Вновь кошусь на девушку, лежащую на кушетке — она тоже создана не спроста и Милана уже ее упоминала… и я наверно даже догадываюсь зачем. В любом случае — мое спасение может быть только в ударе на упреждение!

Обкатав мысли, я поднялся, подошел к синтезатору, коснулся панели.

— Включи музыку, фон, без слов! — произнес я и услышал, как вокруг зазвучала неизвестная мне, но чем-то знакомая мелодия с характерными жужжащими басами. Удовлетворенно киваю, и снова поворачиваюсь к экрану. — Будем работать. Как там сказала Милана? «Девственница должна умереть»? — значит мы ее и убьем! Да возродится тот, кто может даровать жизнь!

Долой скромность, хватит ходить боком перед всеми! Я мать вашу Брунен и более того — я человек проживший в шкуре лидера Чалов! И мне не нужно переживать за грядущее! Или смерть или победа! Пролистываю список реагентов и готовых элементов, вскидываю из архивов последние наработки рода, выношу все на интерактивные доски. Столько всего — почти не лимитированный поток данных и возможностей, здесь и сейчас — я подобен Богу! Если мне оставили два дня, я из них выжму максимум!

Судьбу не остановить,

И путеводная нить

Тебя мотает по кругу…

Любое решение в текущей обстановке подобно прыжку с обрыва, где не видно дна. Что ждет меня снизу — скалистый берег или все же водная гладь? Все на Зеро! Все одно — смерть на пороге. Пронесет или я подпишу себе самый мучительный смертный приговор, который настигнет меня в полном безумии? Кто ж скажет…

Стимуляторы ли в том виновны или нет, но я после продолжительной работы успокоился и даже немного приободрился. Боль постепенно отступала под конской дозой тонизирующего и восстанавливающего, а настроение мое только росло. Я вынул из камеры прохладное тело Ксев и немедля накинул на ее запястье браслет, считал данные — без двух процентов — сто. Отлично, она с этим жить будет почти не споря. Отвернувшись, делаю три шага и отпираю двери, ведущие наружу. Сразу за створками вижу сидящего на полу Ника с толстенным и уже изрядно покусанным бутербродом из «не-пойми-чего» и чуть в отдалении Милану с оружием наготове.

— Я закончил, теперь она твоя! — бросил я Милане и подошел к Нику. — Что за цацка?

— Эта? — Хаммер зацепил пальцем неширокий ошейник. — Дань моде, ничего серьезного. Но если уж честно, то Милана меня уже сильно пугает — ее бросает и в жар, и в холод, как бы не убила раньше срока.

— Не переживай, поживем еще, — я потянул руку и помог Хаммеру встать.

— Уверен? — тихо уточнил Ник, глядя на то, как Милана пытается поднять неподвижное тело Ксев.

— Да. Небольшой проект я уже провел, а заодно и о тебе подумал, — я тихо вынул из кармана капсулу с раствором мутагена и кротко воткнул его Нику в плечо, тот к своей чести даже не пискнул, однако немного скривился от самого факта произошедшего, и осмотрел место укола.

— Надуюсь, там было что-то забористое.

— Тебе понравиться, — хмыкнул я и спрятал наполовину опустошённую капсулу обратно.

— Господа, а помочь вы мне не желаете? — Милана все же с большим трудом смогла оторвать Ксев от полу и теперь волоком ее тащила.

— Я помогу, — сделав три шага, я взял деву Бруннен-жи на руки. — Куда ее тебе отнести?

— На Лекса неси, у нас впереди еще очень много дел…

Как бы не было противно, но пришлось подчиниться — да и не сильно я в этом выпендривался, как-никак я все понимал намного заранее и ее требования для меня новостью не стали. Дошли ровно, нигде не задерживались, а моя рука открывала перед нами все двери. И вот он — легенда, величайший из судов, воняющий изнутри как скотобойня в жаркий влажный день, хорошо еще у меня был шлем — Ник так и вовсе не сдерживался, и блевал у входа минуты три, пока «боезапас» не закончился. Милана при этом просто ждала нас, и тихо бухтела на тему «нежных и ранимых». Далее внутренние помещения корабля, что длинною внутренних помещений оказался более десяти километров. Прошли весь путь, а я еще и с Ксев на руках, буквально с каждым следующим ударом сердца, ощущая, как меня отпускают тонизирующие препараты и берутся за дело биорекаторы, воссоздающие искусственный вирус, меняющий меня.

Тяготы мои кончились у пульта, где я практически уронил гражданку Бруннен-жи на пол и прилег рядом, еле сдерживаясь чтобы не начать выть — слабость вернулась, да еще и какая… Тяжело быть умирающим, да еще и крайне грустно.

— Поднимайся, Сережа, прикажи Лексу собираться с силами, впереди дальняя дорога.

Не поднимаясь с пола, я поднял руку для приема ключа.

— Лекс!

— Слушаю тебя, создатель.

— Я твой капитан, мне нужен ключ.

— Слушаюсь, капитан, — не знаю, старая технология тому виной или еще чего, но данный корабль ключ мне передал таким раскатом энергии, что некоторые молнии нервно курят в углу. Я оказался на ногах, а сердце мое было готово катапультироваться из груди, прямо сквозь ребра и доспехи.

— Не больно? — уточнил Ник, стоявший чуть в стороне и явно нежелающий приближаться.

— А ты вот как думаешь… — я встряхнул мигом онемевшую конечность и когда кровь немного разогнала бесчувствие, поднял ладонь вновь. — Лекс, мне нужен доклад по статусу.

— Передано, — бросил легендарный корабль и у меня перед носом побежали данные доклада, сообщающие о крайне плачевном положении этого исполина, а также о его природе и жизненном цикле. Почти все, что только можно показать тому, в чьей памяти это заложено.

— Что скажешь? — спросила Милана, сидевшая на пилотском кресле. — Полетит?

— Не хватает материала, — я повернулся к Милане. — Нет нужного объема органики и металлов с минералами. Нет обслуживающего персонала, нет сгенерированной для полета и атаки энергии. Нет сознания… Но, если все это предоставить, он полетит.

— Сколько тебе надо времени? Чтобы все это решить? — спросила бывшая система, а я повернулся к Нику, тот качнул плечами.

— Часа четыре, — вдруг ответил я. — Это максимум.

— Тогда начинай, — Милана поднялась и перешла на новое место, удаленное от нас, но все же, чтобы мы были в поле ее зрения. Ник подошел ко мне.

— Лекс, пришелец рядом со мной — союзник, доступ для данной особи — полный, привилегированный.

— Слушаюсь, капитан.

— Ник, сейчас иди назад, примерно на две трети, там ты увидишь соты, мы мимо них проходили. В них законсервированные Конкистадоры — поднимай их.

— А как? — Хаммер потряс головой.

— Не знаю, придумай что-нибудь — времени мало.

— Хорошо, — Ник неохотно кивнул и медленно пошел назад, не забыв кинуть осторожный взгляд на бывшую систему. Я же присел на положенное мне место и начал говорить очень тихо и непременно на Чали, чтобы ни одна хитрозадая, не услышала и не поняла меня.

— Лекс, начинай процедуру расконсервации! — дал я приказ и коснулся рукой главного пульта.

— Подтвердите команду, корабль окружен криокапсулами с живыми организмами. Расконсервация, уничтожит их все.

— Логично, тогда поглоти их, данные особи уже непригодны к функционированию.

— Повинуюсь… — ответил легендарный борт, и процедура началась.

Мы не видели того что происходило вокруг, но сама процедура легко поднялась в моих воспоминаниях в самый верх, позволяя своей шкурой прочувствовать как огромный исполин буквально рвет планетоид, поглощая всю собранную энергию, переводя жизнетворную воду в свои технические отсеки для питания и очистки. Я не хотел, но мой больной рассудок буквально слышал, как кричат умирающие в обрушивающихся капсулах создания. Пути назад нет, я своими же руками уничтожил столько Брунненов, что я не могу быть частью этого гордого народа, заигравшегося в богов и падшего от одной единственной единицы.

Бросив взгляд на все еще лежавшую Ксев, я запустил главный экран, где были видны карты и звезды, некогда загруженные в этот корабль для его дальнейшей работы. Я смахнул эту информацию, открыл данные по состоянию Лекса, что постепенно улучалось, едва-едва выводя его на рабочий режим. Но как тот, в чьей голове знания конструктора — дни корабля были сочтены еще тысячу лет назад. Лекс не просто стар, он фактически живой мертвец. Другими совами: я сейчас заставил двигаться двухсотлетнего человека, но как долго он сможет проделывать подобное?