Штурвал мягко отреагировал на усилие, и Дальнобойщик повернулся, готовясь возвращаться в реальный космос. Легкая встряска, перегруз систем корабля, Искры и дым, несколько разорвавшихся устройств в начинке корабля, трещины по лобовому стеклу и все остальное, делающее из некогда высокотехнологического оборудования кусок герметичного хлама. Это и была наша цена, за сокращение времени и сил по доставке.

Коснувшись радиоузла, я лишь расстроенно повесил голову — не работает. Жаль, а я надеялся на авось. Однако делать нечего — встаю на слабых ногах, открываю панель справа от сидения и сбрасываю на пол заначку из шоколадок Расти, мешающие мне взять запасной скафандр пятого класса защиты. Шлем в виде аквариума завершает картину. И к этому времени, местные хозяева уже взяли меня и моего товарища в оборот — корабль подхвачен парковочной сетью — мы летим, не разбирая и не зная дороги, не видя пути и не ведая будущего. Только я и труп неплохого по сути человека с тяжелой судьбой.

Головная боль не отступала, ну хоть приступы становились все реже и слабее, поэтому я ожидал новый «тёплый прием» сидя в кресле пилота и стараясь хоть минутку подремать — когда я в последний раз спал? Даже вспомнить сложно — сил вообще никаких нет…

Шлюзовая створка с громким звоном выгнулась дугой, принимая некое подобие ранней формы и тяжело, скрипя по всем поверхностям, отъехала в сторону, скрываясь в косяке. А в дверном проеме были они — местные хозяева. Я поднялся, медленно прошелся по палубе и остановился перед первым Механоидом, смотрящим на меня бесцветными камерами, не выражающими ни капли эмоций, ни грамма понимания, ни мгновения задумчивости.

— Мне надо в Экстранет, — спокойно произношу я на Бруненском, благо эти знания остались без изменений. Механоид кивает.

— Прошу за мной.

— Морозильник возьмите, он мне тоже понадобиться.

— Непременно, — ответил все тот же Мех, а два его товарища молча вошли для погрузки Расти на корабль, который отвезет нас на завод Экстранета.

И вот я, сидя в убогом скафандре, избытый и раненный, лишенный частей самой своей личности, со сломанными пальцами и огромным багажом знаний, просто сидел и смотрел в иллюминатор, пока корабль Механоидов нес меня через звездную систему к одному из десятков сердец этой машины. Ощущения были сравнимы с поездкой на поезде, только я видел не проносящиеся мимо меня деревья, а тысячи кораблей Механоидов, готовые в любой момент начать сокрушительную войну, где им никто не сможет ничего противопоставить. Обладая третью всех познаний расы Бруненов, я многое переосмыслил и еще раз зауважал гений создателей этого мира, а может и сам этот мир. Давным-давно, когда моя карьера в этой шкуре только началась, когда я был прикован к стене у одних нехороших дядей, система спросила, кем я хочу быть — Строителем, Крафтером или Создателем. И если бы тогда я выбрал первую ветвь, то сейчас, весь этот несокрушимый флот и десяток планет, склонились бы предо мной, как своим единственным лидером. Если бы я стал Крафтером, то давно бы уже сделал для себя что-то, что помогло бы и мне и всем, кто меня окружает — я создавал бы оружие, доспехи, оборудование и самые диковинные изделия на грани механики и биологии. Но я решил иначе, я стал Создателем — тем, кто способен создавать жизнь и изменять ее, восстанавливать и отнимать.

Брунены не делились на воинов и гражданских, мы делились на три группы и два пола. Каждый из нас был воином, каждый был созидателем, каждый был творцом в своем поле деятельности. И только так мы и выживали — держа баланс и четкую границу между собой. И именно так, мы и пали…

— Мы прибыли, — произнёс стоящий, напортив меня Механоид, не проронивший ни слова за все время полета.

— Хорошо, — кивнул я и медленно поднялся. Хотелось спать, и еще кофе, и даже больше — хотелось курить.

Мы покинули корабль, высадившегося прямо в недра планеты «Экстранет-четыре». Мой сопровождающий хоть и был связан с центральным каналом Экстранета, но все же это был не он — нет тех возможностей, нет того уровня доступа, который мне был нужен, именно поэтому мы и спускались к первому узлу связи с Экстранетом, который наверняка, ни один игрок за всю историю этого мира и не видел даже.

Прибыли — просторный зал с выбеленными стенами, где одна из них балы похожа на красную линзу, являющую собой и камеру, и средство взаимодействия и микрофон и все что угодно. Сами же стены были сегментарными — они содержали в себе все, что только может потребоваться на этой аудиенции. А еще, несмотря на то, что я тут первый Брунен за все время, тут было кристально чисто. Когда я вышел на середину зала, из пола выдвинулись гибкие его части, сформировавшие некое ложе, в которое я с удовольствием прилег. А затем, со стен побежал поток кислородной смеси и влага, чтобы я смог снять шлем.

— Благодарю, — произнес я, протирая грязное лицо тыльной стороной ладони.

— Какова цель твоего визита, создатель? — без прелюдий произносит Экстранет, в контраст размеру линзе — довольно мягко и негромко.

— Мне надо восстановиться и помочь своему товарищу, поэтому я прошу у тебя помощи.

— Не имею права отказать, — завершает голос, перед тем, как из пола не выходят еще несколько значимых для меня устройств. Нехотя, я стянул все что было на меня напялено, раздевшись до гола, не забывая вздрагивать от болевых вспышек, затем поднялся в капсулу рядом, опуская бренное тело в прохладный гель, снимающий усталость и боль прожитого дня. Расти уже все едино, он подождет, а мне нужны силы, для того чтобы продолжить этот бой до конца.

Я не заметил, как уснул, впрочем, я пропустил и само исцеление. Реагель — одно из самых ценных достижений расы Бруненов, и я вероятно первый в этом мире, кто реально это на себе испытал. Я вылез из потеплевшего геля, отбредшего новые, более темные цвета, собранные из моих ран и даже органов, я же в свою очередь ощутил ранее незамеченные силы. Голова больше не болела — кости не ныли, а раны не беспокоили, ибо исчезли. Теперь настала очередь Расти — я отпер его камеру, впервые на моей практике, она оказалась не запертой. Но то что я увидел, заставило меня отвернуться — Расти не просто казнили, его самым жестоким образом измучили, отрезав ему руку, затем ноги, позже веки и губы, и только затем его начали разделывать как свинью, заставляя ждать смерти от фатального потрошения. Переборов внутреннюю тряску от отвращения и ненависти, я поднял изуродованные останки и уложил их в уже подготовленный аппарат для трансплантации. Запер крышку, включил анализатор и систему диагностики.

— Давай Расти, я в тебя верю, — прошептал я, когда система дала оценку по возможному восстановлению тела и сознания.

Кивнув на скупые цифры, я посмотрел на восстановленные пальцы и размяв их, приступил к уже своей прямой работе — работа с жизнью! Для начала я убрал все от головы и ниже, сохранив лишь позвоночник и нервные окончания где это было максимально разумно. Затем внес в «корзину заказа» изготовление механических органов. Я не собираюсь делать из Расти робота, он будет киборгом — сердце его будет стучать, а желудок будет переваривать пищу, почки легко отфильтруют то, что станет заменять ему кровь, а все остальное, легко обманет стороннего наблюдателя — он будет выглядеть, как и раньше, но станет лучше, хоть и несчастнее. Ему уже не быть человеком или миротворцем, но во всяком случае, я дам ему шанс существовать и дальше.

— Экстранет, пересобери конечности — мне надо установить игольники в кисти.

— Не имею права отказать.

— Хорошо, и раскрои пожалуйста ноги, мне надо добавить легкие реактивчики на них.

— Не имею права отказать.

— Вот и лапочка, — кивнул я продолжая отнимать от Миротворца кусок за куском, готовя живую плоть ко встрече с неживой материей.

Сложнее всего было снимать кожу с лица, вынимать из черепа проколотые глаза и заменять их на кибернетические. С осколками зубов, было легче, впрочем, как и с самим черепом — легко абстрагироваться, когда не видно лица того, с кем ты провел столько времени…