— Экий ты осведомленный, — натурально усмехнулся Механоид. — А что еще знаешь?
— Это экзамен? — я скрестил руки на груди. — Изволь: Вероника Ларина. Ученица одиннадцатого «А», из Владимира. И как? Это тоже общедоступная информация?
— Это вот… Нет, — Шепор потряс головой. — Ничего не понимаю. Откуда-тебе-то ее знать?
— Она мой друг. Мы вместе играли, учились и я помог ей освободиться от Экстранета. Примерно так же, как и тебя вырубил и включил. Еще вопросы? — передразнил я его.
— Вопросы? Да до хрена, но сейчас не время… — механоид посмотрел на Бруно, мирно стоящего сбоку, затем стукнул себя по коленям и кивнул. — Короче, я склонен тебе поверить. Так что слушай, ведь это будет интересная история. Правда не очень длинная. Так вот. Давным-давно, Вероника нашла меня на станции буквально в первую неделю новой отвратительной эпохи, она же вошла со мной в связь и сначала блокировала Экстранет, а затем показала мне как его удалить, не склеив при этом ласты. И это основное, за что я ей крайне благодарен, так как я два месяца был безликой куклой аватара с коротким поводком, а она вернула мне настоящую жизнь, причем играючи. И да, если же тебе интересно, то я такой не один, она очень многих обработала. И как ты понимаешь: в системах Экстранета, на таких как мы, ведется настоящая охота. Что этой махине надо, я не в курсе, но насколько я знаю — назад никто не возвращался еще. Так что, отвечая на твой первый вопрос: после начала эпохи она точно была жива, но, к сожалению, наши пути разошлись. Но еще могу добавить: на тюремных судах ее точно не было, — робот поднял на меня свои холодные камеры-глаза, наклонил чуть голову на бок. — Ну как? За такой ответ я заслужил конфетку?
— Он всегда такая язва? — повернулся я к Бруно, не расцепляя рук.
— Как бы сказать… Меня тоже это порядком достало, но собеседников в камере не выбирают.
— А вот это обидно было! — Механоид вновь поднялся и посмотрел на свои протезы. — Так, я на вопросы ответил, но мне еще не совсем понятно: мне можно выйти отсюда? Хоть в иллюминатор поглядеть, если уж не гулять.
— Не возражаю, если найдешь таковой, — я пожал плечами и отпустил руки. — Смотри, что хочешь, прогуливайся в зоне разрешенного доступа. Только попрошу конкистадоров не нервируй, они сейчас с новым хозяином довольно нервные.
— Спасибо тебе, и за спасение, и за доверие. Но можно уточнить один момент? — Механоид посмотрел на меня сложив руки на гурди. — Я понятия не имею, кто такие эти конкистадоры…
Салина пришла в сознание, когда мы благополучно долетели до границы обитаемой системы вне радаров основных индустриальных и охранных объектов. Лекс, достигший цели и не получив новой команды, как обычно нашел скопления минералов и тиранил ни в чем неповинное кристаллическое образование, собирая себе горючее и строительным материал. Находясь в столовой, я общался с Бруно и Шепортом, которые в силу своих познаний открывали мне глаза на безжалостную современность. Как показала практика, мой визит к чужой Земле, не прошел так уж легко и тем более — даром. Для меня минули недели и одни похороны, а здесь, в этой новой вселенной, созданной на базе виртуальной игры, прошли годы, а точнее — четыре года и пять с половиной месяцев, за которые новый мир немного «устаканился» до стабильного состояния, и постепенно стал забывать тиранию игроков, плавно выбирая свой собственный курс развития. Но сколько дерьма произошло за прошедшие годы… Страшно представить.
Все случилось в тот момент, когда мы с Виктором были на Скарабее, во время нападения. Мы бы так и слегли под общим натиском. Но у монеты всегда есть две стороны. Так как интерфейсы взаимодействия с кораблями покинули всех игроков, в том числе и у тех, кто нас атаковал: нападающие резко сбавили нажим, начали паниковать и даже погибать под ударами своих и наших союзников. Для меня это прошло незаметно, а для всех остальных в жизнь вошёл настоящий хаос. Это и был тот самый момент, когда случился апокалипсис! Даже расстояния изменились. Вся вселенная расширилась в тысячи раз. И это было лишь началом. Планетарные системы разошлись друг от друга на недосягаемые пределы; игроков покинуло бессмертие, а вспомогательные интерфейсы остались только у Механоидов, ну, или в более-менее развитых шлемах и имплантатах. И тогда все началось, предсказание сбылось — начался настоящий ад для живых и виток новой жизни для цифровых. Оживление мира не только положило отсчет новой эпохи и опустило игроков на грешную землю, но и раскрыло глаза всем старым жителям. Просто в один момент у всех цифровых неигровых созданий, что-то сработало в мозгах. У получивших реальную жизнь созданий, все стало просто и понятно, без глупых запретов и ментальных установок — они обрели и сознание, и историю, и чувства, и эмоции, соответствующие текущему положению вещей. Посреди планет, за мгновения появились города и поселки полные живых созданий; Космические станции стали более тесными; заводы вдруг стали производить оборудование на три порядка дольше и дороже; а союз Миротворцев величественно и неуклонно затрещал по швам. Ворки неожиданно вспомнили, что они же гордые и вообще независимые, поэтому они вернулись под крыло короля; Хаммеры наполнились презрением ко всем другим расам и оставили неприятные для их бесценного мироощущения миры; Механоиды начали покидать системы и стремиться к материнским заводам, и искусственным планетам, чтобы усилить производство и развитие главной системы; Флоры так же покинули фронты и стали расползаться по планетам, где им было наиболее удобно и комфортно. А вот что там задумали Чалы, не всем было понятно, но насколько мне успели поведать новости: именно мои монохромные враги были реальными пиратами в неизведанном космосе. Все по классике: безжалостными и жадными. Удивительно, но изменения коснулись и более серьезный объект этого мира, в частности, Гипер изменился, со дня обновления, полет на прямые прыжки занимал от десяти минут, до десятков часов, в зависимости от расстояния и возможностей двигателей. Это было даже понятно: игра не могла себе позволить тратить так время игроков, поэтому физика просто была ускорена в пару тысяч раз, а теперь никто и никому, ничего и не должен.
С новыми укладами такой дивной и реалистичной жизни, игроки поделились на две, буквально, враждующие структуры. Как их назвал Бруно — «Крысы поганые» и «Мятежники». Первая категория, как и понятно из поэтичного названия, прогнулась под текущие реалии и вне зависимости от расы, подчинялась правилам местных. Такие предатели презираемы всеми, как игроками-мятежа, так и местными жителями, которым их прогиб лишь позволил не убивать их. Вторые, многоуважаемые, это как раз мои пассажиры — мятежники, что не признали власти и хотят жить нормально, как прежде — со всеми на равных, без нацизма и притеснений. Их, кстати, тоже все ненавидят, в том числе и «Крысы». И даже, несмотря на прошедшие годы, ситуация выровнялась к нормализации весьма слабо.
Миротворцы и люди: в тесном союзе, они обеспечивают охрану системам, как и раньше, а также собирают плату за свои сомнительные услуги, от которых не все могут позволить отказаться. Или вот, к примеру: заключенных мятежников перевозят, информацию добывают из них же, казнят не редко. Что же касается научной мысли — она сильно просела, если не сказать больше: встала. Местные наукой почти не занимались ввиду игровой условности, а игроки в один миг отупели словно деревянные солдатики от папы Карло, такие вот Пиноккио наоборот. Плюс к этому: пропали все подсказки, большинство же не было в провале как я, и им было отдельно тяжело, до невозможного. Я методологию изучал сам и получал знания из рук самой системы, а теперь все — только ручной труд и головной мозг тебе в помощь. Никогда до этого ни один мир не видел столько суицидников…
И вот, как раз на обсуждении сложностей мира, к нам и вышла Салина, слабая, голодная и весьма дезориентированная новым местонахождением и самим фактом пробуждения в новой локации в полном одиночестве. До истерики не дошло: привел ее к нам один из Конкистадоров, который просто не знал, что с ней делать и поэтому повел ее ко мне, как к авторитету и тому, кто ее сюда приволок. Намек такой сделал: ты припер — занимайся ей сам, а мне, мол, работать еще надо. Девушку встретили и усадили за стол, наложили питательной смеси, выдали воду. Уже при ней, я рассказал часть своей истории, в основном про то, как я пропустил эти годы и побывал за пределами конкретно этой вселенной. Тяжело было вспоминать, но выговориться оказалось мне было полезным — попустило немного от горестных мыслей.
