— Ферзь, ты можешь свести данные по языкам и составить перевод? В информационной сети этой станции и всемирном интернете должны быть сведения, по которым это можно сделать.

— Могу, капитан.

— Сделаешь?

— Да, капитан… Готово, алгоритм перевода загружен в Ваш личный интерфейс, — как-то невероятно быстро отчитался мой корабль. Стоп. Куда загружен?

— Ферзь, у меня уже нет интерфейса. Куда ты его загрузил? Скажи конкретнее.

— В командный канал, капитан. Он доступен из Вашего персонального шлема или корабельного интерфейса из любой точки судна.

Поняв сказанное, я как ветер пронесся через все коридоры, дважды перепрыгивая конкистадоров по наклонному полу и влетел в свою каюту. Тут же скинул форму и нацепил на себя скафандр «Р. А. К», затем накинул шлем и активировал его. То, что случилось после буквально выдернуло из моей спины стержень напряжения, я едва не сполз по стенке от выступивших слез радости: интерфейс был на месте, тот самый. Да он сократился: из него пропали показатели характеристик; хиты заменились на анализатор повреждений тела; часы и данные о картах биохимии и квестов тоже исчезли; пропали ветки умений и связь с петом, но остальное… Остальное осталось: связь с кораблем; лингвоанализатор; схемы кораблей; базы данных «Ферзя»; информация о скафандре; показатели рации и радара; датчики энергонакопителей. Но самое ценное для меня в текущей жизни, что придавало мне уверенности и спокойствия: интерфейс взаимодействия, который продолжал отмечать все, на что я бросал взгляд и выводить имеющуюся у меня информацию в читабельный вид. Мне есть с чем жить. И как это прекрасно.

Теперь, обретя утраченное, я более уверенно вернулся в пилотское кресло, активировал интерфейс и, выделив одно из изображений астронавта, проверил работу своего обновленного лингвоанализатора. Сверху экранного дисплея появилась надпись: «Возможна неточность перевода». Да даже так: сильно больше чем было, слушать, во всяком случае, можно.

— …никаких изменений. Наблюдается непонятная и довольно слабая активность в коротковолновом диапазоне, но на наши системы она не влияет и никак не реагирует! — вещал астронавт.

— В любом случае готовьтесь к худшему из сценариев: обеспечьте вариант отступления в пространстве шаттла, готовьте скафандры… И молитесь, — вещала ему земная база. — Когда будет дана команда: немедленно возвращайтесь. Аварийная готовность: один час.

Ну, в принципе верно все переводит: слушать можно, да и задержка совсем небольшая, буквально два слова. Теперь вопрос следующий: а поймут ли они меня? Без обратной связи не разобраться, во всяком случае наверняка. Уже занеся руку над панелью связи я наконец понял, что упустил видеосвязь, а это может быть важно. Недостаточно просто выйти по голосовому каналу как некий пришелец и начать что-то говорить, надо же и впечатление произвести. Провозившись пару минут, я открыл изображение с центрального экрана и его камер и посмотрел на себя, точнее на то, что увидят астронавты, если я с ними свяжусь по видеоканалу. Картинка была на уровне: на высоком серебристо-коричневом троне с неправильными формами и висящими в воздухе полупрозрачными цветными панелями, восседает гуманоид с короткими пушками над плечами, с раструбами полетного модуля выглядывающими подмышками и шлемом. Шлем, наверно самый козырный из всего образа, полностью скрывающий мое лицо, футуристический и очень крутой на вид: сразу понятно, что военный, а не гражданский. Остальные детали не столь бросаются в глаза: генератор щита, манжеты на руках… Кстати, генератор отремонтировать надо! Вопрос только как?

— Ферзь? Ты можешь пригнать сюда пару конкистадоров для ремонта моего личного щита?

— Да, капитан. Уже вызвал.

Я кивнул и выждал пару минут. Механические пауки прибежали парой, хотя это моя недоработка: хватило бы и одного. Они взяли мою примочку и чуть ли не вприпрыжку убежали в небольшое отверстие под боковой стеной. Буду надеяться, что они его вернут после ремонта, а не на складе бросят. Снова возвращаю взгляд на экраны перехваченной связи, выделяю новый экран и смотрю на хорошо сложенного коротко стриженого человека лет тридцати пяти или сорока в футболке темного цвета с нашивкой триколора. Половина тела астронавта уже была в комбинезоне под космический скафандр, и он разговаривал чуть более спокойно, в отличие от остальных космических рабочих. Не, был еще и спокойный словно удав азиат, но мой выбор все же был ближе к понятным мне принципам и доброй памяти. Моя тут Россия или нет, но я верю: в любом из миров или в витке времени, это одна страна, моя! За спиной же космонавта двое других людей смотрели на приборы неизвестного мне назначения и так же не вызывали желания общаться со всеми. Принимаю решение, проигрываю в голове варианты просьб и реакции и касаюсь кнопки связи. Прежде настройка, мне совсем не нужны миллионы глаз, хватит и одной пары: выделяю два параметра под пальцами, защищая канал и ограничивая видеосвязь, буквально отрезая нужный мне узел от сторонних наблюдателей. Те двое на заднем фоне мне не помеха.

Люди с экранов как-то разом вздрогнули… Я тоже замер. Что не так? Меня видно? Я помахал рукой, но ничего не изменилось. А, понял: мой сигнал, полностью задавил возможности допотопной техники «человеков». Смешно. Так, а видит ли меня выбранный астронавт? Видимо нет, раз он постучал по небольшому микрофону и, дунув в него, произнес:

— ЦУП, вы меня слышите? У нас фатальное обрушение связи: все каналы забиты неопознанными помехами, — мне понравилось, что он не паниковал в отличие от заокеанского коллеги, который буквально сразу стал натягивал скафандр на соседнем экране. И эта картина мне понравилась: знай наших! Слабоумие и отвага! Ай да мы!

Переключаю лингвоанализатор, включаю видеосвязь еще раз. Астронавт посмотрел в экран расширяющимися глазами, за его спиной двое других сделали тоже самое. Значит увидели. Можно начинать.

— Приветствую вас, астронавты международной космической станции планеты Земля, — сказал я первые слова в этом первом межвидовом контакте. Мировое событие, как никак. Может и в учебники попаду со временем. Продолжим. — С вами говорит, капитан крейсера «Ферзь». Извините за возможные неточности перевода, я готов менять формулировку сообщения, по вашему запросу, если у вас будут вопросы или уточнения. Однако перед этим, дайте мне ответ на вопрос: какой сейчас вы отмечаете год на планете?

Астронавт откровенно тупил секунд сорок, но затем ответил. Коротко, но емко. Я услышал ответ, и он мне категорически не понравился, однако проблемы надо решать по мере их поступления. И в данный момент у меня помимо умирающего крейсера, на руках побитый жизнью и алкоголем Виктор, который по факту является человеком. Его состояние пугает меня сильнее всего, в том числе и местным годом, который совпадает с тем, который полностью совпадает с моим. Так что я прервал наступившее между мной и тремя астронавтами молчание, чтобы решать насущные беды.

— У меня есть еще вопрос к вам: у вас есть на борту медицинское оборудование и медицинские препараты, лекарства? — согласен, тупой вопрос, куда же они без них? Но все же лучше быть вежливым. Верно?

— У нас есть минимальный комплект первой помощи, но, что конкретно вас интересует? — спросил меня космонавт, немного сдвинув брови, вообще перестав понимать, что я такое и что мне надо от него.

— Мне необходимо медицинское оборудование. И с кем я веду беседу?

— Эм-м-м… — даже как-то растерялся астронавт. — Полковник космических войск Российской Федерации, летчик-космонавт Юрий Дмитриевич Карасев.

— Хорошо, Юрий, — кивнул я, подтверждая, что все понял. — Позвольте тогда для упрощения коммуникации пригласить вас с медицинским набором первой помощи на мой корабль, — смотрю как челюсть человека медленно, но неуклонно ползет вниз. Ну да, вышло довольно неожиданно, но с другой стороны ему наверно медаль дадут за отвагу. Если разрешат, конечно. — Юний, сейчас я освобожу связь, и вы сможете обговорить этот вопрос с вашим центром управления полетами. Через некоторое время я снова свяжусь с вами для получения окончательного ответа. В случае, если вам будет дано разрешение, прошу заранее надеть на себя скафандр. Время терять мне не хочется, так что придется выходить в открытый космос. Вопрос кислорода не существенный, — я коснулся панели перед собой и отключил связь с МКС, но не разорвав ее окончательно. С той стороны почти мгновенно начались активные переговоры, причем по всем фронтам, с каждой из частей станции. Было что послушать.