Сев у стены, я вытер рот и посидев так с полминуты, приходя в себя. Посмотрел на грязные руки, рукава… Затем коснулся рации на воротнике.

— Вить, если что, я тебя буду искать у твоего крейсера. если не сложится — ищи меня на этом Ростке, там где «Протеус» рванул, — медленно произнёс я, начиная вставать с пола посреди темного ангара, едва подсвеченного аварийными химическими светильниками. Мимо меня пробежал «конкистадор», я проводил его усталым взглядом.

— А куда это ты собрался? Все же вроде затихло, хотя и потрепало нас знатно, — ответила мне рация, голосом Виктора. — И ты вообще где? Вылететь успел или еще внутри?

— Я сейчас подойду… — ответил я и продолжил путь в рубку. Там было также темно, лишь химически светильники отмечали стены и мерцали как вены корабля.

Когда я пришел, Виктор только-только поднимался с пола около пилотского кресла и разминал спину, покачиваясь из стороны в сторону громко охая.

— Ох, только бы не хондроз. Не хватало еще и здесь его заработать… — тихо произнес он, все еще не замечая моего прихода.

— Не драматизируй… — привлек я его внимание и сразу повернулся к темному главному экрану. — Ферзь!

— Да, капитан? — ответил мне «Ферзь».

— Выведи такт-карту на экран.

— Данное действие неразумно и может быть опасным: космические создания все еще рядом, я ощущаю их…

— Ясно, не продолжай. Как твое состояние? В общем.

— Жизненные системы и системы обеспечения сильно повреждены. Существует вероятность того, что я не успею восстановиться. Разрушение уже имеет признаки необратимого характера.

— Как происходит выращивание органа «Второго шанса»? Какие сроки? Там вроде немного оставалось, — я посмотрел на Виктора, он смотрел на меня с нескрываемым раздражением. Чего это он?

— Выращивание будет завершено через три часа. Может немного дольше, система анализа не функционирует.

— Дотянешь?

— Так точно, капитан. Я могу существовать в таком состоянии не одну неделю.

— Хорошо, пока отдыхай, — кое-как поднявшись, я посмотрел на Виктора, его взгляд не изменился. — Что не так-то?

— Да я вот думаю. Неужели это было так необходимо общаться на своем птичьем языке? Это недоверие или… Хотя это сейчас не очень важно, — Виктор махнул рукой и затем покрутил кистью. — Меня другое беспокоит. Скажи, только честно: тебе поссать не хочется? — и хитро т ак на меня прищурился.

И вот только после этого вопроса, я неожиданно для себя осознал, что же изменилось в окружении: игровой интерфейс пропал! Меня понять можно, он и так в последние месяцы шел к уменьшению и незаметности, но вот его полное отсутствие я как-то проморгал. Поднимаю взгляд на Виктора, который тоже стоял задумчивый и недовольный почесывал голову.

— Тоже заметил, пропажу? — уточнил я.

— Как не заметить: инфы нет, нужда естества есть. И думается мне, что это ни разу не обновление…

— А может смерть? А это и есть страшный ад?

— Достойный вариант. Ад где всё время хочется в туалет — врагу такого не пожелаешь. Бред, конечно, несешь, но и такую альтернативу не будем его пока отвергать полностью. Но все же… — Виктор запустил руку в сумку и громко ойкнул, резко выдернул руку и скинул сумарь на пол. И понятно было от чего так…

Очередная волна прошлась по мирозданию, и пока я смотрел на товарища, моя собственная сумка буквально лопнула, вывалив все содержимое наружу. Конечно, объем ее содержимого никак не вписывалось в законы классической физики. Торба человека тоже рвалась на куски, выпуская настоящие объемы из цифрового хранилища. Бутылки, колбы, мелкие предметы и небольшое оружие покатились по полу. Но проблемы на том не кончились: корабль словно застонал металлическим скрипом от деформации. Тут-то страх накрыл меня с головой, вытесняя холодный рассудок и заставляя меня сорваться с места и бежать отсюда куда угодно, то только чтобы там было все как раньше… Вот только, куда бежать? Мы с Виктором в ловушке, кнопки «выход» у меня давно нет, а у человека ее вот только что не стало…

Виктор был более уравновешенным или просто он по жизни куда больший пофигист нежели я: остатки сумки он ногой поворошил, затем отказался искать там что-то. Плавно опустил руку и вынул из-за пояса какую-то колбу, посмотрел на нее пристально, затем сунул ее мне под нос.

— Что это? — быстро спросил он у меня.

— Энергетик, — так же быстро, но непонимающе, ответил я.

— А откуда ты это знаешь?

— Так он же типовой! — не понял я его претензии. — Светло-оранжевый. Ты все время с собой его таскал.

— Ну, да… А это? — на свет появилась новая склянка.

— Да откуда мне знать? Интерфейса же нет! Похоже на смесь «Гиласса» с порошковым антибиотиком… Предположу, что «Жидкий бинт».

— Не интересно с тобой, Серега… — Виктор вернул все на места и прошелся вокруг разодранной сумки. Закинул обе руки за голову, шумно выдохнул. — Есть мысля.

— Поделишься? А то я что-то ничего не понимаю, мысли разбегаются как крысы. И вот совсем не могу понять — что произошло. Туплю наверно.

— Мысль моя в том, что мы больше не в игре. Или другими словами, этот мир провалился как мы с тобой. Что де факто сделало его новой реальностью, — человек победоносно посмотрел мне в лицо.

— Не уверен… А ты?

— Да как в себе! Но это все же не точно. Но вроде бы все на лицо… — он расцепил руки и покрутившись, снова поглядел на меня. — Вопрос на засыпку: так, где у тебя гальюн?

— Два пролета вперед и слева, у тебя же карта была… — Виктор буквально подскочил, громко вскрикнул: «Ага!» и, схватив меня за ворот, слегка встряхнул.

— Я так и знал! Ты откуда инфу получил? Откуда ты знаешь, где у тебя на судне сортир?

— Так он всегда там был! — опешил я от напора, а голова почему-то начала болеть, словно там внутри игла раскаленная. Я отмахнулся от Виктора и отступил. Нервный он какой-то стал, а я разбитый как корыто.

— А мне его чего не показывал? И зачем он был нужен в игровой-то вселенной? — я задумался и сильно зря: буквально сломал себе мозг, в попытке разобраться.

Я не помнил этого столь важного помещения вообще, но при этом я точно знал, что он есть и что он там был всегда. «Откуда⁈» — буквально услышал я свой первый крик после провала в игру… Откуда все мои знания? Да все оттуда же: сама реальность выравнивает и сглаживает оставленные дыры, что для нынешнего существования невозможно. Хотя если взять за теорию, что эти данные были скрыты до получения соответствующих уровней, то реальность их просто выдала как есть. Интересно.

— Я не знал о нем раньше, — наконец, ответил я. — Узнал сейчас. Как и еще ряд ненужной информации. Как при провале.

— Верно, а значит, мы снова сменили свой тип существования, причем вместе с самим миром. Я же тоже после провала поумнел неслабо, да и инстинкт самосохранения стал куда сильнее. Может и сейчас произошло что-то похожее?

— Мне кажется, это не та тема, которая должна тебя беспокоить. Куда важнее: что в целом происходит и куда нас эта новая действительность может вывести? — в этот момент у корабля включилось нормально освещение, открывшее нашему взгляду бардак, который мы тут развели не по своей воле.

— Я не в курсе, а ты у «Ферзя» спроси, он видать проснулся уже, — Виктор отступил и, наклонившись, поднял с пола одну бутылку, после чего беззаботно, что-то насвистывая, пошел по коридору во чрево медленно оживающего корабля.

— Ферзь!

— Да, капитан?

— Статус?

— Я провел анализ: мой жизненный цикл завершится через двадцать суток. Мне жаль, но данные показывают, что я не смогу восстановиться. Все ресурсы я отдам на внешние нужды.

— Мы можем совершить прыжок в безопасную зону?

— Да, но лишь один. После него мой цикл жизни сократиться до семи или восьми суток.

— Тогда сделай это и приходи в себя… — я задумался, снова я что-то забыл. Причем что-то важное, едва ли не фундаментальное. — Ферзь?