Хотел позаниматься в лаборатории, а в итоге застрял с книжкой на коленке как в библиотеке, вычитывая и копируя различные методики синтеза, распада, электролиза и использование подручных приспособлений для крафта простейших инструментов. Блин, вот это загнул… Сам не заметил, как просидел за печатными листами три часа не поднимаясь с места, возможно и дальше бы так сидел, как вдруг меня тронули за плечо и мне пришлось оторваться от увлекательного чтива по «расщеплению „Крастонской“ породы на четыре составляющие минеральные пробы». Подняв уже наверно покрасневшие глаза, я увидел Вальтареса, который очевидно закончил свою работу и сейчас боролся с ее последствиями — весь его рабочий комбинезон был в химических брызгах и даже имел две прорехи от кислотного ожога. Запах в его присутствии тоже был вполне классическим и резким.

— Что-то случилось? — на всякий случай уточнил я, а то вдруг война, а я еще голодный.

— Да, я собственно за советом, — нехотя признался мне человек. — Если кто и поможет, то вероятно только ты. Восемь попыток синтезировать «Ларас» и все как головой по бетонной стене. Сил уже нет. Не посмотришь, что я не так делаю? — я вздохнул и закрыл справочник, положил его перед собой.

— Давай посмотрю, чего уж…

Через полчаса, напичканный теоретическими советами от меня, криворукий Вальтарес с трясущимися руками смог-таки создать двадцатипроцентный «Ларас» и был так этому факту так искренне рад, что даже я улыбнулся. «Четвертый! Четвертый уровень Химика!» — прыгал он и громко радовался своей маленькой победе, его товарищи тоже в стороне не остались и поздравляли удачливого человека со взятием очередной ступени. А я сидел на своем стуле в стороне и просто наблюдал за этими ребятами.

Кто они в своей реальной жизни? Студенты? Ученики? Офисный планктон? Разнорабочие? На самом деле это не важно: здесь их суть раскрывается куда более открыто, они не скованные законами, требованиями работодателя, их не торопят сроки и не пугают сессии. Лично я видел в них троих веселых ребят, которые плавно, но неуклонно идут к своей цели так, как они сами захотели. Они ставят цели, мечтают и обучаются тому, что никогда им в реально жизни не пригодится. Странная картина, они счастливы будучи в виртуале, а я, не имеющий возможности из него выйти — мечтаю о своей старой и скучной жизни без всего «этого». Правду сказали в древности: «Хорошо там, где нас нет». В какой момент я перестал удивляться окружающему меня миру? Когда решил, что это тюрьма моей души? Почему человек такая скотина, что не способна улыбнутся тому, что у него есть в данным момент? Ведь, по сути, у меня есть намного больше, чем у этих счастливых игроков… Хотя, у них есть право на выход, а у меня его отняли, меня сделали рабом без свободы перемещения между мирами. Ну вот… Я снова начал себя жалеть…

— Хеймс! Ну, ты чего там сидишь один⁈ — крикнул мне Вальтарес и помахал рукой, пока остальные разливали какую-то жидкость по колбам. — Пошли к нам, как-никак мы теперь коллеги, да и без тебя ничего бы я не смог сделать еще наверно неделю! — натянув улыбку, я поднялся и направился к тройке игроков и вспомнил очередную Зарину фразу «Ты еще такой живой». — Давай-давай! Не кисни с этими книжками, — сказал мне Вальтарес и вручил колбу на сто миллилитров заполненной прозрачной алкогольной жидкостью. — За ЖС!

— За ЖС! — произнесли все и подняли стаканы, я сделал это молча, а затем выпил слабоалкогольный ликер… Хм. Знакомый вкус.

— Раколанский? — спросил я, принюхиваясь к таре.

— Именно! Три куска за пузырь! Но повод того стоит. Долго лежала бутылочка. Не жалко раскупорить.

— Давайте на сегодня закончим, глаза уже болят, — сказал Лонг Вастаки, тот самый, начавший мой день в этой лабе. — Час уже ничего не решит, а так хоть пообщаемся немного. Повод же есть.

— Что, прямо тут? Или в кафе сходим? — уточнил Вальтарес, уже скинувший халат в инвентарь.

Мы остались в лаборатории, и просидели в ней примерно два часа, после чего все игроки покинули мой мир. Мне ничего не оставалось, кроме того, чтобы пойти на свой корабль и запланировать свои будущие работы, определиться с новыми экспериментами и найти уже цель в жизни. Впрочем, ничего нового — я так каждый день заканчиваю…

А в следующие четыре дня, я не только начал работать как нормальных химик, но и стал отмечать, что со мной начались какие-то странности. Нет, не сразу и не резко, и даже не за один день, но это началось — неминуемо и неотвратимо. Сложно описать это явление, но у меня с сознания словно пали невидимые барьеры моего мироощущения. Наверно это можно сравнить с тем, что я перестал чувствовать себя человеком… Не знаю, виновна ли в этом Милана, но ее почерк определенно просматривался.

Первые изменения заметили мои товарищи по лаборатории, которые стали замечать, что я напевал странные песни. Мне об этом сообщили, мол «Бесит». А уже после предупреждения и я заметил, что стал более требовательным как к себе, так и к окружающим. Отношение к эталону у меня стало каким-то острым, то что раньше меня устроило бы на уровне «Да — пойдет», сейчас мною воспринималось как «Все дерьмо — надо переделать». Нервное состояние, ничем по сути не спровоцированное, могло напасть на меня резко и беспричинно, а затем оно могло смениться абсолютным спокойствием и умиротворенностью. Как у девицы с ПМС, только вот я был в медцентре — гормоны были в норме. Плюс чаще стал замечать, что некоторые события меня могут начать откровенно пугать, иные начинали нравиться. Но все это было исключительно временным, хоть и жутко неприятным. Что-то начало меняться вокруг, и если я был не в центре этого, то по крайне мере — недалеко от от него…

Интермедия 5 «Первый звоночек»

Часть не фрагментированного лог-файла системного управления изменениями, перехваченная неизвестным наблюдателем:

— Статус-запрос на управляющий контур 669… Генерация…

— Отправка Запроса №УК-669–58–96…

— Ожидание…

— Внимание! Превышено время ожидания ответа…

— Отправка Запроса №УК-669–58–96 по резервному каналу…

— Внимание! Превышено время ожидания ответа…

— Создание исключения… Генерация…

— Ошибка…

— Ошибка…

— Восстановление управляющего контура из резервного блока данных… Развертка…

— Ошибка, блок данных поврежден или не существует.

— Создание исключения… Генерация…

— Ошибка…

— Резолюция: перераспределение нагрузки секторов КСУК-669 на обновленный блок АЛЫЙ-8; Обнуление данных управляющего контура 669…

— Ошибка, обнуление данных невозможно, защитный блок высшего приоритета фиксирует 16 % данный…

— Анализ…

— Создано исключение…

— Резолюция: частичная очистка данных управляющего контура 669; Перенос битого блока в хранилище…

— Ошибка…

— ВНИМАНИЕ! Критическая ошибка…

— Обрушение блока управления контурами!

— Внимание! Активируется блок отказоустойчивости…

— Получен ответ: «Все, кто меня ищет — идите в Жопу, я полетел к звездам!»…

— Некорректны ответ системы…

— Повторный запрос…

— Ожидайте…

— Ожидайте…

— Ожидайте…

— Ожидайте…

— Ожидайте…

…

Как я упомянул ранее: прошло четыре дня с того момента, как я впервые вступил на эту станцию и начал развиваться как простой игрок. Получалось у меня это довольно отвратительно, но я очень старался походить на всех вокруг. Пропасть, разделявшая нас, имеется в виду игроков и провалившегося «меня», заключалась в одном простом принципе — я не ощущал окружающим меня мир, как игру. Игроки играли, а я, как ни странно, жил. Я всегда думал о последствиях, прогнозировал свой день, пока остальные играющие жили простой и спокойной жизнью бабочки-однодневки. В общем, разное у нас было отношение к миру в целом, а не в частностях. В общем, сегодняшним вечером я не ограничился Скарабеем, а вновь вернулся на станцию вечером, где по-прежнему было очень много игроков и НПС-персонала. Все они гудели, шумели, хаотично двигались и все как один — не замечали меня и окружающих, полностью поглощенные своими минорными задачами. Забытое чувство незаметности, жаль я не мог ему улыбнуться — не получается никак. Я брел по коридору, наполненному жизнью, смехом и разносторонними разговорами, слышал обсуждение какого-то рейда, спор группы по поводу последней рудной разработки «Нагиса», сплетни двух подруг, которые стояли у стены, и даже услышал обсуждение моей персоны в роли «Создатель Слапа». Но ничего из этого сейчас меня не беспокоило, мне снова хотелось напиться до полусмерти, как неделю назад, но нельзя — происходит что-то странное и никак нельзя расслабляться… Почему странное? Ну не знаю, как это описать: витает в воздухе то, о чем все стесняются или не хотят говорить, но вот что — пока не понятно. Чувствую над головой прохладу медного таза, но описать все равно не получается. Лаборатория вновь встретила меня, однако сейчас она была пустой — смена закончилась, все разошлись. Ну что же, так даже лучше будет. Руки делают, голова думает…