— Что⁈

Резко поднимаюсь с кровати, встряхиваю неожиданно потяжелевшей головой. Мысли шли кругом, но медленно, как эстонский хоровод, да и песни, которые начали звучать в больном черепе были отнюдь не на русском языке. Казалось — хуже быть не может, но это оказалось белой полосой дара от системы. Не успел я ни сесть, ни отойти от койки, как резкая вспышка боли поглотила две трети моих жизненных сил и отправила меня в бессознательное состояние.

В момент потери сознания, погас даже интерфейс, а головная боль плавно сошла на нет, оставляя лишь воспоминания о себе. Нирвана — ни одной мысли, полная потеря ощущения времени, пустота в душе и отсутствие эмоций. В пору напугаться, но в тот миг все было безразлично. А затем, сознание вернулось ко мне вместе со всеми панелями видимой части интерфейса. Ни головной боли, ни страха, ни переживаний, даже каша из головы куда-то исчезла, оставив мне сознание чистым как течение родниковой воды. Даже появилось ощущение, что я стал думать быстрее. Покрутил шеей, посмотрел на время — потеря памяти на три минуты — не страшно, а вот две трети здоровья уже неприятно. Два повода зайти к Заре: она и дольше меня тут и со здоровьем помочь сможет. А новую игрушку, я пока в сумку уберу, от греха подальше…

— Заходи, — произнесла Зара не отворачиваясь от своего стола, на котором пылал всеми цветами радуги, слитыми в белый свет, моя «Ярильская» лампа.

Спина девушки была обнаженной, впрочем, и не только спина. Я вошел неспешно и подошел ближе. Зара же даже глаз не открыла, когда я стоял около нее. Ларец Пандоры, знал-бы, что она так будет сидеть — не подарил бы.

— Ты сильно занята? — задал я наверно наиглупейший вопрос из всех возможных.

— Как видишь, я просто наслаждаюсь, — улыбаясь ответила зеленокожая нудистка. — А ты по делам, или в гости?

— Для разговора. По делу, наверно. Ты же тут давно, ну в этой игре, в этом мире. Вот я сейчас неожиданно для себя язык иностранный выучил и хочу узнать, чего мне еще ждать от жизни-то такой?

— Ждать можно чего угодно, и подготовиться к этому невозможно, — по-прежнему не открывая глаз, мягко произнесла Флора. — Я не знаю, чего ждать тебе, так как мы с тобой слишком различны. Первое что меня настигло в этом теле, так это любовь к растениям. Для меня это было очень в диковинку, так как раньше я и комнатных растений не признавала. А тут словно тоска по цветам, представляешь. Дальше было веселее, — Зара повернула ко мне голову и открыла ярко салатовые глаза, словно затуманенные желтоватой пленкой. — Я получила зависимость от света, та еще радость, хочу я сказать… По сравнению с этим, остальное — мелочи.

— Потрясающе, то есть я тоже могу вдруг полюбить все черно-белое и не понимать отчего так?

— Верно, — кивнула Зара, вновь прикрывая глаза. — И это нормальное, Сережа.

— Славненько… Слушай, я все спросить хотел, как тебя в миру зовут? Ну не просто же так, всех по именам, а ты производная от никнейма.

— Я выбрала имя «Зарона За Понац», потому что оно было наиболее адекватным из рандомайзера. А когда моя душа оцифровалась, провалившись сюда, это стало моим местным именем. Все оно целиком слишком длинное. Вариант «Заро» не звучал, остальные вариации и того хуже были и казались, вот и осталась я просто Зарой, как бренд одежды из мира внешнего, — девушка снова открыла глаза, уже темно зеленые, чистые и глубокие. — Что же касается моего настоящего имени — оно более не имеет значения, так как я вспоминаю о нем, только когда в дневнике копаюсь.

— В смысле «вспоминаю»! — наверно мое удивление было слишком ярким, Зара улыбнулась.

— Вот так, в прямом смысле. Это условность, через которую идут все провалившиеся. Тебя зовут местным именем все чаще и чаще, и с каждым новым произнесением нового, ты забываешь старое. Тоже касается и воспоминаний. Иногда мне кажется, что мои воспоминания ложные, а порой я уверена сто они истинные, но мои одноклассники все сплошь Флоры, что конечно сильно от правды отличается.

— Я тоже перед тем как язык узнать, вспомнил свои уроки Немецкого, но так, словно я Чальский учил, — перебил я Зару.

— Да, та же ситуация — воспоминания истинные, но уже немного исправленные. Система приняла тебя как Чала, твои воспоминания в местной Базе Данных, или где они там хранятся… И зачем тебе память о немецком, когда тебе жизненно важно знать Чальский? Согласись, маленький штрих и твоя память уже часть местной истории.

— Это как-то страшно… — признался я.

— А ты об этом не думай, как большинство из нас. Я давно пришла к этому постулату: нет у меня ни имен прошлой жизни, ни цифр, ни названия улиц. Это нормально, я так решила для себя. То, что я считала для себя важным, я записала в дневнике. Там же были мои мысли и то, что я считала попыткой сохранить себя. Так что мое имя — просто звук, который и у тебя в голове надолго не задержится. Все из команды его в свое время знали, но спроси их сейчас — они не ответят. В их памяти для моего имени просто нет места.

— Прости, — я виновато опустил глаза.

— Ничего страшного. Я же сказала, это нормально. И я в свое время задавалась этими же вопросами и получала почти такие же ответы. Ты тоже будешь забывать прошлое, даже не замечая этого. Правда имени своего ты не забудешь, так как здесь ты Грейсон, то есть почти Серый, а в том мире ты Сергей, кого часто зовут Серым. С одной стороны, это хорошо, но за этой ширмой ты скорее всего не замечаешь остального. Как твоя фамилия, Сергей? — неожиданно спросила зеленая девушка.

— Хей… — начал было я, и тут же словно вообще потерял способность мыслить. Я понимал, что это не моя фамилия, Хейсм это выдуманный псевдоним, но я к нему никак не отношусь! Я Сергей, Сергей Олегович… Кондаков! — Кондаков, — наконец произношу я, ощущая непривычную сухость во рту и тяжесть в затылке.

— Немного дольше вспоминал, не так ли? — Зара улыбнулась, но не с целью подколоть, а напротив — с печалью во взгляде. Она жалела меня. — Как я и сказала — это пройдет, ты смиришься и примешь то, с чем не в силах бороться. И как бы это не было грустно, ты запомнишь то, что забыл всю свою прошлую жизнь.

— А чувства⁈ — решил я добить уже свои вопросы.

— Чувства в этом мире настоящие. По крайней мере я не встречала тех, кто это бы опровергал. Несмотря на то, что нашу память меняют, нам никто и ничего не навязывает или не запрещает. Да взять хотя бы меня — хороша заместитель группы, с первых дней срывалась на новеньком, — девушка мне подмигнула хитро улыбнувшись. — Но ты меня пойми, я без света всегда такой была. А когда ты снял с меня эти оковы, я честно пересмотрела все взгляды как на тебя, так и на окружающее. Я думаю, что это настоящие чувства.

— А это… — я нелепо обвел обнаженную девушку глазами, что сидит передо мной и читает лекцию о провалившихся.

— А это, можешь считать моей натурой, — она усмехнулась, но даже не подумала прикрыться хоть чем-то. А я ведь тоже не железный!

— Ну ясно, я вроде понял, что ждать можно чего угодно.

— Правильно, — кивнула она и поднялась со стула, нагло демонстрируя мне всю себя. — И раз уж ты зашел, я попрошу тебя немного задержаться…

— Внимание, Команда! Замечен чужой в красном цвете! Всем на боевые посты! — как всегда неожиданно раздался голос Виктора по громкой связи.

Услышав оповещение, мы с Зарой подскочили как от огня и быстро стали одеваться в свои скафандры. Вот же твари, кто бы там ни был! И вот ни минутой позже ведь появились!

Быстро одевшись, мы с Зарой помчались на капитанский мостик, где все ожидали только нас. На главном экране уже были просканированные корабли противника. Оценка была уже проведена, и картина в целом была понятной.

— Три штурмовика. Альянс Миротворцев. Клан «Гигимон». Нам не разу не союзники! — сухо произнес Виктор, заметив наше приближение.

— Будем мочить? — с надеждой в голосе спросил Коля.

— Зачем нам это? Да и им похоже мы совсем не в масть, чего им так далеко от обитаемого космоса делать? Сами, как и мы небось на квесте сидят, или ждут кого-то. Попробуем разойтись, вот они уже напряглись как.