Сам город был практически без охраны. Мы не встретили вообще никого из вооружённых. Словно их тут не было. В самом городе жизнь… вялая оказалась. Сразу понятно, что многих тут просто нет. Пустые лавки, закрытые ставни у домов, да и сами дома уже начинали приходить в негодность. Правильно говорят, что если нет человека, то и дом начинает быстро умирать. И вот этот город — явное тому доказательство.

— Доброе утро! — показал я раскрытую ладонь лавочнице, которая торговала различными фруктами. — А чего город такой… пустой?

— Не местный? — искренне удивилась она, а её голос отдал хрипотцой, но она быстро вернула красоту в свой голосок. — Я уже года три не видела посетителей нашего города с других островов…

— Три года? — искренне удивился я. — Война Спарты и Афин началась где-то полгода назад. Не может быть, чтобы три года у вас не было посетителей с других островов и с большой земли.

— Не было, все мы тоже удивлялись и негодовали. А потом пришла война, в которой Спарта победила, хоть и защищалась, — покачала она головой. — Все мы говорили нашему собранию старших, что не стоит ввязываться, не стоит закрываться, а лучше дальше жить спокойно и тихо. Но мы же союзники Афин, куда там. В итоге у нас две трети мужей погибло, а остаток поднят и патрулирует остров с неприкрытых сторон.

— И часть уплыла на Крит, — добавила тихо Ника.

— То были в основном не наши, а наёмники, которые базировались на Наксосе, — с каким-то облегчением проговорила лавочница. — Уроды, но хотя бы платили честно. Никогда не обманывали. Но и грабили порой. Несколько хороших виноградников пришли в негодность из-за них. То рабов каких-то прикончат, то какое-то странное жертвоприношение устроят.

Последние её слова не выглядели для меня чем-то непонятным. Видимо, остров не прогнулся под политику культа, из-за чего стал обычной перевалочной базой для войск, которые отправлялись на войну со Спартой. Ну и местных призвали на эту самую войну, из-за чего тут состояние бедственное. Даже не думал, что столько народа умерло за забытых.

Чтобы уж совсем не расстраивать женщину, мы купили у неё несколько лимонов, пару гроздей винограда. И вот сам момент расплаты стал ключевым. Она смотрела на монеты, смотрела на нас, потом опять на монеты и не могла проронить ни слова. Вообще. Она понимала, откуда они, где были отчеканены.

— Да, мы из Спарты, — тихо сказала Ника. — Приплыли сюда, чтобы договориться с местной властью о союзе. Если не слышали, то на континенте сейчас все полисы стали объединяться.

— Только дурак этого не слышал от тех, кто выжил после бойни в Афинах, — кивнула девушка. — Но как мало наших мужей оттуда вернулось… война настолько жестокой была?

— Очень жестокой, — честно признался я. — Десятки и десятки тысяч погибших с обеих сторон. Но война закончилась. А сейчас мы стараемся разделаться с остатками, причиной того, почему эта война вообще началась. Поэтому… не расскажешь про тех, кто закрылся в резиденции?

И вот тут началось такое, что у меня уши хотели свернуться в трубочку. «Новая» власть вообще не считалась с народом. Налоги задирали, да, по сути, грабили людей. Хотя люди уже побили всех сборщиков податей, временами вооруженные люди ходили и громили лавки, забирали все богатства, какие только были. Им противостояли как раз ополченцы, которые сами поднялись.

И что самое удивительное для меня… командиров толком не было. Ветераны, которые вернулись, выступали в их роли, но то были обычные солдаты ранее. Тех, кто командовал, по понятным причинам тут нет. Они не вернулись из Афин, их просто или не отпустили, или казнили. И второе вероятнее. Нам рассадник неповиновения не нужен. Так что тут мужики действовали больше по ситуации, нежели слаженно.

— Мне нужно поговорить хоть с кем-то, кто вообще принял решение вооружиться и встать на защиту мирных, — обеспокоенно проговорил я. — Кто-то должен будет у вас сформировать власть в будущем. Кому, как не им, тем, кто решил защищать свой народ, потом встать у власти.

— Обычно они собираются вечером на Агоре, можете там их встретить. Раньше — бессмысленно. Днём по большей части они отдыхают, так как днём открыто стражники резиденции действовать боятся. Слишком много свидетелей и тех, кто может дать отпор, — с жёсткой на самом деле улыбкой ответила девушка.

А это значит, что народ уже начал чувствовать свою власть над теми, кто этой властью пытался казаться. А значит, дело за малым — просто создать волну, которая снесёт культистов. Как в Фивах, только размах куда меньше будет. Возможно… а почему бы и нет?

— Хочешь устроить погром средь бела дня? — с маниакальной улыбкой посмотрел я на свою возлюбленную.

— Я не готова, — растерянно ответила она. — Вон, фрукты деть куда-то надо…

— Лимонный сок — в воду, виноград по пути съедим, — спокойно проворил я, а потом демонстративно закинул виноградинку в рот. — О, без косточек! Спасибо, хозяйка! Вкусный ещё к тому же.

— Из него делают лучшее вино на этом острове! — явно с целью рекламы заявила она, ну а мы «согласно» покивали, после чего направились вглубь города.

Но людей тут было действительно маловато, особенно учитывая размеры полиса. Не такой он и маленький был на самом деле, как казалось сначала. Может, тысяч десять на всем острове и проживало ранее. Сейчас, скорее всего, и пяти тысяч не будет, чего уже не хватает для обеспечения всех сфер. Но, скорее, тысяч семь…

В самом же городе иногда попадались вооружённые люди. Парочка даже меня узнала и почтительно ударила себя кулаком в грудь. И это… было удивительным. Мы с ними воевали, а они встречают нас как героев. Хотя победителей не судят, а мы им сохранили жизнь, да ещё и домой отпустили, не поработив при этом.

С некоторыми общался прямо, чтобы понять, с кем мы вообще воюем на море. И ответы были плюс-минус однозначны. С культом, который просто украл корабли островов. Где они базировались сейчас, никто толком не понимал. Но если учитывать, что всех угнали на Крит, то понимать ничего не стоило. Возможно, ещё какие-то другие острова под культом, где находятся перевалочные базы. А может, и нет.

Но каждому, с кем общались, мы прямо говорили, что через несколько часов будет бойня. Кто-то улыбался и был готов поддержать, вспоминая, как мы сминали строи в Марафоне и под Элевсином. Кто-то пытался скрыться. Мы никого не заставляли, просто ставили перед фактом, что прольётся кровь.

Поэтому к полудню, когда мы обошли весь город, выявили все точки, где хоть как-то могли базироваться культисты, мы приступили к действиям. С малых баз, где были «пожарные» группы — вооружённые бойцы, которые должны были контролировать город, прибыть на помощь к главной базе, в случае нападения на неё.

Все они располагались в достаточно людных местах, чтобы создавать угрозу для тех, кто вокруг. Ну и это сработало против них. Люди сами показывали, куда идти и как войти. Поэтому мы с Никой сносили двери, врывались и устраивали кровавую баню. И каждый раз встречали усиленных магией людей, что вообще развеивало все сомнения. Обычный боец точно не сможет концентрировать в себе эту противоестественную магию, которая буквально убивала тех, кто её применил.

Первая группа закрылась в капелии. Название у неё сняли, ибо «закрыто», но это их всё равно не спасло. Десяток человек быстро оказались убитыми, всего за пару мгновений. Буквально три удара моих и два Ники, как всё было завершено. Силы экономить смысла не было. Есть возможность сразить сразу группу? Мы это делали и не думали. Всё равно наши удары направляло само мироздание, невинных не трогало.

— Заложницы, — выбив очередную дверь, воительница заглянула внутрь. — Две мертвы и… о боги… вот теперь почувствовала.

Вонь гниющих тел с пробитыми головами сразу заполнила всю залу. Как тут вообще кто-то выжил, я не представлял, но среди полутора десятка тел было несколько живых молодых девушек. Тоже с ранами, причём уже гниющими… но кем бы мы были с Никой, если бы не залечили их на месте?