Судя по тому, что солнца на улице почти не видно, я провел тут уже немало времени. Но раз я не мертв и очнулся не в рабском бараке, то, возможно, дела мои не так уж и плохи. Сейчас придут старшие, мы пообщаемся, во всем разберемся, и меня опустят даже с извинениями. Хотя верится в это с трудом, но шанс есть, если бы хотели бы убить, сделали бы это сразу.

Долго побыть в одиночестве мне не дали, за дверью, ведущей в дом, послышались голоса, затем шаги и звуки открывающихся замков. Через пару минут дверь со скрипом распахнулась, и я увидел двух мужчин, что неспешно входили в нее. На вид мужики были ровесниками, каждому плюс-минус по пятьдесят лет, лица бритые, прически опрятные, одеты в армейский камуфляж, а обуты в старые кирзовые сапоги. Лица у них были совсем не добрые, взгляды острые, цепкие и, словно на рентгене, видят тебя насквозь. А когда они проходили мимо окна, я заметил, как у одного и второго на погонах блеснули полковничьи звездочки. Правда, у одного они были зеленые, а у второго отдавали синевой, что мне особенно не понравилось.

– Ну, здравствуй, голубь сизокрылый. – ухмыльнувшись, поприветствовал меня полковник с синими звездочками.

– Здравия желаю, гражданин начальник. – как-то на автомате вырвалось у меня.

– Ну вот видишь. – обратился он к своему коллеге. – Я же сказал, что зек, а ты нет, может, просто художественные картинки, не имеющие смысла. – хохотнув, добавил он.

– Ладно, ладно, тут твоя вотчина, стало быть, тебе и разбираться. – присев за стол, ответил второй и сразу положил на него пачку сигарет и коробок спичек.

– Кто таков? – переведя взгляд с товарища, рявкнул в мою сторону полковник.

– Леший. – понимая, что я конкретно влип, ответил я.

– А по протоколу?! – с нажимом уточнил тот.

– Вот в протоколе и посмотри! И вообще, гражданин начальник! Это что за беспредел? За что вы меня загребли?! Еще и с такими фокусами?! – возмутился я, указав пальцем на разбитый лоб.

– А какого хрена ты в кустах прятался? Мне что, тебя за это хлебом с солью встречать нужно было? – хохотнул он в ответ.

– Так на улице задница полная творится! Ходить страшно, а я в беду попал, ни машины, ни припасов и оружия даже нету! Хотел помощи попросить, естественно, осмотреться надо было, и вот чем это все закончилось. – честно признался я.

– Ты мне тут горбатого не лепи! Жертву из себя строит он! У тебя на лбу написано, какая ты жертва! Пятьдесят девятая статья по тебе плачет! Лоб твой больной сейчас зеленкой помажем и к стенке поставим! – злобным тоном пригрозил он мне.

– Ээээ! Гражданин начальник! Харе меня кошмарить! Чего я тебе сделал? Я тебе всеми святыми клянусь, реально помощи хотел попросить, без злого умысла. – попытался заверить я его.

– Ага, как же! Нет у тебя ничего святого! Скольких людей уже удавить успел за это время? – продолжал он давить на меня.

– Откуда пришел? Кто навел тебя? Для кого информацию собирал? А? Ты из этих пиратов недоделанных? – вдруг заорал второй полковник, подскочив на ноги.

– Правду говори, сучонок! Сейчас от этого в буквальном смысле зависит твоя жизнь! – добавил второй.

– Да что вы пристали! Я просто мимо проходил! Не имеете права так с людьми обращаться! – возмутился я.

– Время сейчас иное, и делать мы тут можем все, что посчитаем нужным, для защиты наших людей. Так что мы теперь для тебя и адвокаты, и прокуроры, и судьи, а также и расстрельная команда. Так что, будь добр, говори как есть. Я пятнадцать лет опером отпахал, а после начальником отдела был, я на таких, как ты, насмотрелся, и когда вы врете, сразу вижу. Ты же пойми меня, Леший, я за людей своих переживаю, не хочу, чтобы твои урки город осадили, так что лучше говори все как есть. Мы ведь потом и по-плохому спросить можем, с пытками, шутками и прибаутками. Прокуроров нынче нет и разных комитетов по защите прав человека, ты, по всей видимости, калач тертый, должен и сам все понимать. – подмигнув, добавил он мне.

Мент он и в Африке мент, а этот старый, прожженный, я по глазам его вижу, что не врет и у нашего брата крови немало попил. Надо бы его грохнуть по-хорошему, но, увы, мне до него не дотянуться. Юлить перед ним смысла нет, все равно не поверит, а еще раз оценить всю изобретательность советских оперов, умеющих выпытывать показания, мне не хочется. Поэтому лучше рассказать все как есть, но умолчать некоторые моменты, глядишь, и прокатит, выгонят меня за забор, и на том спасибо.

* * *

– Ну вот, после шел вдоль дороги и увидел две Нивы, что проехали вперед. Пошел следом, наткнулся на ваше поселение и решил понаблюдать, а потом свет погас, и я вот тут. – рассказал я им свою грустную, почти трагическую, жизненную историю.

– Хочешь сказать, размотали этих пиратов, а ты смог потом так запросто сбежать – скептически уточнил у меня мент.

– Ну не запросто, я же говорю, с рабами был в одной пачке, так как не хотел вписываться во все эти пиратские игры. Всех людей на две кучи разбили, бандитов в одну, рабов в другую, разумеется, все внимание на этих уродов было направлено, а я, пользуясь случаем, взял и сбежал в удачный момент.

– Вась, что скажешь? – обратился опер к своему товарищу.

– Складно чешет, на правду похоже, конечно, но вот только то, что он был среди рабов, не верю. – поморщив лоб, ответил полковник.

– Вот и я тоже, хоть убей, но не верю. Леший, то, что пиратов положили, это мы слышали, но не всех ведь положили, часть в живых осталась, центральную базу грохнули. И сдается мне, что вы себе новое местечко присматриваете, вот ты тут и ошивался.

– Да нет же! Я же вам русским языком объясняю! Я в Сибирь иду! Жена у меня там и дети! Да, оступился я по жизни, но что теперь, всех из-за этого к стенке ставить? – возмущался я до глубины души, настаивая на своей наспех выдуманной легенде.

– А как ты там говорил, детишек своих звали? – прикуривая сигарету, спросил у меня полковник и сразу же кинул в меня пачку и коробок со спичками.

– Алексей и Маша. – ответил я, поймав курево на лету.

– Алексей? – нахмурился тот. – Так ты же говорил, Александр. – уточнил он.

– Ну Александр, а я что сказал? – жадно выуживая сигарету из пачки, ответил я.

– А ты сказал, что хана тебе. – хохотнул полкан и, подойдя ко мне, забрал спички и, вырвав сигарету изо рта, сломал ее перед моим лицом.

В этот момент на меня снизошло озарение, я перепутал, и сына я называл вообще Анатолием, надо же было так сбиться с толку. Вояка специально меня сигаретами с толку сбил.

– Красиво. – хохотнул опер.

– А то! Вечно все на мелочах и именах сыплются, особенно когда наспех легенды придумывают. – ответил он. – Что делать с ним будем?

– Да что с ним делать? Как обычно, в лесок да в ямку. – развел он руки в стороны.

– Лады. – согласно кивнул второй.

– Эй! Вы чего? Что за беспредел! – злобным тоном возмутился я.

– А что ты хотел? Сколько крови на твоих руках? Что ты доброго сделал за последний месяц? Сладко жрал, крепко спал и горько пил за чужой счет! И даже думать про остальное не хочу! Будь моя воля, я бы тебя в клетку бы запер до конца жизни, так что считай, что тебе повезло! – гаркнул на меня полкан с зелеными звездочками. – Дежурный! – громко добавил он, и входная дверь тут же отворилась, а на пороге появился молодой паренек.

– Моих охламонов сюда! Пулей! – добавил он.

– Есть! – ответил парнишка и скрылся за дверью.

– Суки вы! Волки позорные! – закричал я от злости и от собственной беспомощности. – Я вас, уродов, давил и давить буду!

– Будешь-будешь, только не давить, а червей кормить. – рассмеялся опер.

Полковники кого-то ждали и расслабленно ходили по комнате, а я, понимая, что, кажись, все, кажись, отбегался, решил забрать одного из них с собой. Военный полковник приблизился ко мне, и я рванул на него с желанием свернуть шею, но он успел среагировать, и в лицо тут же влетел носок кирзового сапога, отправивший меня на пол, при этом разбив нос и верхнюю губу.