Я смотрела на конверт и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Что там? Любовное письмо? Угрозы? Деловое предложение? Или просто способ напомнить о себе?

Я не знала. И это бесило. И пугало.

— Не думай об этом, — прошептала я себе. — Твоё дело — доставить. Просто доставить.

Я быстро рассортировала остальную почту, сверху положила важные документы, а этот конверт — на самый верх. Пусть видит. Пусть решает сам.

Встала, поправила блузку, одёрнула юбку. Ледяная глыба. Ни одной эмоции.

Постучала в дверь.

— Войдите.

Я открыла, вошла. Он сидел за столом, смотрел в ноутбук. Поднял глаза на меня — и сразу улыбнулся. Тепло, по-особенному. Только для меня.

— Демид Александрович, — сказала я ровно. — Почта. Я рассортировала по важности.

Я положила стопку перед ним. Конверт Марии — сверху. Он его сразу увидел.

Взгляд его изменился. Стал жёстче, холоднее, как сталь. Он взял конверт, посмотрел на обратный адрес. Мышцы на челюсти напряглись.

— Спасибо, Лиза, — сказал он, но голос звучал уже по-другому. — Иди. Я разберусь.

Я кивнула и вышла.

Села за свой стол. Сердце колотилось.

Что он сделает? Выбросит? Прочитает? Ответит?

Сердце колотилось где-то в горле. Перед глазами всё ещё стоял этот конверт. «Власьева Мария Павловна». Её фамилия. Его фамилия.

Я взяла телефон. Пальцы дрожали.

Я:Наташ, она теперь письма ему шлёт…

Ответ пришёл через несколько секунд. Наташка, кажется, тоже сидела и ждала новостей.

Наташка:Чего⁈ Письма⁈ По почте⁈

Я:Ага. Конверт. «Только лично в руки». И подпись — Власьева Мария Павловна.

Наташка:Она фамилию его оставила? Сука…

Я:При разводе многие оставляют. Я знаю. Но всё равно неприятно.

Наташка:Лиз, слушай меня. Она похоже знает, что ты его девушка. Это не просто письмо. Это специально.

Я перечитала её сообщение несколько раз. Специально? Для чего?

Я:В смысле?

Наташка:В прямом. Она не столько ему пишет, сколько тебе. Провокация! Чтобы ты видела, чтобы ревновала, чтобы сомневалась. Чтобы трещина пошла.

Я задумалась. А ведь Наташка права. Мария могла отправить письмо и на дом, и в любое другое место. Но отправила в офис. Где работаю я. Где я разбираю почту.

Я:Думаешь?

Наташка:Уверена. Она хочет, чтобы ты знала: я есть, я рядом, я ношу его фамилию. Психологическая атака.

Я:И что мне делать?

Наташка:Ничего. Вообще ничего. Ты своё дело сделала — передала. А дальше пусть он разбирается. Если он мужик — выбросит или ответит так, что она отстанет. Если нет… ну, тогда и думать не о чем.

Я выдохнула. Наташка, как всегда, рубила правду-матку.

Я:Спасибо, подруга.

Наташка:Обращайся! И не вздумай ревновать раньше времени. Я за тобой слежу! 😉

Я улыбнулась, убирая телефон.

Она права. Провокация. И я не должна вестись.

Я убрала телефон после переписки с Наташкой, но не прошло и пяти минут, как он снова завибрировал.

Думала — опять Наташка добавить что-то хочет. Но увидела имя и замерла.

Кирилл. Понятно, сплетня пошла дальше, к Кириллу.

Я открыла сообщение, и внутри что-то дрогнуло — то ли от неожиданности, то ли от тепла.

Кирилл:Лиза, я Демида с садика знаю. Если ему кто нравится — то это всё, до конца. Не дрейфь.

Я перечитала несколько раз. Коротко, по-мужски, без лишних слов. Но как же это было нужно сейчас.

Я:Кир… спасибо.

Кирилл:Не за что. Просто знай. Он тот ещё упёртый баран, но если выбрал — значит, выбрал. А эта… ну, ты поняла. Пусть идёт лесом.

Я улыбнулась, чувствуя, как ком в груди понемногу отпускает.

Я:Спасибо. Правда.

Кирилл:Держись там. И Наташку не слушай, если она панику разводит — она у меня та ещё паникёрша.

Я засмеялась, представив, как Наташка возмущается сейчас где-то там.

Я:Она не паникует. Она поддерживает.

Кирилл:Ну и ладно. В общем, если что — мы рядом. Оба.

Я отложила телефон и посмотрела на дверь его кабинета.

Теперь я знала точно: у меня есть не только он. У меня есть они. Наташка. Кир. Команда.

Мне нужно было выдохнуть.

Я встала из-за стола и быстрым шагом направилась в туалет. Руки дрожали, в голове крутилось одно: письмо, Мария, его фамилия на конверте. Наташка и Кир сказали правильные слова, но внутри всё равно было неспокойно. Червячок сомнения шевелился, ворочался.

Я зашла, включила холодную воду, плеснула в лицо. Ледяные капли обожгли кожу, стекли по подбородку. Посмотрела в зеркало. Бледная, глаза блестят, под ними тени. Глубокий вдох. Выдох.

Успокойся. Всё хорошо.

И тут дверь открылась.

Вошли двое. Я их узнала сразу — девчонки из бухгалтерии, вечно шушукающиеся по углам, вечно с телефоном в руках. Они даже не взглянули на меня. Я для них была пустым местом — секретарша, серая мышь, часть интерьера. Ни имени, ни лица.

Я замерла у раковины, делая вид, что поправляю блузку. Вода капала с пальцев, но я не двигалась.

— Карин, прикинь, — начала одна, поправляя макияж перед зеркалом. — Машка по секрету сказала, что теперь работает в компании, с которой договор заключать будет наш Демон.

— Огооо, — вторая округлила глаза, подводя губы помадой. — И чё? Они ж развелись. Давно было… Я тогда только пришла, а они через три месяца развелись где-то. После моего прихода. И она уволилась из пиар-отдела.

— Ну так вот, прикинь, — первая понизила голос до заговорщического шёпота, который был слышен на весь туалет. — Она сказала, что с Демоном общаться стали. Снова.

— Да лаааадно! — вторая аж подпрыгнула, чуть не выронив помаду. — Думаешь, простит? Вроде как изменила же ему…

— Да ты не видела, что ли? — первая усмехнулась, подводя губы ярко-красным. — Она сексуальная блондинка. Естественно, простит. Он же мужик. У них на это всё просто.

— Хочешь сказать, он рогоносцем будет?

— Да ну, не, — отмахнулась первая. — Мне просто кажется, что он её ещё любит. Ну, раз не женат до сих пор.

Я слушала, замерев.

Каждое слово впивалось в меня, как нож. Медленно, глубоко, невыносимо.

Он её любит. Раз не женат. Она сексуальная. Он простит.

Я смотрела на своё отражение в зеркале и не узнавала себя. Бледная, сжатая, с побелевшими губами, с дрожащими руками.

Они закончили, поправили причёски и вышли, даже не взглянув на меня. Дверь закрылась.

Я осталась одна.

Прислонилась спиной к холодной стене, закрыла глаза. Плитка холодила кожу даже сквозь блузку.

Глубокий вдох. Выдох. Ещё один.

Слова девчонок из бухгалтерии всё ещё звенели в ушах, отдавались эхом. «Он её любит… раз не женат… она сексуальная… он простит…»

Глупость. Сплетни. Пустой трёп.

Я открыла глаза, посмотрела на своё отражение. Бледная, но глаза уже не такие бешеные. Чуть спокойнее.

— Лиз, — сказала я себе вслух. Тихо, но твёрдо. — Эти слова ничего не значат. Они ничего не знают.

Я начала раскладывать по полочкам.

Они — её подружки? Наверняка. Откуда им знать, что происходит на самом деле? Мария могла им наплести что угодно. Могла сказать, что они общаются, что он отвечает, что всё налаживается. Это же элементарно — создать иллюзию, красивую картинку для чужих глаз.

А правда? Правда в том, что он посылает её. Я слышала этот разговор ночью. «Я тебе всё сказал. Нет». Я видела его лицо, когда он брал конверт. Жёсткое, без капли тепла.

Одностороннее общение. Она пишет, звонит, шлёт письма. А он игнорирует. Или посылает.

Я выдохнула. Чуть легче.

— Это всё подстроено, — прошептала я. — Специально. Чтобы я сомневалась.

Я вспомнила слова Наташки: «Она знает, что ты его девушка. Это провокация». И Кира: «Если ему кто нравится — то это всё, до конца».

Они правы. Оба.

Я умылась ещё раз, холодной водой, привела себя в порядок. Поправила блузку, одёрнула юбку. Посмотрела в зеркало. Ледяная глыба. Маска.