Потому что знал: если я сейчас пойду за ней — либо всё решится, либо я всё испорчу. Либо она признается, либо уволится. Либо окажется той самой, либо просто секретаршей, которую я домогаюсь.
И эта блядская маска изо льда на её лице… Она сбивала с толку. В баре она дрожала в моих руках. В кабинете таяла от поцелуя. А сейчас ушла в душ, даже не оглянувшись. Как будто ничего и не было.
Кто ты, Лизок? Та самая сучка, что сводит меня с ума? Или просто женщина, которая зацепила меня случайно, а я теперь путаю её с призраком?
Я встал, бросил гантелю на стойку и пошёл в раздевалку.
Не к ней. В мужскую.
Встал под холодный душ и стоял, пока член не перестал требовать немедленных действий.
Я вышел из душа, накинул полотенце на плечи и вытер лицо. Вода стекала по груди, по спине, но легче не стало. Член всё ещё ныл, напоминая, что две недели без секса — это пытка.
Взял телефон, глянул на экран. Сообщение.
Анонимка.
Сука, блядская анонимка. И ни одного намёка, где она, кто она. Просто:
«Хочу тебя.»
Я выдохнул. Весь воздух из лёгких разом.
Суууууука.
А я-то как хочу! Блядь, хоть головой об стену бейся. Я уже готов лезть на стены, выть по ночам и дрочить на её фото, как подросток. А она знает. Она знает, что выводит меня. Что я на взводе. И дразнит.
«И я тебя хочу, — набрал я дрожащими пальцами. — Сильно.»
«Насколько сильно?»
«Настолько, что готов трахнуть тебя прямо здесь, в раздевалке, если скажешь, где ты.»
«А если не скажу?»
«Буду искать. И когда найду…»
«Что?»
Я зарычал, глядя на экран.
«На коленях стоять будешь. Часами. Пока не попросишь пощады.»
«А если не попрошу?»
«Попросишь. Я умею убеждать.»
«Убеждай, папочка.»
— Сука, — выдохнул я в пустоту.
Я представил её. На коленях. Передо мной. Глаза снизу вверх, губы приоткрыты, готовая взять в рот всё, что я дам. Или связанная. На кровати, руки за головой, ноги разведены. И я делаю с ней всё, что захочу. Всё, что приду в голову.
А она стонет, просит ещё, кончает от каждого моего прикосновения.
Блядь.
Член снова дёрнулся, требуя действий. Пришлось переложить полотенце так, чтобы скрыть.
«Ты где сейчас?» — написал я.
«Там же, где и всегда. Рядом.»
«В спортзале?»
Пауза. Секунда. Две.
«А ты хочешь, чтобы я была в спортзале?»
«Хочу. Очень.»
«Тогда ищи, папочка. Я где-то здесь.»
Я выронил телефон. Буквально выронил — он упал на скамейку и отскочил на пол.
Где-то здесь.
В спортзале.
Лиза только что ушла в душ. Наташка, кажется, тоже где-то была. И ещё пара девчонок из бухгалтерии.
Которая из них?
Я поднял телефон, набрал:
«Ты в женской раздевалке?»
«Умный папочка.»
Я вскочил, натянул шорты, схватил сумку и вылетел из мужской раздевалки.
В коридоре никого. Дверь в женскую — прямо напротив.
Я подошёл. Замер.
Она там. В двух метрах от меня. Голая, под душем, или уже одевается. И ждёт, что я сделаю.
Я положил руку на ручку двери.
Войти? Нет? Войти?
— Сука, — прошептал я.
И не вошёл.
Потому что если войду — либо всё, либо ничего. Либо она моя, либо я идиот.
Я развернулся и вышел из здания, всё ещё на взводе после переписки, после её «хочу тебя», после этого «в другой раз, малышка». В голове гудело, член ныл, и я чувствовал себя зверем. Голодным. Очень голодным.
Вот ведь зараза. Как заноза засела. Ни вытащить, ни забыть.
И тут я увидел её.
Лизок.
Стояла у входа, с сумкой через плечо, и смотрела на дорогу. Ждала такси, что ли? Вечерний ветерок трепал выбившуюся прядь из её вечного пучка. Юбка, блузка, очки — всё при ней. Идеальная картинка.
Я остановился.
Хороша так, что хоть сейчас подходи и шлёпай. Смять попу, прижать к себе, зарыться лицом в эту шею, которую она так старательно прячет под дурацким воротом.
— Лиза, — позвал я.
Она обернулась. В глазах за очками — удивление, лёгкое смущение, и этот вечный лёд.
— Демид Александрович?
— Поехали, подвезу, — сказал я, кивая на машину.
Она замялась. Чуть покраснела.
— Ну… неудобно как-то…
— Не смущайся, — я усмехнулся. — Хотя… хорошие девочки ведь смущаются.
Она отвела взгляд. А я подошёл ближе, положил руку ей на талию — туда, где тонкая ткань блузки скрывала тепло её тела. Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Пошли, — сказал я и повёл её к машине.
Водитель уже ждал, открыл заднюю дверь. Я помог Лизе сесть — руку подал, придержал. Она забиралась в высокий внедорожник, и в этот момент юбка натянулась на её попе так, что у меня дыхание перехватило.
Блядь.
Эта попа. Круглая, упругая, под тканью — всё, что я хочу. Хоть сейчас срывай эту юбку, гладь киску, ласкай клитор, пусть визжит прямо в машине. Я сжал кулак, чтобы не сделать этого, и сел рядом.
Она сидела, прижавшись к двери, сумку на коленях держала, как щит. Смотрела в окно.
Я смотрел на неё.
— Куда едем? — спросил водитель.
Лиза назвала адрес. Я кивнул. Машина тронулась. В салоне было тихо, только мотор гудел. Я чувствовал её запах — лёгкий, цветочный, тот же, что и в баре. И её тепло совсем рядом.
— Лиз, — сказал я тихо.
Она повернулась.
— Да?
— Ты сегодня в спортзале… впечатлила.
Она моргнула.
— Чем?
— Растяжкой, — я усмехнулся. — Я теперь думаю, где бы её применить.
Она покраснела. Сильно. До корней волос. Я смотрел на неё и чувствовал, как член снова встаёт колом.
— Не молчи, — сказал я. — Скажи что-нибудь.
— Я… — она запнулась. — Не знаю, что сказать.
— Скажи правду.
— Какую?
— Ты знаешь.
Она отвела взгляд. Молчала. Я протянул руку и коснулся её колена. Чуть выше, через ткань юбки.
Она замерла.
— Демид Александрович… — выдохнула она.
— Демид, — поправил я. — Мы не на работе.
Она молчала, но не отодвигалась. Я чувствовал, как дрожит её нога под моей ладонью. Машина ехала в ночь, а я думал: ещё немного — и я сорвусь. Прямо здесь. Прямо сейчас.
— Лиза, — прошептал я. — Ты чего боишься?
— Вас, — ответила она честно.
Я усмехнулся.
— Правильно боишься.
Она подняла на меня глаза. В них — страх, желание, и что-то ещё. То самое, что я искал.
— Приехали, — сказал водитель.
Чёрт. Быстро. Лиза выдохнула, схватила сумку и выскочила из машины, даже не попрощавшись.
Я смотрел, как она бежит к подъезду. Попа под юбкой мелькнула в последний раз — и скрылась за дверью.
— Домой? — спросил водитель.
— Домой, — ответил я, откидываясь на сиденье.
Я откинулся на сиденье и закрыл глаза.
Сука.
Да кто же ещё? Я такую жопу ни у кого не видел. Ни в этом офисе, ни вообще в жизни. Круглая, упругая, идеальной формы — когда она садилась в машину, эта юбка натянулась так, что я готов был прямо там задрать её и войти.
Она боится. Правильно делает. Я сейчас опасен, как зверь в гоне. Но я-то знаю, что она хочет. Не боится — хочет. Хочет повторения. Хочет, чтобы я трахнул её снова, как в ту ночь. Моей малышке понравился член папочки. Я видел это в её глазах, когда она смотрела на меня в баре. Чувствовал в дрожи, когда касался её колена в машине.
Она хочет. Но сука молчит. Играет в недотрогу, прячется за этим дурацким воротом и очками. Ждёт, когда я сам всё пойму и сделаю шаг.
Я провёл рукой по лицу, пытаясь унять этот внутренний пожар. Только выясню наверняка — и всё. Сука, к члену прикую. Буквально. Будет сидеть у меня под столом, когда я работаю. Будет стоять раком на моей кровати, подставляя попку. Будет сосать, пока я смотрю отчёты. Будет моей. Полностью. Без остатка.
Я представил это. Утро, офис. Она заходит с кофе, а я говорю: «На колени, малышка». Она послушно опускается, расстёгивает мне ширинку и берёт в рот. А я пью кофе и листаю бумаги, пока она старается.
