Хм, там всё не так просто.

Допустим, обе сестрёнки, получив некоторые намёки ещё в прошлый раз, уже морально вроде бы к ним готовы и не против экспериментов. А вот прилично похорошевшая милфа чуток напрягает. Она уже пару раз подавала мне вполне внятные знаки, но я пока к ним не готов. Опять же, морально.

Тем не менее, чаепитие у нас вышло вполне пристойным.

Правда, две мартовские кошки строили мне глазки, Янковский отходил от похмелья, а милфа шумно дышала, демонстрируя своё богатство, но я был непокобелим.

В том смысле, что сохранял невыразительную рожу лица, интересуясь больше пряниками с глазурью и ватрушками, чем всем остальным.

Правда, один раз мой взгляд похотливо вильнул, а морда лица приобрела благостное выражение, но кто может устоять против только что внесённых круассанов и хрустящих французских булочек? Во, и я не удержался, хищно раздувая ноздри.

М‑м‑м… Моя прелесть…

– Лариса Адольфовна, выпечка просто божественна! А у вас случайно нет на примете того, кто умеет готовить такое чудо? – опробовал я выпечку, сочтя её изумительной, – Я бы нанял.

– Вы к себе в особняк ищете?

– Нет, на заставу, – сумел я её удивить.

А что тут такого. Там офицеры страдают без хрустящих булочек, защищая Империю и подвергаясь лишениям, а тут, в безопасном тылу, этих булочек завались.

– Боюсь, что ваша задача из разряда невыполнимых. Во‑первых, мы своей кухарке, которая занимается выпечкой, платим пятнадцать рублей в месяц, что довольно много, даже по городским меркам, а во‑вторых – вряд ли кто согласится на переезд из города, – высказала милфа своё мнение

– Я предлагаю тридцать рублей в месяц, а ещё у нас на заставе есть семь холостых офицеров и дюжина младших чинов, не говоря уж о солдатах. Представляете, какие перспективы! – восторженно вещал я, размахивая круассаном, как дирижёр своей палочкой.

Похоже, Янковская как представила… И тут же чуть не зарыдала оттого, что это счастье было не ей предложено.

– Я задам вопрос… – спустя минуту ответила она, промокнув перед этим увлажнённые глаза и вспотевший лоб.

Зато в глазах Анны и Яны я увидел проснувшуюся тягу к знаниям. Готов поспорить, что, выйдя из‑за стола они обе наперегонки понесутся на кухню, чтоб как можно скорей научиться готовить круассаны.

Оно и верно. В жизни всякое случается. Может Род разориться, к примеру, а такая вакансия не каждый день подворачивается.

Что у меня дальше по плану? Так самое важное!

Судя по всему, моё усиление, вызванное алхимическим зельем, вполне устаканилось, и теперь самое время провести ревизию моего магического конструкта и по полученным итогам прикинуть, какой следующий шаг для его развития даст максимальный эффект.

Хотя, результат ревизии я могу заранее предсказать. Раз резерв Силы подрос, то самым правильным решением станет очередное занятие с расширением энергоканалов и их эластичностью. Магический конструкт правильного мага должен быть идеально сбалансирован. Только так можно достичь оптимальных результатов.

Надо бы и парочку новых заклинаний под себя, сегодняшнего подогнать. Но с этим вопросом есть определённые сложности. Если я направо и налево стану применять те заклинания, которые не характерны для этого мира, меня не поймут. В том смысле, что начнут возникать такие вопросы, на которые мне не хочется отвечать. И это – вызов!

Можно сказать, что мне, архимагу, буквально в душу плюнули, заставив прогибаться под местные правила.

Ну уж нет! Такое отношение к магии я принять не готов! Что есть прокачка заклинаний путём их многократного повторения? Всего лишь замшелая традиция этого мира.

К примеру, сейчас мой Огнешар имеет ранг Адепта первого уровня. И, по местным меркам – это замечательное достижение! Максимальным же для такого заклинания считается Мастер второго уровня. Тут всё странно считают мощь заклинаний: Ученик, Адепт три, Адепт два и потом Адепт один, а вот дальше Мастер один и Мастер два. И Мастер два далеко не чета Адепту один.

Разница в уроне – больше трети, а в пробитии защиты, и вовсе раза в полтора. И всё достигается лишь небольшим повышением расхода маны. Далеко не критичным для меня.

Вот и нашлось простое решение для трудной задачи. Мне всего‑то потребуется изобразить местный Огнешар на его максималках, но составив это заклинание на основе знаний другого мира.

Сложно? Ещё как сложно. Но я справлюсь. Пусть и не за один час, и даже не за два, но сделаю! Хрен кто отличит! И пусть потом гадают, откуда у меня взялось столь прокаченное заклинание. А я буду лишь плечами пожимать и утверждать, что очень много упорно тренировался. И это на нашей заставе хоть кто подтвердит. Все же знают, что я фанат тренировок и даже во время еды складываю и развеиваю заклинания.

Саратов. Особняк Лихачёвых.  

– Мусечка моя, ты знаешь, по городу ходят слухи, что барон Штайнер арестован, а я так надеялся, что именно он прибьёт этого неприятного поручика, – оживлённо болтал чайной ложкой хозяин особняка, пытаясь размешать переизбыток сахара в чае.

– Ты настолько мне не доверяешь? Давай я напущу на него сибирскую язву? От неё ещё ни разу никто не спасался, – капризно вздёрнула губу представительная матрона, перебирая жемчужины фамильного колье.

– Я тут вот ещё что узнал. Оказывается, он умеет снимать проклятья, и весьма серьёзные, – не стал спорить супруг со вздорной женщиной.

– Так у меня и не проклятья, – упрямо мотнула она головой, начав швыркать чай с блюдца.

– Солнце моё, конечно же нет. Твои уменья – просто чудо! Вот только как ты считаешь, если он проклятья умеет снимать, то не умеет ли он их накладывать? Подумай хорошенько и ответь, а то я в этих ваших вопросах совершенно не разбираюсь, – приторно вещал Лихачёв, надеясь образумить свою жену, – Я довольно много заплатил, и сведения у меня верные. Если бы поручик с Канина проклятье не снял, тот и до утра бы не протянул. И дочерей у Янковских он спас, а на них сильный малефик проклятья накладывал. Ты же сможешь нас защитить от этого? А то мне как‑то сильно не хочется сгнить заживо от глупого посмертного проклятья.

– Защитить? Нет, я такого не изучала. Бабка раньше времени подохла. Не успела защите научить, – отрицательно махнула матрона двойным подбородком.

– Тогда давай мы пересмотрим наши планы?

– Ты же мне шубу из соболя обещал?

– Куплю, моя хорошая, ты только не волнуйся. Бог с ним, с этим поручиком. А где денег тебе на шубу добыть, я придумаю. Не поверишь, но мёртвым шуба не нужна.

– Смотри, чтоб к Рождеству шуба была, и не хуже, чем у генеральши Поповой, – зевнув, погрозила Лихачёва пальцем, – И вели, чтобы мне в будуар принесли две бутылки мадеры и халву. Ты меня сильно расстроил.

– «На тебя соболей раза в два, если не в три больше уйдёт, чем на генеральшу», – хотел бы ответить супруг, но благоразумно удержал эту мысль при себе.

Нет, поручик им не по зубам. Это даже при первой встрече стало понятно. А вот купец Тихонин…

– Никифор, а принеси‑ка мне синюю папку из кабинета! Она на столе лежит! – крикнул он доверенному слуге.

Того, что на Тихонине можно заработать, на соболью шубу не хватит. Зато если ещё Ермаковых удастся зацепить и развести…

Рискованно, конечно, но куда меньше, чем получить почти гарантированное проклятье, от которого в Саратове их никто не спасёт.

Пошёл он к чёрту, этот мутный поручик! Дураков на век Лихачёвых хватит. И жить‑то хочется.

Капитана жандармерии Юрия Васильевича Погорелова я нашёл во время обеда за его любимым столиком в уже знакомом мне ресторане.

– Ваше Высокоблагородие, разрешите обратиться! – отвлёк я его от разглядывания барышень на аллее парка.