В кабинете повисла гробовая тишина. Капитан жандармерии смотрел на меня так, будто я только что признался в государственной измене. Удалов был бледен.

– Вы… вы отпустите демона? – прошептал ротмистр.

– Это единственный способ безопасно избавиться от сундука и нанести удар по врагу одновременно, – четко сказал я. – Он поклялся. Ифриты, при всей своей злобе, клятв не нарушают. Это вопрос их природы.

Ардаматов медленно прошелся по кабинету.

– Смело. Безрассудно. Гениально. – Он остановился передо мной. – Вы либо гений, поручик, либо самоубийца. Продемонстрируйте. Сейчас.

Мы все двинулись к старому пороховому складу. Бойцы у входа, увидев такое начальство, вытянулись в струнку. Я вошел внутрь один. Сундук стоял на том же месте.

– «Ну что, приятель? Готов к гастролям?» – мысленно обратился я к демону.

– «Твой начальник… от него пахнет железом и смертью. Он опасней тебя», – тут же отозвался ифрит.

– Не бойся, он за меня. Покажи им, что ты не просто ящик, – произнёс я уже вслух.

Я положил ладонь на обгоревший угол сундука и послал в него крохотную искру магии. В ответ сундук дрогнул, и из щелей в крышке повалил густой, обжигающе горячий воздух. По дереву поползли трещины, изнутри лился багровый свет. Раздался низкий, гулкий рык, от которого задрожали стены. Я отошёл. Дальше ифрит сам всё сделает.

Я вышел наружу и встал рядом с Ардаматовым, наблюдая за процессом магическим зрением.

– Довольно убедительно, – сухо констатировал полковник.

Капитан жандармерии молчал, но его надменность куда‑то испарилась.

– Ваш план одобряю, поручик, – сказал Ардаматов, глядя на полыхающий сундук. – Осуществите его. А после… – он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнул тот самый интерес, который я видел в Царицыне, в глазах генерала Кутасова. – После вам придется съездить в Царицын. На церемонию награждения. Героям, отстоявшим заставу во время Гона и разгромившим логово диверсантов, полагаются ордена. И новые назначения.

Он недвусмысленно посмотрел на меня. Это было не предложение. Это был приказ.

Странный, но тем не менее, вроде бы в мою пользу.

Я кивнул. Судьба моя была определена. Сейчас мне предстояло выпустить на волю древнего демона Огня, а потом – надеть парадный мундир и отправиться в объятия Тайной Службы и генеральского штаба. И первое, как и всё остальное, казалось одинаково опасным.

Нас прервали. Чуть ли не настоящая комета вырвалась из старого помещения склада, заставив меня вскинуть Щиты, чтобы заслониться от ударной волны и мусора. А шустрая комета, дав круг над заставой, уже устремилась на запад.

– И куда же он так торопиться? – словно случайно поинтересовался жандарм, ни к кому конкретно не обращаясь.

Неужто реально удивлён? Сарказма в его словах я не почувствовал.

– Я полагаю, что в предместья Лондона. Но это не точно, – в тон ему отозвался я, этак лениво наблюдая, как гаснет за линией горизонта мерцающая звёздочка, и лишь тающий дымный след ещё напоминает, что всё это было на наших глазах, и зрение нас не обманывает.

– Послезавтра вам с ротмистром следует быть в Царицыне. Не забудьте парадную форму и не ленитесь обновлять свою личную защиту, – этак, почти по‑отечески посоветовал мне полковник Артамонов.

Да что за напасть… Нас с Удаловым, похоже, опять службы «играют».

Ротмистр, все еще бледный от увиденного, провел рукой по лицу.

– Позвольте, господин полковник, но какие могут быть ордена? Мы же… мы же только что выпустили демона на свободу! – в его голосе звучала отчаянная надежда, что всё это какая‑то страшная ошибка.

Ардаматов повернулся к нему, и на его суровом лице на мгновение появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку.

– Ротмистр Удалов, вы и ваш подчиненный только что провели блестящую спецоперацию. Вы обнаружили и обезвредили устройство чудовищной разрушительной силы, угрожающее безопасности Империи. Способ обезвреживания является… узкоспециальным и не подлежит разглашению. Но результат налицо. – Он указал рукой на дымящиеся руины склада. – Угроза ликвидирована. А что до странных атмосферных явлений… – Он пожал плечами. – Местные крестьяне, уверен, решат, что это было северное сияние. Не в первый раз.

Капитан жандармерии, наконец обретя дар речи, пробормотал:

– Но протокол… Документальное оформление…

– Капитан, – голос Ардаматова вновь стал ледяным, – Оформлением займется моя служба. Ваша задача – обеспечить парадный расчет для церемонии. Особенный. И… – он многозначительно посмотрел на жандарма, – Распространение каких‑либо иных, неофициальных версий произошедшего будет расценено как подрыв доверия к командованию. Ясно?

Капитан вытянулся в струнку, поняв, что лично им игра проиграна.

– Так точно, господин полковник!

Ардаматов кивнул и направился к выходу, на ходу бросив мне через плечо:

– Поручик, не разочаруйте меня в Царицыне. Мне нужны люди, умеющие находить… нестандартные решения.

Когда высокое начальство удалилось, Удалов медленно опустился на ближайшее бревно.

– Владимир Васильевич, – сказал он, глядя на меня пустым взглядом, – Я сейчас во сне или наяву? Мы только что выпустили огненного демона в направлении, как я понял, Британии, и нас за это наградят?

– Викентий Константинович, – вздохнул я, – В нашей службе, как я начинаю понимать, главное – это красиво отчитаться. А факты – дело десятое. Кстати, вы не знаете, где мне почистить парадный мундир? На нем, кажется, появился налёт демонического шлака.

Ротмистр простонал и закрыл лицо руками.

– Иди ты, поручик… И попроси своего денщика‑травника. Пусть он мне чего‑нибудь успокоительного заварит. И покрепче, можно с градусом. А то я до Царицына в здравом уме не доживу.

Я ухмыльнулся. Да, служба в пограничной заставе определенно стала интереснее. Теперь нам предстояло ехать в штаб, получать награду и смотреть в глаза генералу, зная, что ты только что устроил самую масштабную диверсию в истории, даже не переходя границы Империи. И все это – с парадной улыбкой и в почти что в чистом мундире. Не правда ли – жизнь прекрасна!

Нас наградили!

Ротмистр Удалов стал майором, и получил свой орден – Третьего Станислава, а мне… штабс‑капитана дали и сразу второго Георгия, намекнув, что и третий не за горами. Не, я понимаю, что за разные дела и совпало, но два Георгия за такое короткое время… Я конечно же рад. Ещё один Георгий скоро будет, а там и полный Георгиевский Бант вырисовывается в перпективе, что просто здорово, так как ценится эта награда чрезвычайно высоко.

Чуть было голова не закружилась от успехов. Спасла лишь трезвая мысль о том, что мне армейской карьеры на фиг не надо. Награды и звание – это хорошо, но как‑то так. И без них легко обойдусь.

Если что, вынужденную командировку в Царицын я решил использовать с целью более глубокого ознакомления с его торговлей.

Очень уж тут занятно многие торговые пути пересекаются. Даже мне, человеку далёкому от торговых дел, порой доставляет в радость находить здесь, в Царицыне, такие новинки и раритеты, о которых в Саратове мало кто слышал.

Следующие два дня я посвятил изучению царицынской торговли. И надо сказать, это было не менее захватывающе, чем бой с химерой. Город оказался настоящим котлом, где варились товары со всей Империи и зарубежья.

В лавке «Кузьмич и сыновья» я наткнулся на ящик с засохшими кореньями, которые местный торговец с презрением называл «бурьяном для колдунов». При ближайшем рассмотрении это оказался редчайший астрагал, стоивший в столице бешеных денег. Я купил весь ящик за бесценок, к полному восторгу Кузьмича, решившего, что обвел вокруг пальца какого‑то чудака‑офицера.

На рынке у староверов я обнаружил партию «бракованных» свинцовых пуль, которые на поверку оказались отлитыми из свинца с примесью сплава из серебра – идеальный материал для оберегов и магических боеприпасов.

Апофеозом же стала встреча в небольшой лавчонке у реки, пахнущей дегтем и кожей. Хозяин, кривой на один глаз старик по имени Прохор, торговал «диковинками с низовьев». Среди обычного хлама – старых якорей, ржавых компасов и чучел неведомых рыб – мой взгляд упал на небольшой, почерневший от времени деревянный бочонок.