— Дикая и манящая история, тайны которой я обожаю.

Что это за сладкое блаженство, подумала она. Я смотрю на него и не хочу ничего, кроме как улыбаться? Ну, может быть, даже больше. Может быть, и это.

Но она не пошевелилась. Она тоже должна была соблюдать правила заклинания перехода.

Под открытым небом они стояли вместе, бок о бок, не говоря ни слова, потому что о чем было говорить? Он не пытался прикоснуться к ней, и она была довольна тем, что была достаточно близко, чтобы чувствовать его присутствие рядом с собой, что бы это ни значило. Как кто-то мог знать, что произойдет в этом мире? То, что он и она вообще встретились, было невероятным чудом. Она знала, что они расстанутся. Он уже говорил ей об этом.

Зачем думать о том, что еще не наступило? Зачем бороться с будущим, которое никто не может предсказать? Достаточно было быть здесь, в этом месте, в эту ночь, когда ветер гнал облака над головой, и Пелена лежала неподвижно, и Бдение спало. Мир заключил их в свои самые нежные объятия. Жизнь так коротка, прошептал ветер. Позволь своему сердцу наполниться теми мгновениями, которые у тебя есть.

Они тронулись в путь, когда край солнца показался из-за горизонта. Восходящий свет падал на восточную стену башни из святокамня, достаточно яркий, чтобы её было видно на большом расстоянии, что было еще одной причиной, по которой здания для Бдений строились из святокамня. Они служили маяками для людей, пересекающих Пелену, напоминанием о том, что их страху приходит конец.

Стражи путешествовали на различных видах транспорта. Капитан Квелес предоставила им в пользование два легких экипажа, называемых Охотниками за Солнцем из-за знаменитого происшествия времен правления императора Азалии, когда пара стражей обогнала медленно движущееся нашествие Спор, не позволив солнцу зайти на их пути.

Скамья кучера и задняя скамья были закреплены на том, что представляло собой каркас из очищение-стали, скрепляющий четыре больших колеса. Охотник за Солнцем создавался для скорости, а не для безопасности, комфорта или груза. Главный Слуга Навру погрузил в каждый экипаж корзины с едой и напитками. Рюкзаки каждого были закреплены в проволочных клетках под ногами.

Симо сел на место кучера первой кареты.

— Ваше Высочество, — сказал он, указывая на скамью кучера рядом с собой. Призрак взглянул на Элен, и его хитрая полуулыбка означала приглашение присоединиться к нему. Но Лувиара уже усаживалась на заднюю скамью рядом с Джирви и его луком. Было бы крайне неловко выгонять Лувиару, как только она устроилась. Поэтому Элен опустила подбородок, призрак покорно вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть вперед.

Ксилси запрыгнула на место кучера во втором экипаже. Она расплылась в улыбке и крикнула вниз:

— Элен, садись со мной! Пусть молодежь теснится сзади. Мне следовало стать кучером!

— Как будто такой уроженец Манора, как ты, когда-нибудь становился кучером, — парировала Элен, забираясь на сиденье рядом с Ксилси, которая рассмеялась.

Кем был так взволнован, что улыбнулся Элен, усаживаясь рядом с Ипис. Симо, а затем и Ксилси скомандовали вперед, и лошади с энтузиазмом задвигали ушами. Элен вцепилась в поручень скамьи, когда экипажи покатили вперед.

— Не привыкла путешествовать в экипаже? — спросила Ксилси, не отрывая взгляда от пары своих лошадей.

— Да. Я привыкла передвигаться на своих двоих. Я никогда не ездила на Охотниках за Солнцем.

— На них можно ехать достаточно быстро. Просто подожди, пока мы не перейдем на рысь.

Все барьеры, контролирующие въезд в Пелену и выезд из нее, были сняты. Они миновали последние ворота, и их поприветствовали стражи, стоявшие на верхушках своих будок из святодерева. Затем не осталось ничего, кроме дороги — тянувшейся впереди длинной прямой линии, с Пеленой по обе стороны.

Кем спросил Ипис:

— Ты проезжала через Пелену?

— Конечно, трижды, — хвастливо ответила Ипис. — Дважды на тренировках. А ты?

— Никогда, — сказал он, а затем добавил более резким тоном, его настроение менялось с невероятной быстротой. — Во всяком случае, я этого не помню.

Элен чувствовала на себе его обвиняющий взгляд, как булавочные уколы.

Ксилси улыбалась, как дурочка, и понукала лошадей, пуская их быстрой рысью. Экипаж ехал плавно, и, хотя он не был таким быстрым, как императорские кареты, это было определенно быстрее, чем идти пешком — если, конечно, ты не гагаст. Фулмо вприпрыжку следовал за вторым экипажем, легко поспевая за ним.

Через некоторое время Ксилси сказала:

— Я никогда не была в таких местах. Какая странная Пелена. Вы чувствуете ее? Вы слышите ее? У каждой из них свои особые миазмы. Но эта странная даже для Пелены. Притупленная. Скучная. Неудивительно, что ее называют «плоской».

Они погрузились в тишину, нарушаемую только грохочущим гулом колес и ритмичным стуком копыт, успокаивающим своим постоянством. Местность, скрытая Пеленой, представляла собой низменную равнину, но трудно было определить, насколько ровной была земля внизу. Туман, простиравшийся по обе стороны от дороги, был совершенно неподвижен, словно застывший и ровный, без единой ряби, ничего, кроме случайных вспышек, похожих на искры, которые так же быстро исчезали. Как крик о помощи, который никто не может услышать, подумала Элен и тут же пожалела об этом, потому что спросила себя, правда ли это. Ни один человек или зверь, попавшие в Пелену, не выжил, если только призрак не был прав, утверждая, что душа — дыхание Высших Небес, оживляющее тела людей и животных, — может выжить в какой-то ослабленной, пойманной в ловушку форме, и разве это не было бы хуже всего?

Через некоторое время Кем прошептал:

— Нет ветра.

— Тсс, разговаривать — плохая примета, — пробормотала Ипис.

— О, это не так, — усмехнулась Ксилси. — Не говори новичку такой ерунды. Люди не разговаривают, когда пересекают Пелену, потому что чувствуют себя неловко, вот и все.

— Странно, что нет ветра, — сказала Элен, — потому что облака движутся, а в Бдении дул легкий ветерок.

Это было странно, даже более странно, чем она могла объяснить остальным.

Пятнадцать лет назад Элен и Аовинг пересекли Плоскую Пелену вместе с малышом Кемом. В тот раз они пересекли Плоскую Пелену в сотне или более миль к юго-западу от Южного Плоского Бдения. Они шли по ответвлению Полевой Шпат, дороге ведьм, которая проходила ближе всего к Манору Дуэнн. Юго-западная часть Плоской Пелены была такой же плоской, как эта, но, насколько она помнила, не такой тихой и не такой пустынной. Она вспомнила, как видела рябь в тумане, как будто невидимые существа плавали в его плотной белизне. Эти движения настолько заинтриговали ее, что раз или два она останавливалась, чтобы в изумлении поглазеть на них. Изящные изгибы и узоры были похожи на язык, написанный под поверхностью страницы. Аовинг плакала от страха на протяжении всего перехода, но продолжала идти, несмотря на то, как сильно она была напугана. Но это была Аовинг: ее пугало все, но она продолжала идти прямо в сердце того, что пугало ее больше всего, потому что она отказывалась сдаваться смерти. Она была такой хрупкой и такой упрямой, и, слава Высоким Небесам, Кем унаследовал все ее упрямство, хотя с возрастом его стала раздражать хрупкость Ао. Возможно, если бы Элен помогла ему понять, откуда это взялось, он бы обрел больше мира со своей матерью за несколько месяцев до того, как ее унес обвал, но она уважала желания Аовинг и ничего не говорила о прошлом, к которому Аовинг никогда не хотела бы возвращаться.

Теперь, вспоминая, она ломала голову над безмолвной Пеленой. В чем разница между южным участком Плоской Пелены и этим северным регионом? Всегда ли эта часть Плоской Пелены была более пустынной, всегда ли она была застойной? Или вся Плоская Пелена претерпела изменения за последние пятнадцать лет? Могло ли быть так, что призрак почувствовал надвигающуюся смерть Пелены? Может ли Пелена на самом деле умереть? Были ли она жива в каком-либо значимом смысле? Однако во время правления императора Шелковица произошло нечто такое, что осушило внутреннюю Пелену, известную тогда как Имперскую Пелену. Это превратило ее в запустение, в Запустение, в землю, лишенную полностью съеденной жизни, — и все же теперь свободную от Пелены, которая когда-то покрывала ее. Что еще более странно, если Берри был прав, его контуры больше не соответствовали картам, составленным до того, как Пелена затопила местность. Превратила ли Пелена саму землю в новый ландшафт? Спора трансформировала вещи, даже если большинство людей думали об этом как о превращении обычных существ в монстров.