В его взгляде было что-то завораживающее, он приглашал ее войти, предлагал партнерство. Было невозможно не потянуться к нему. Его рука по каменистой земле потянулась к ее руке, как будто он хотел схватить ее. Что бы это вообще значило? Она представила, как это могло бы произойти: прикосновение теплых пальцев к ее собственным, переплетение рук, то, как тела тянутся друг к другу, словно навстречу судьбе…

Краем глаза она уловила движение и отшатнулась. Не отвлекайся!

Но это было движение гадюки, которая завершила свой круг и, подбежав к ней, скользнула под ее руку — она почувствовала знакомый ожог, — и снова погрузилась в ее плоть.

— Ну вот, — сказал он, глядя мимо нее. — Чтобы разбить панцирь, гагасту нужно прикосновение союзника, чтобы он знал, что выходить безопасно. То, что я вытащил его, спровоцировало изменение.

На каменистом берегу реки тело Фулмо содрогнулось, когда по нему пробежала дрожь. Раздалась серия хлопков, похожих на щелчки и шипение. Элен вскочила на ноги.

Кожа гагаста затрещала, по телу расползлись тысячи крошечных морщинок. С громким треском его эпидермис раскололся, словно керамические осколки. Он разлетелся на тысячи кусочков, рассыпавшись по земле в звоне осколков. Появился новый, свежий Фулмо, немного меньшего размера и с более ярким, медным оттенком кожи, но в остальном, по-видимому, тот же самый.

Поднявшись, он посмотрел сначала на призрака, а затем на нее. Она опустила взгляд на свою обнаженную руку, но гадюка уже надежно спряталась в ней. Фулмо ничего не видел, хотя она не была уверена, что он уже не знает. В конце концов, он мог чувствовать вкус ядов и токсинов. Возможно ли, что он мог почувствовать присутствие гадюки? Если так, то он ничего не сказал. Точно так же, если бы он знал, что в теле принца обитает бестелесная душа, он бы не выдал призрака.

Элен сидела, все еще ошеломленная тем, что она увидела в такой быстрой последовательности. Но Фулмо и призрак уже направились к северному склону, вместе. Они начали подниматься.

Призрак весело крикнул:

— Лучше всего убраться отсюда, пока мы еще можем видеть, куда карабкаться. Наши преследователи с радостью выстрелят в нас, как только перегруппируются.

Внезапно она почувствовала, что у нее пересохло в горле и она измучена всеми этими неожиданностями. Она зачерпнула холодной речной воды и напилась. Ее ледяная сладость была такой же бодрящей, как глоток чистой воды. Местное предание гласило, что река частично питалась из источников чистой воды, бьющих с этих холмов.

Отдохнувшая, хотя все еще потрясенная, она поднялась и последовала за ними, и вопросы, как осиный рой, кишели в ее голове.

СОГЛАСНО ИМПЕРСКИМ АРХИВАМ, имперские дороги были построены в первые годы существования империи, благодаря дальновидности и мудрости генерала Лотоса и его наследников. Несомненно, что в то время было построено несколько дорог, чтобы разместить армии Клана Лотоса, которые быстро продвигались вперед, чтобы навести порядок и мир в землях, раздираемых раздорами и беспорядками. Также известно, что имперские дороги позволяют стражам — как тогда, так и сейчас — поддерживать связь с помощью более быстрых средств, чем даже грифон-разведчик. Этот секрет не разглашается за пределами Имперского Ордена Стражей.

Однако многочисленные путешествия по так называемым дорогам ведьм и другим основным имперским маршрутам — в сочетании с обнаружением фрагментарных свидетельств, собранных из хранящихся в местных архивах свитков, которые не были найдены и сожжены имперской цензурой — наводят на мысль о более замысловатой истории.

Дороги ведьм отличаются от других имперских дорог тем, что они способны противостоять Пелене. Однако, когда клан Лотоса основал Империю Спокойствия, Пелена еще не поднялась.

Прошло двести лет после основания империи, прежде чем белый туман поднялся из-под земли, образовав мелкие моря и реки смертоносного тумана и прорастающих Спор, которые затопили большие участки земли и целую провинцию. Записи показывают, что император Азалия и его чиновники не были предупреждены и ничего не знали о том, что стало называться Пеленой.

Из-за этого я считаю, что, скорее всего, дороги не были специально построены для защиты от Пелены. Как имперские инженеры могли это сделать, если они не знали, что будет дальше и к чему это приведет? Почему только некоторые дороги, а не все?

Итак, как же появились дороги ведьм?

Возможно, у дорог ведьм есть какое-то случайное свойство, которого нет у других главных военных и второстепенных дорог. Возможно, они действительно содержат известковый раствор из костей святых, которые восстали против Клана Лотоса.

Или, возможно, дороги ведьм были построены задолго до империи, чтобы защититься от угрозы, которой боялись наши мудрые предки, в будущем, которое казалось им отдаленным, но в котором мы живем сейчас.

Из Официального Справочника Империи, составленного Лувиарой, теургисткой, работающей по заданию Внутренней Палаты Храма Сердца.

К тому времени, как Элен добралась до края северной стены, уже сгустились сумерки. Она отстала от призрака и Фулмо, пытаясь справиться с бурлящими эмоциями, которые трепетали, как крылья птицы, запертой в клетке.

Их беседа у реки обладала неуловимым свойством прекрасного аромата цветка: притягательного, но в то же время такого, который невозможно удержать. Парфюмер мог превратить лепестки в масло, травник мог превратить собранные растения в травяной отвар, но, в отличие от них, призрак был временным гостем, который в конечном счете исчезнет, не оставив после себя ничего. Она должна быть прагматичной. В любом случае, если бы кто-то из их компании поверил, что принц проявляет к ней «интерес», она не могла себе представить, что бы произошло. Принцы не брали себе в консорты заместителей-курьеров, даже не разговаривали с ними. Это была невообразимая пропасть. Ей приходилось постоянно напоминать себе, что она разговаривает с совершенно другой личностью. Она должна была защитить себя и Кема, как и призрака. Возможно, он не был невиновен; он мог быть кем угодно; но у него была миссия, и она намеревалась помочь ему выполнить ее.

И все же флирт был лишь частью того, что бушевало в ее смятенных мыслях. Бой на мосту все время всплывал в памяти.

Как искупительница в безымянной стране, она видела смерть. Но не такую.

Будучи часовым в ополчении Манора Дуэнн, она обучилась обращению с оружием и ездила в патрули, но никогда не сражалась, никогда никого не била обнаженной сталью, хотя несколько раз отряд выгонял испуганных и отчаявшихся людей с территории Дуэнна. Как заместительница-курьер, она была в определенной степени защищена, главным образом потому, что у нее не было с собой ничего ценного для разбойников, кроме сапог и прочной одежды, а также потому, что в первые годы своего правления интендант жестоко дал понять, устроив серию публичных казней, что его чиновники не должны подвергаться нападениям. Это был урок, который ему никогда не пришлось повторять. Имперские курьеры ходили со «щитом» империи на спине, потому что курьеры были важнейшим элементом контроля империи над ее обширными территориями.

За эти годы она научилась справляться с травмой, которую пережила, и каждый инцидент был по-своему тяжелым. Открой шкатулку, положи в него воспоминания и закрой крышку.

Она не была готова к тому, что смерть будет такой жестокой.

Ее мысли то и дело возвращались к падающим телам, к крикам, к крови на табарде Джирви. К умирающему мужчине на берегу. К дыму, исходящему из призрака, который она не могла разглядеть как следует. У их преследователей не было ни единого шанса, верно? Призрак наслаждался высвобождением своей силы. Чем бы эта сила ни была. Что, если частью его силы было обаяние, которое он обращал на нее, плутовская улыбка, сардоническое остроумие, легкость, с которой он завел с ней отношения и завлек в свои сети.