Элен вымыла свою миску и ложку и расстелила спальный мешок. Призрак остался стоять на границе света от костра. Прислушивался ли он к звону колоколов в ночи?

Кем, Ипис, Лувиара и Ксилси устроились на подстилках, укрываясь от холода плащами и одеялами. Джирви лежал в центре круга, как камень. Может быть, это было из-за того, что она так устала, но Элен могла поклясться, что раненый страж все еще был окутан той туманной завесой сверкающего золота. Но больше никто не взглянул на него во второй раз, и это заставило ее спросить себя, видит ли эту дымку только она.

Элен проснулась на рассвете и обнаружила, что Джирви уже встал и жадно ест. Ксилси стояла у него за спиной, воинственно уперев руки в бока.

— Я думала, ты умер, — тихо сказала она.

— Ты желала, чтобы я умер, — сказал он, откусывая лепешку.

— Я ничего не желала. Ну, ничего такого, что могло бы задержать или навредить миссии. В любом случае, ты не центр моей жизни, даже если бы ты этого желал.

Он бросил взгляд на Ксилси, но было все еще было слишком темно, чтобы уловить оттенки этого взгляда. В его тоне смешались гнев и что-то еще, возможно, стыд.

— Я сказал, что сожалею, но тебе этого никогда не будет достаточно, так?

— Раньше я думала, что тебе не все равно, и ты должен знать.

Из темноты появился призрак.

— Я молю вас, стражи, прекратить этот спор, каким бы забавным он ни казался вам, потому что, уверяю вас, для остальных он не так интересен.

Оба стража застыли, словно превратились в соль.

— Что это у вас там, Фулмо? А, еще хлеб. Так и быть, хлеб вчера, хлеб сегодня, хлеб завтра. — Он устало вздохнул, взял свернутую в трубочку лепешку, откусил кусок, замер с удивленным выражением лица и откусил второй. — Но что это? Внутри что-то намазано мягким.

— По-моему, это печеночный паштет, Ваше Высочество, — сказал Джирви. — Козья печень, если вкус меня не подводит.

— Восхитительно. — Он бросил взгляд на Элен, словно желая убедиться, что она все еще здесь.

Она поела вместе с остальными, после чего они свернули лагерь, затушили угли и отправились в путь аккуратной колонной.

Элен шла впереди, используя компас и свое общее знания местности, чтобы проложить маршрут на запад-северо-запад. Местность на плато была покрыта редкими лесами и травянистыми участками. Сейчас они находились в интендантстве Фарледдер, самом малонаселенном интендантстве провинции Ильввинд. Если они пройдут достаточно далеко, то смогут выйти на дорогу.

Джирви лишь слегка прихрамывал, когда они шли.

— Как ваши раны? — спросил капитан. — Я думал, что сегодня они доставят вам больше хлопот, учитывая, что вы потеряли сознание. Его Возвышенное Высочество изучал полевую медицину в дворцовой школе, так что, полагаю, он смог промыть и перевязать их наиболее эффективно.

— Я думал, что не смогу заснуть, но мгновенно отключился, — ответил Джирви, осторожно проверяя движение своего плеча. — Странно, каким отдохнувшим я себя чувствую, несмотря ни на что.

— Раны были не слишком глубокими, — сказал призрак. — Они заживут достаточно скоро, если вы будете хорошо отдыхать, содержать их в чистоте и не подвергать чрезмерной нагрузке.

— Это хорошая новость, — согласился Симо.

Стражи больше ничего не сказали. Им не терпелось продолжить путь. Но Элен показалось, что Лувиара настроена скептически, даже подозрительно. Как теургистка, была ли она способна видеть золотое сияние? И все же принца нельзя было спрашивать.

Что касается ее самой, Элен была уверена, что призрак использовал специальную версию магии сна, чтобы погрузить Джирви в такой глубокий сон. Но это было еще не все. Магия была единственным объяснением, которое она смогла найти для стычки, которую она мельком увидела на южном краю Разреза Точильщика. Это ведь не было колдовством, так? Колдовство высасывало жизненные силы из своих жертв, вот почему оно было злым. Солдаты были еще живы, когда падали и размахивали руками, перепуганные насмерть.

Ее мысли крутились вокруг разговора, который она подслушала между Кемом, Ипис и Лувиарой. Почему Кем никогда не говорил ей, что мечтает стать стражем? Она бы, конечно, посоветовала ему не надеяться на то, чего у него не может быть. Неужели она просто окатила бы его мечты ледяной водой?

Словно прочитав ее мысли, Кем подошел к ней. «Я видел, как ты слушала вчера за ужином», — сказал он с вызовом.

— Я думала, ты сегодня в арьергарде, — сказала она, немного разозлившись, что он незаметно подкрался к ней.

— Не меняй тему, — сказал он злобно, как будто с удовольствием ущипнул бы ее в надежде вывести из себя.

Как же ей хотелось сказать ему, что она любит его. Что она сожалеет или должна была поступить как-то по-другому. Но банальности, даже такие искренние, только разозлили бы его. Поэтому она держала рот на замке.

Некоторое время они шли молча. Как она и ожидала, он поддался какому-то импульсу, заставившему его пойти с ней.

— Сегодня я получил разрешение идти в авангарде. Симо понравилось, как я держался на веревочном мосту.

Безопасная тема! «Ты отлично справился».

— Да.

И снова она придержала язык. Хруст их шагов стал приятным контрапунктом к тишине, повисшей между ними. Они были примерно одного роста и всегда могли идти в ногу, в то время как Ао всегда спешила или медлила. Элен никогда не возражала, Ао была такой, какая была. Но по мере того, как Кем становился старше, все больше становился собой и все чаще спорил с матерью, причуды Ао начали раздражать его. Он не был неправ в том, что Элен прекращала любые разговоры, которые расстраивали его мать. Она думала, что проявляет сострадание к ним обоим, но, возможно, она просто устала.

На этот раз они прошли довольно большое расстояние, прежде чем она решила, что он не собирается начинать, так что говорить придется ей.

— Я никогда раньше не слышала эту историю о вас с Йофом, о том, что вы братья.

— Да, но ты никогда не спрашивала, так? — Это было начало, которого он ждал. — Ты никогда не спрашивала и никогда не рассказывала. Почему ты не рассказала мне правду о моем отце и о том, откуда я родом?

— Я же говорила тебе…

— Я понимаю, почему ты никогда не говорила об этом, пока мама была жива — я не говорю, что это было нормально! — и почему ты могла так решить, чтобы защитить ее или защитить себя. Но тогда почему ты молчала после ее смерти?

— Я не знала как. Я не была уверен, когда именно.

— Что за чушь! И от тебя. Тебя! Я ожидал от тебя большего! Ты не была той, кто… — Он замолчал и оглянулся.

Остальные отступили, чтобы сгрудиться вокруг своего принца, который нашел на тропе что-то интересное и хотел, чтобы они это обсудили. Призрак предоставил ей пространство, она была в этом уверена. Откуда призрак узнал? Как он мог это определить? Или он просто слышал лучше, чем другие?

Кем повернулся к ней.

— Ты была единственной, на кого я мог положиться. Теперь я понимаю, что это была ложь. Ты лгала мне.

Его недоверие было сильнее, чем гнев, и все же, как ни странно, неожиданно она обнаружила, что тоже злится. Злится из-за себя.

— Я не лгала, Кем. Ты не страдал от того, что делала твоя мать. Я защищала тебя.

— Может быть, я не хочу, чтобы меня защищали. Я больше не ребенок.

— Это точно. — Она подошла, чтобы слегка ударить его по плечу, затем отдернула руку. Он пристально посмотрел на нее, и она не могла понять, разозлился ли он из-за того, что она попыталась пошутить с ним, или из-за того, что она удержалась от дружеского шлепка.

Ее сердце бешено колотилось, пока она пыталась разобраться в своих запутанных мыслях. Он топал вперед, и каждый звук его шагов был как обвинение в том, что она предала его.

Пусть думает, что хочет. Она не могла изменить то, что произошло. Но сейчас она была здесь.

— У меня учащенно забилось сердце, когда ты пробежал по дощатому настилу обратно через веревочный мост. Ты был бесстрашен. У тебя невероятное равновесие и сила. Ты взял на себя ответственность, когда это было необходимо. Ты справился с этим. Неудивительно, что Симо был впечатлен. Я не думаю, что кто-либо из его людей, даже со всем их многолетним опытом, смог бы это сделать.