Знакомая женщина стояла на коленях перед очагом, ухаживая за печкой. На ней была сильно заштопанная одежда, а седые волосы прикрывал вдовий чепец. Ткань была выцветшей от ежедневной работы.

Она встала, на ее лице появилась нервная улыбка.

— Помощница-курьер, это правда, что прибыл принц?

— Да. Принц Гевулин, Всевидящее Око, Принц Третьего Сословия. У него есть и другие титулы, но я вижу по выражению вашего лица, что вы хотите сообщить что-то срочное, так что я не буду откладывать. Что вы хотите мне сказать, Уборщица?

Женщина ничего не ответила, только заломила руки.

Элен добавила:

— Офлиду, даю вам слово, что все, что вы скажете мне здесь, останется между нами.

Офлиду вздохнула.

— Я знаю, вы умеете хранить секреты. Ваша благословенная сестра умела, да упокоится она во славе Высоких Небес. Я кое-что нашла.

Она замолчала, слишком напуганная, чтобы говорить дальше. Немного погодя Элен отнесла свой рюкзак в хостел, взяла щетку и вернулась во двор. Она села, сняла ботинки и начала чистить подошвы, покрытые полосами грязи. Обычная рутинная работа и ритмичное шуфф-шуфф щетки избавили Офлиду от оцепенения.

Женщина опустила руку в карман своей юбки и выудила оттуда маленькое медное украшение. У него была сломанная пряжка, к которой был прикреплен кусочек кожи. Элен положила предмет на ладонь. На украшении была изображена голова грифона: орлиный клюв, заостренные кошачьи уши, волнистый гребень на длинной шее и стилизованные перья. Качество исполнения было превосходным. Она видела похожее изображение в декларации интенданта императорского корпуса. Грифон! Может ли это быть связано с пропавшим разведчиком?

Элен с усилием подавила всплеск волнения и страха и обратилась к Офлиду спокойным тоном.

— Это похоже на часть экипировки имперского грифона-разведчика. Где вы это нашли?

Уборщица, дрожа, упала на колени.

— Прошу вас, помощница-курьер…

— Для вас я Элен, верно? Мы не так уж сильно отличаемся друг от друга, Офлиду.

— Нет, нет, это не так. Интендант очень любезен с вами. Архонт меня едва терпит. Она так и не простила мне смерть ее ребенка.

— А, да, я помню. Моя сестра рассказала мне о том дне, когда четыре женщины здесь, в деревне, рожали одновременно.

— Полнолуние, — пробормотала Офлиду. — Целительница Аовинг попросила, чтобы всех четверых отвезли в Храм Сердца, чтобы она могла наблюдать за ними вместе. Архонт отказалась.

— Это верно. Аовинг сказала мне, что первые две родили быстро и легко. Она пошла проведать архонт, но ее роды протекали очень медленно, поэтому она вернулась в храм, беспокоясь о вашей дочери.

Руки Офлиду, сжимавшие кочергу, побелели.

— Это была моя вина. Во всем виноват только мой эгоизм.

— Как такое может быть? — мягко сказала Элен.

— Я побежала в резиденцию архонт и умоляла Аовинг поторопиться с возвращением, потому что моей дочери было так больно. Если бы она осталась с архонт…

— Это не то, что Аовинг говорила об этом. Она рассказала мне обо всем, позже. — Потому что своеволие архонт разозлило Аовинг, но Элен не добавила этого. — У ребенка архонт был изъян в сердце. Он бы не выжил, несмотря ни на что. Это не ваша вина.

— Архонт говорит, что я должна был уважать власть и не вызывать целителя, чтобы тот оказал помощь моей дочери.

— У вашей дочери были тяжелые роды при тазовом предлежании? До этого момента роды у архонта протекали нормально, и никто не знал о плохом сердце. Роды при тазовом предлежании требуют специального вмешательства.

— Да. Поворот. Вот что она сделала. Это было благословение Высоких Небес!

Или мастерство хорошей акушерки. Но Элен этого не сказала.

— Вот почему ваша дочь и ваша внучка выжили. Может быть, я никогда вам не говорила, но у моей сестры нашлось несколько резких замечаний в адрес архонт, отказавшейся лечь с другими женщинами, особенно когда рядом не было другой акушерки. Архонт винит и других женщин?

— Да. После этого она сделала их жизнь невыносимой. Обе уехали из Рыбацкого Приюта в другие деревни. Но у меня нет родственников, к которым я могла бы переехать. Здесь я родилась и здесь умру. Моя дочь умерла от поноса через пять лет после родов. Она была единственной из моих детей, кто пережил детство. Ее дочь — это все, что у меня осталось. Прошло уже десять лет. Яркая звезда моей жизни. Возможно, если бы моя драгоценная внучка тоже умерла, архонт была бы менее зла на меня.

Элен потерла гладкую поверхность медного грифона.

— Какое отношение недовольство архонт имеет к этому украшению?

Офлиду встревоженно сглотнула, но кивок Элен подбодрил ее продолжать.

— В это время года я беру внучку на Морошковый хребет. Там всегда есть морошка позднего урожая. Она хорошо сохнет. Мы едим ее зимой. Но у меня нет лицензии, чтобы собирать ее там. Это часть владений архонт.

— Понимаю. Вы боитесь, что архонт будет преследовать вас в судебном порядке из чувства мести.

— Она юстициарий. Что, если она заберет моего ребенка, чтобы он служил в ее доме? Или приговорит ребенка к смертной казни за кражу?

Элен не спрашивала, может ли юстициарий вынести такой жестокий приговор. Как однажды сказал интендант, там, где закон суров, его следует смягчать милосердием, а там, где он милосерден, им следует управлять со строгим соблюдением справедливости. Но когда юстициарий руководствуется своими собственными эгоистичными желаниями, это может принять любую порочную форму.

— Но вы дали это мне. Почему? Осознавая риск?

— Потому что моя внучка пробралась туда одна. Она уже достаточно взрослая, чтобы это сделать.

— Она ослушалась вас, потому что считает, что вам нужна ее помощь?

Офлиду вытерла слезы со щеки.

— Она такая хорошая девочка. Я умру, если потеряю ее. Но, полагаю, архонт будет этим обрадована. Я всего лишь уборщица. Архонт сказала мне, что у нее обманом отняли ребенка, который должен был принадлежать ей. Видите ли, она отказалась рожать в храме вместе с другими женщинами. Это было ниже ее достоинства. А потом…

Элен увидела, что женщина собирается повторить свое описание рождений и смертей, а также эгоистичного гнева архонт, поэтому прервала ее.

— Что с украшением? Кто его нашел? Ваша внучка?

— Нет, нет, это нашла я. Она поднималась наверх за день до этого.

— Вчера?

— Нет, нет, это было семь дней назад, может быть, шесть, может быть, восемь. Как раз после захода полной луны.

Элен подавила восклицание. «И?» — спросила она как можно спокойнее, хотя сердце ее бешено колотилось.

— Она пошла посмотреть, не осталось ли еще морошки, которую можно было бы собрать. Вернувшись домой, она сказала мне, что люди архонта упустили три спелых кустика. Она рассказала мне, что видела грифона-разведчика, кружащего над руинами Привала Оллудия.

Слова ударили точно искра — обжигающе значимые.

Грифон-разведчик.

Пальцы Элен сомкнулись на украшении.

Офлиду продолжила.

— Я подумала, что это детские фантазии. С тех пор, как моя внучка впервые услышала истории о грифонах-разведчиках, она, совсем маленькая, всегда говорила, что, когда вырастет, будет ездить верхом на грифоне. Но это невозможно для человека нашего положения. Так что я подумала, что она рассказала сказку о том, что увидела грифона-разведчика — как обычно. На следующий день мы поднялись наверх, прокрались незаметно. Как она и говорила, ягод было много. После того, как мы собрали их — целых пять корзин! — я спустилась по склону туда, где, как мне показалось, был свежий бугор из пучков ковыля. Я могу использовать его, чтобы плести… — Выражение ее лица изменилось, и она наклонилась, словно ожидая, что ее ударят плетью. Прерывистым шепотом она сказала: — Это… Это… Это были…

Элен знала единственную концовку, которая имела смысл.

— Это были разведчик и его грифон. Оба мертвы?

— О-о-о. — Офлиду схватилась за живот, как будто от боли. — Мертвы. Да. Мертвы. Я не рассмотрела зверя вблизи. Он был такой большой. Такой большой, и у него были когти. Разведчица была отброшена немного в сторону. Я думаю, что падение убило ее. Было так много крови. Голова была разбита. Мозги… то, что осталось. Животные побывали там.