Судя по песням некоторых поэтов, полководец Лотос основал первый Храм Сердца в том месте, где его самая любимая консорт пала в бою, отбиваясь от врага, который собирался всадить генералу нож в глаз. Драматурги предпочитают повествовать о предательстве клана и искуплении грехов громогласного слоя буйной молодежи и капризных священников, которых великодушие и мудрость генерала вернули в лоно церкви.

Однако ни в одном официальном документе, хранящемся в дворцовых архивах, нет свидетельств того, что император или его чиновники командовали строительством храмов в первые дни существования империи. В имперскую эпоху все архивные документы, касающиеся храмового строительства, упоминают только о небольших местных храмах, построенных по приказу интенданта или архонта, возможно, для того, чтобы поддержать репутацию самонадеянного мелкого чиновника. Хотя эти здания построены по той же схеме, что и все храмы, их можно узнать по какому-то уникальному и показному убранству, призванному скорее впечатлять, чем вдохновлять на духовные размышления благодаря простоте и узнаваемости.

Единственные дворцовые документы на эту тему восходят к ранним годам империи. Все они, без исключения, относятся к ремонту храмов имперскими инженерами, который проводился одновременно с восстановлением участков дорог, пришедших в негодность. Хроники, написанные в эпоху полководца Лотоса и его преемника, императора Хризантемы, утверждают, что достопочтенные Храмов Сердца боролись против установления империи. Кроме того, в сохранившихся хрониках эпохи Семи Золотых Королевств встречаются отрывочные упоминания о Храмах Сердца, в то время как некоторые поэты сомнительного происхождения пишут, что первый Храм Сердца был возведен в эпоху королей-колдунов, чтобы бороться с порочной природой колдунов, хотя это утверждение невозможно доказать или опровергать и, скорее, поставляет топливо для сенсационности поэтического воображения, а не трезвого поиска истины.

Таким образом, ясно только одно: Храмы Сердца существовали еще до основания Империи Спокойствия и, в той или иной форме, связывали воедино жизни и общество наших предков на протяжении многих поколений в далеком прошлом.

Из Официального Справочника Империи, составленного Лувиарой, теургисткой, работающей по заданию Внутренней Палаты Храма Сердца.

Элен задала жесткий темп, решив сосредоточиться на скорости и держаться подальше от призрака. Даже если он не был принцем, он был принцем. Это был парадокс, с которым она боролась. Убили бы стражи своего принца, если бы узнали, что в его тело вселился призрак? Знала ли Лувиара способ изгнать призрак с помощью теургии? Была ли Элен готова стоять в стороне и смотреть, как это делается? Если это вообще возможно — и, естественно, призрак сказал, что это невозможно. Разве Элен не была такой же плохой, как и призрак, потому что ничего не сказала и позволила ему продолжать использовать — красть — тело принца?

Пока. Пока. Пока.

Джесавура'алалин утверждал, что принц нужен ему только для того, чтобы добраться до севера, после чего он покинет тело, оставив его целым и невредимым. Она поверила ему, может быть, по плохим причинам, а может быть, и по хорошим, а, может быть, и по обоим. Может быть, ей просто нравилось оглядываться назад и видеть, как он гладит кору деревьев и подбирает случайно попавшиеся камешки, чтобы погладить их пальцами; видеть, как он улыбается про себя, когда чувствует на себе ее взгляд; видеть, как он смотрит на нее. Он не отводил глаз, как делал Кем всякий раз, когда приближался к ней. Кем не хотел ее видеть, как будто ее вид ранил его. Эту привычку он перенял у своей матери, когда она дулась неделями, но Элен не собиралась напоминать ему об этом, да и в любом случае, он с ней не разговаривал.

Она продолжала идти. Ей было легче быть впереди, оставив беспорядок позади, где ей не приходилось с ним сталкиваться. Некоторые вещи невозможно исправить, поэтому человеку приходилось выбирать, терпеть или, если представлялся шанс, бежать. Что касается Кема, она должна была дать ему пространство для маневра. Ей нужно было набраться терпения и дождаться подходящего момента.

Еще четыре дня они шли тяжелым шагом по горной тропе. Каждый день из каждой деревни выходил новый гонец. В каждой деревне были юноши, которые передавали сообщения между изолированными общинами.

В первый день их отряд миновал один Ров и две Канавы, на второй день — только две Канавы, на третий — группу из трех Канав. Всегда было одно и то же: жители деревни выстраивались вдоль тропы, будь то дождь или солнце. На четвертый день они миновали только одну крошечную Канаву, где все сорок семь душ преклонили колени на обочине тропы. Призрак коснулся головы каждого из присутствовавших детей, как будто вручил им подарок. Местные жители, конечно, так и считали. Как все это отличалось от воспоминаний о ее собственном детстве, когда то, что господин замечал скромную искупительницу, означало плохие новости.

На пятый день, вскоре после полудня, они прибыли в Ров Писгиа, большое поселение, в просторечии известное как Рыбацкий Приют. Многочисленные сушильные сараи, построенные на сваях вдоль берега горного озера, пропитали деревню отчетливым запахом рыбы.

Тропа вела прямиком к поселению, достаточно большому, чтобы его можно было назвать небольшим городком. Похоже, что все жители — 2139 человек — собрались у моста через ров, который окружал деревню со стороны суши. Барабаны у ворот отбивали веселое бам-бам-бам-бум в знак приветствия.

— Мы ведь не остановимся, верно? — спросил Симо. — Еще почти вся вторая половина дня впереди.

— Мы должны остановиться здесь. Главная тропа, по которой я обычно хожу, сворачивает на северо-восток. Здесь мы сделаем тайный поворот на боковую тропу. На той тропе негде укрыться на ночь. Если мы отправимся на рассвете, то сможем пересечь Разрез до наступления темноты.

— Если вы так говорите.

Его хмурый вид раздражал ее.

— Капитан, я неправильно веду вас?

— Я был бы счастливее, если бы у меня была геодезическая карта, чтобы вы могли показать мне, где мы находимся.

— Я была бы счастливее, если бы у меня была геодезическая карта. Но я всего лишь помощница-курьер, поэтому карта, которую я использую, существует только в моем воображении. У вас есть ко мне еще какие-нибудь вопросы?

— У меня их нет.

— Если позволите, Капитан, у меня есть вопрос.

— Задавайте.

— Что вы собираетесь рассказать архонту о своем деле?

Симо посмотрел на нее так, словно у нее выросли две головы.

— Принцу не нужно ничего рассказывать архонту. И она не станет расспрашивать. Если у меня возникнут еще какие-либо вопросы о том, как мы намерены действовать, я позову вас. Но архонту ничего не следует говорить.

— Я понимаю.

— Я надеюсь, что так и будет. — Покачав головой, он закончил: — Пусть Его Высочество устроится с таким комфортом, какой мы сможем найти в этом мрачном, примитивном месте.

— Деревня покажется вам не такой примитивной, как вы ожидали. Архонт гордится тем, что может позволить себе множество предметов роскоши.

Архонт радушно приветствовала принца и проводила его в хорошо оборудованный деревенский хостел, расположенный рядом с роскошно украшенным Храмом Сердца. Богатые запасы пресноводной рыбы в озере принесли процветание деревне, которая торговала сушеной рыбой по всему нагорью в качестве зимнего источника продовольствия. Местные жители гордились своим хостелом. В нем было три отдельных двора и специальные комнаты для торговцев, готовых заплатить за частный сад и баню с подогревом. Пока архонт и эскорт принца суетились, размещая принца в апартаментах, Элен удалилась в пристройку, где обычно спала.

В крошечном внутреннем дворике пристройки был крошечный фонтан с водой из озера, таз для умывания и спальная комната с парой двухъярусных кроватей и, слава Высоким Небесам, хорошим кирпичным очагом.