— Принц — не один человек, помощница-курьер.

— Я хочу сказать, что дорога становится все уже. Она предназначена для пешеходов и вьючных животных. Но не для колесных экипажей, запряженных животными. Здесь нет места. Мы свалимся через край.

Он не ответил, даже не обратил внимания на ее предупреждение. Они покатили вверх, и пантеры напряглись, поскольку подъем становился все круче. Она посмотрела на тропу, которая вилась серпантином к вершине хребта, прикидывая, где тропа окажется уже колес на каретной оси. В какой момент ей придется прыгать? Когда колеса соскользнут с края выровненной дорожки, и карета покатится по крутому склону? Могла бы она подать сигнал Кему? Она оглянулась, но он, ухмыляясь, болтал с Ипис, не подозревая об опасности. Ее тело напряглось. Гадюка мгновенно проснулась, почувствовав прилив адреналина.

Но каким-то образом кареты продолжали подниматься. Каким-то образом тропа оставалась достаточно широкой. Было ли то, что она видела, иллюзией? Действительно ли она была шире, чем она думала? Не ошиблась ли она?

И все же ей казалось, что колеса катятся по пустому воздуху, словно удерживаясь на невидимой поверхности. Неужели теургистка использовала магию? Скромная помощница-курьер не была посвящена в такие тайные знания. Такие люди, как она, никогда не смогли бы получить доступ к режиму интенсивного обучения, необходимому для овладения этим искусством. Даже если бы у нее была такая возможность, она никогда не стала бы рисковать тем, что имперские чиновники обнаружат гадюку.

Тем не менее, осознание того, что это была магия, могло бы успокоить нервы при подъеме, даже для такого человека, как она, который не так-то легко поддавался панике. Было невозможно избавиться от видения, как они снова и снова кувыркаются, а карета разлетается вдребезги вокруг ее изувеченного тела. Ее рука вцепилась в поручень кучера. Если Хемерлин и заметил это, то был достаточно добр, чтобы не насмехаться над ней. Но, скорее всего, дворцовому слуге было просто наплевать на ее беспокойство.

С толчком, вызванным внезапным ослаблением давления, они достигли вершины хребта. Элен с усилием разжала руку. Здесь тропа расширялась и бежала как на север, так и на юг вдоль пологого заднего склона хребта. Длинная седловина на юге переходила в долину, где находилась деревушка, а на севере и востоке переходила в изрезанные холмы.

Позади них, на гребне, показались две другие кареты. От жеребцов и кобыл поднимались струйки пара, напомнившие Элен о нитях Споры, но, вдохнув, она не почувствовала запаха розового масла, только запах металла, напомнивший ей о кузнице. Капитан Симо шагал в хвосте процессии в сопровождении двух стражей, каждый из которых держал лук.

— Север, — сказала она.

Хемерлин направил пантер на север. «Где была Спора?» — спросил он.

— Там, среди костей.

На землю опустились сумерки. Тусклое пятно света осветило груду костей и руины заброшенной деревни, находившиеся за ней.

— Скоро стемнеет, — добавила она. — Нам нужно спуститься к подножию мыса. Там есть деревушка, где мы сможем переночевать. — Бедный Урнессо. Что бы он сказал о ее новом «положении» в свите принца? — Их канава должным образом полита и посыпана солью в соответствии с императорскими предписаниями.

— Сегодня полнолуние. Мы можем путешествовать при свете луны. Работа стражей — быстро выполнять поручения императрицы. Мы продолжим путь. — Его тон не допускал возражений. Внезапно он застыл, уставившись на мыс. — Что это за здания? Вон там, вдалеке.

Изнутри кареты раздались два стука. Хемерлин остановил пантер. Остальные кареты тоже остановились. Слуга спрыгнул с подножки в задней части кареты и поспешил вперед, чтобы открыть дверцу. Принц вышел. Он указал кнутом.

— Это и есть Шпили? — спросил он.

Лувиара вышла из второй кареты, вытирая лоб платком. Она выглядела такой потной и усталой, как будто только что закончила тяжелую пробежку.

— Ваше Высочество?

— Я спросил, это и есть Шпили?

Лувиара заметила Элен на сиденье кучера.

— Помощница-курьер, это и есть Шпили?

— Да, Достойная Собеседница. На мысе сохранился треугольник невредимых Шпилей. Как сказал поэт, «лучше всего любоваться издалека».

Лувиара повторила принцу слова Элен.

— Невредимых! — воскликнул он.

Шпили сверкали в последних золотистых лучах заходящего солнца. Если бы она была призраком, желающим привлечь добычу, подумала Элен, она не смогла бы представить себе более привлекательного зрелища. Принц уставился на Шпили, как человек, который испытывает жажду и наконец-то увидел воду.

После продолжительной паузы он обратился к капитану Симо.

— Я читал, что человек может увидеть чудеса, если поднимется на нетронутый комплекс Шпилей в ночь полнолуния. Мы должны отправиться туда немедленно.

Элен обратилась к Лувиаре:

— Ваше Достоинство, я не советую вам отправляться в такую экспедицию, потому что…

Принц забрался обратно в карету, пока она говорила. Он обратил на Элен внимания не больше, чем на камень. Когда дверца с грохотом захлопнулась, она замолчала. Бесполезно биться головой о барьер, который она не в силах преодолеть.

Внизу появился Симо и посмотрел на нее снизу вверх.

— Помощница-курьер, вы пойдете со мной и покажете, где вы обнаружили Спору.

Сжав губы, она подавила предупреждение. Здесь у нее не было власти. Закинув рюкзак на плечо, она спустилась вниз.

Кареты покатили дальше. Кем не оглянулся, когда она осталась с Симо и двумя другими стражами.

Элен доводилось работать с геодезистами и часовыми, но никогда со стражами. Соблюдая осторожность, она прижала сложенные руки к груди в знак уважения.

— Вперед, — сказал Симо. Он обнажил тонкий меч, выкованный из очищение-стали с характерным иссиня-черным блеском. Один из стражей, Джирви — длинные-черные-волосы-собранные-в-пучок, — держал свой лук при себе, в то время как другая, Ксилси — короткая-стрижка, — повесила лук за спину, заменив его на копье с наконечником из очищение-стали.

С кинжалом в руке Элен двинулась вперед, указывая словами и жестами, куда она обычно ставит ноги. Они последовали за ней с молчаливой решимостью охотников. Ветер шелестел в траве, колючие кусты с черными шипами-когтями щелкали и постукивали. Шуршание мышиного хвостика, исчезающего под цветущим кустом, привлекло внимание Симо. Элен напряглась. Симо вытянул руку и, потирая пальцы, словно вытирая с них пыль, насвистел странную мелодию. Словно под заклинанием, мышь выползла из куста. У нее была здоровая коричневая шерстка и яркие черные глазки. Симо щелкнул пальцами, и она умчалась прочь.

— Активная мышь — признак здоровой окружающей среды, — сказал он, кивнув. — И пение птиц. Я слышу скальных голубей, малиновок и ширококрылов.

В отличие от принца, стражи не игнорировали Элен, как будто ее не существовало. И не подвергали сомнению каждый ее шаг, как это делал Хемерлин. Она подвела их к куче костей, кратко описала ее историю и местные предания, а затем опустилась на колени, чтобы показать им пепельный шрам на том месте, где она убила Спору. Ксилси потрогала шрам кончиком своего копья. Симо рассыпал какой-то порошок вокруг и поверх высохшего скелета куста, чью сущность — жизненную энергию — поглотила Спора. Он произнес слова на певучем языке, который Элен не узнала. Порошок замерцал. Что-то шевельнулось, не похожее ни на тень, ни на свет, и она подумала, что это, возможно, соляной дух, но спрашивать не стала. Это было не похоже на тех соляных духов, к которым у нее был доступ. Может быть, когда-нибудь Кем узнает.

Сверкающая пыль закрутилась, поднимаясь к небу, но затем вернулась обратно — как будто нарочно — и агрессивно пыхнула в Элен. Резкое шипение пронеслось мимо ее лица, дунув в глаза. Давление рассеялось, и дух исчез.

— Странно, — сказал Симо, глядя на нее, но вместо того, чтобы сказать что-то еще, пожал плечами и встал. — Я удовлетворен тем, что от этого вторжения ничего не осталось.