— Лесными Волками, вы имеете в виду, — пробормотал Джирви.

Она взглянула на него и продолжила.

— Они пришли из южного леса, чтобы торговать в порту Вартик, на берегу Алмазной бухты. Что касается Кровавых Волков, то они с нами не разговаривают. Они только нападают. Ни один имперский солдат или простой крестьянин, захваченный ими в плен, так и не вернулся.

Симо прочистил горло в качестве прелюдии к выступлению. Остальные послушно приготовились ждать его мудрых слов.

Капитан заговорил серьезным тоном.

— Я путешествовал по востоку и вдоль спорного северного побережья. Айвуры необычайно сильны и быстры, потому что несут в себе черты зверей. Вот почему они не похожи на нас. Мы люди во всех отношениях, которые одобряют Высокие Небеса. Они монстры, даже если не выглядят таковыми.

Элен украдкой наблюдала за призраком, который слушал со своим обычным выражением напряженного любопытства. Она не могла быть уверена, что он думает обо всем этом, и что для него знакомо, а что ново.

— И все же люди тоже могут быть монстрами, как мы знаем из рассказа Пять Кузенов-Каннибалов, — сказала Ксилси.

— Это просто выдуманная история, — возразил Джирви.

— Кто сказал, что в ней нет правды? — добродушно спросила Лувиара. — Неужели вы хотите сказать, что мы, люди, никогда не поступаем порочно или чудовищно? Никогда не лжем, не воруем, не обманываем и не убиваем без уважительной причины?

— Нет, нет, конечно нет, — поспешно сказал он.

Ксилси хихикнула, затем замолчала, вытерев рот тыльной стороной ладони под острым взглядом Симо.

Лувиара продолжила.

— Если вы хотите знать мое мнение, почерпнутое за многие годы странствий по окраинам империи, я бы сказала вам, что айвуры похожи друг на друга не больше, чем любые двое из нас. Среди предположительно мирного лесного народа могут быть вспыльчивые и жестокие люди, и точно так же среди Морских Волков могут быть те, кто плавает в одиночку из безграничной любви к морю и никому не желает зла. Мне показалось, что айвуры, которые сейчас живут на границе с Запустением, хотят просто засадить Запустение, чтобы там снова могли расти растения и деревья. Что касается Кровавых Волков и их пауков, то мы видим их армию. Кто может сказать, на что похожи их города или лагеря, расположенные вдали от границы, где ведутся сражения?

— Вы защищаете их агрессию? — спросил Симо. — Я потерял друзей и родственников на восточной границе!

Лувиара прижала руку к груди.

— Прошу прощения, Капитан. Я не хотела тревожить ваше сердце. Это правда, что у меня никогда не было возможности поговорить с кем-либо из айвуров, которые служат в этом ужасном войске. Несколько лет назад, когда я путешествовала по востоку, я услышала, что пленник из войска был взят живым. Естественно, я поспешила в форт, где, как говорили, содержался пленник, но когда я добралась туда…

Она замолчала, посмотрела на опустошенные тарелки и положила себе на тарелку последний кусочек пирога. Элен могла поклясться, что Лувиара заметила, как все подались вперед. Как и любой рассказчик, собеседница наслаждалась их предвкушением.

Но Ксилси неожиданно и грубо прервала ее.

— Мне это не интересно. Мой брат погиб на востоке, сражаясь с этим войском. В своем последнем письме домой он писал, что их маги создали Спору. Мы не поверили в это и решили, что это просто история, но потом мы получили сообщение, что он умер, превратившись в монстра, пораженного Спорой, поэтому его роте пришлось сжечь то, что осталось от его тела, в полевых условиях; они даже не смогли отправить его прах домой. Именно это заставило меня принять решение стать стражем. Чтобы я могла научиться сражаться со Спорами.

— Вы не всегда хотели быть стражем? — спросил Кем. Все посмотрели на него с любопытством, так как это был первый раз, когда он заговорил с начала обсуждения.

— О, нет, вовсе нет. — Ксилси улыбнулась, разминая свои сильные руки, к ней вернулось хорошее настроение. — Я хотела стать мастером по вышивке. Вы всегда хотели стать стражем, Кем?

В его взгляде было что-то отстраненное.

— Да. Это то, о чем я всегда мечтал.

Эти тихие слова прозвучали для Элен как пощечина. Он никогда не признавался в этом ни ей, ни своей матери. Никогда. Его слова больно ранили — они были брошены так буднично, да еще людям, которых он едва знал, но которые теперь стали его товарищами на всю жизнь! И она, вырастившая его, никогда не сможет стать для него другом. Он даже не взглянул на нее. Неужели он уже выбросил ее из своей жизни? Не то чтобы она винила его, но этот момент был таким горьким, и она была так зла на себя за то, что ей не хватило смелости сказать ему правду.

— Вы не закончили свой рассказ о захваченном пленнике, — сказал призрак.

Лувиара озадаченно посмотрела на него.

— Я уже рассказывала вам эту историю, Ваше Высочество.

— Здесь сидят те, кто ее не слышал. — Он сделал широкий жест, который легко истолковать как приказ сделать подношение. — Неоконченная история — это прерванный полет, верно?

Снаружи зазвенел колокол, звук был приглушен стенами. Дверь открылась, вошел хранитель и поклонился.

— При всем уважении, любезные гости, после заключительной молитвы пора погасить все огни. Я должен попросить вас удалиться на ночь в хостел.

Призрак сразу же поднялся, сигнализируя о своем согласии с порядком жизни в храме. В молчании они вернулись в казарму. На улице было холодно, в воздухе чувствовался легкий мороз. Внутри, в длинной комнате, от кирпичного очага исходило приятное тепло. Они быстро приготовились, вымыли руки, сняли сапоги. Элен завернулась в одеяло и плащ, полностью одетая, если не считать верхней туники. Хранитель подождал, пока все улягутся, затем потушил фитили и закрыл дверь. Никто не проронил ни слова. Элен закрыла глаза и погрузилась в сон.

Прикосновение к ее руке, такое же короткое, как взлет бабочки, разбудило ее. Было совершенно темно, но она знала, что это был призрак. Она ощущала его присутствие, как тепло солнечных лучей на обнаженной коже.

— Я хочу кое-что тебе показать, — прошептал он.

В комнате не было окон, поэтому единственным источником света была тонкая полоска лунного света, пробивавшаяся сквозь щель под тяжелой деревянной дверью. Она натянула ботинки и последовала за ним мимо спящих товарищей.

Снаружи стояла безоблачная ночь. Фулмо стоял у двери, словно окаменев, подняв лицо к звездам. Гагаст не пошевелился, когда они проходили мимо, и она не была уверена, был ли он зачарован этим местом или питался звездным светом, таким образом примерзая к миру.

— Здесь нет ламп, — прошептала она, когда они пересекали двор под звездами и убывающей луной.

— Ты уже знаешь, что тебе не нужна лампа, чтобы видеть ночью, так? И никогда не была нужна.

Да, но она не могла заставить себя подтвердить это утверждение. Такое знание было опасным. Из-за него человека могли сжечь. Неудивительно, что Кем разозлился. Она так много скрывала от него. То, что он слишком молод, являлось достаточно веской причиной, или, по крайней мере, было. Тем не менее, Кем стал достаточно взрослым, чтобы самостоятельно принимать решения, видеть мир сложным образом, своими собственными глазами, а не только глазами своей матери и тети. Даже если она на самом деле и не была его тетей, хотя и была ею в тех отношениях, которые имели значение. Конечно.

— Будь внимательна, — прошептал призрак.

Он открыл ворота, которые пропустили их в ту часть храма, которую она никогда не видела.

— Я не думаю, что нам позволено…

— Принцы могут ходить, где им заблагорассудится. Это все, чему я научился за время своего пребывания здесь. Сюда.

Он обошел столовую и кухню кружным путем, миновал спальное крыло и прошел в заднюю часть храма, где во внутреннем, вымощенном брусчаткой дворе, прямо напротив склона крутого холма, был разбит сад. Воздух был холодным, и все же, находясь рядом с призраком, она чувствовала, что ее окутывает аура лета.