Его молчание было приглашением. Она так долго сдерживала себя. Было удивительно осознавать, что теплое чувство в ее сердце было смелой надеждой. Она могла бы рассказать ему.

Она могла бы рассказать ему, и он отнесся бы с уважением к ее искренности.

— Ваше Высочество! — крикнул кто-то у них за спиной.

Призрак издал тихий стон, но было слишком поздно. Двое всадников, скакавших галопом, наконец-то догнали их.

За пределами Манора травянистые луга перемежались с отдельными перелесками, деревья росли вокруг прудов или вдоль ручьев. Не было ни одного святодерева. Вместо этого на открытой местности паслись стада овец. Пастухи прикрывали глаза от солнца, глядя на далекую дорогу, на проезжающие экипажи и всадников.

— Так много овец! — воскликнула Ипис с широкой улыбкой.

Ксилси выглядела раздраженной. Впервые она заговорила резко, в точности как женщина, которая выросла настолько уверенной в своем положении в мире, что могла бы даже подумать о том, чтобы отругать принца.

— Ваше Высочество, если мы должны охранять вас, это означает, что мы должны ехать рядом с вами и впереди, чтобы быть уверенными, что бандиты, прячущиеся за кустами или устраивающие засаду вон в той роще, не превратят вас в подушечку для булавок.

На его лице промелькнула угрюмая гримаса. Было ли это проявлением эгоцентричной личности, которая, по его словам, была у него до того, как он стал одним из Лишенных, запертых заклинанием в ожидании своего шанса снова выйти в мир?

— Неужели ни у кого не может быть часа уединения в этом погруженном во тьму мире? — пробормотал он.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — резким тоном произнесла Ксилси. — Я не расслышала.

Элен поспешно спросила:

— Где мы остановимся в следующий раз?

Ксилси махнула Ипис, чтобы та ехала вперед и разведала рощу у дороги; она сама пустила коня легкой рысью рядом с каретой, что позволило ей разговаривать, а не кричать.

— Последний Привал на дороге. На карте это место называется Привалом Урвайн, но Мекво говорит, что местные жители называют его Овечий Мочевой Пузырь.

— Овечий Мочевой Пузырь? — Элен взглянула на призрака, на красивом лице которого застыло надменное выражение. Он не сделал попытки вступить в разговор. Казалось, он был искренне расстроен тем, что их доверительный разговор был так грубо прерван, даже если Ксилси была права.

— За этим должна быть какая-то история! — настойчиво сказала Элен.

— Действительно, должна быть, — сардонически протянул призрак.

— А, ну, — уклончиво сказала Ксилси, — это просто местная легенда, которую Мекки написал мне, потому что он знает, что я люблю хорошие истории.

— Мне не терпится ее услышать, — сказал призрак, явно все еще раздраженный тем, что его прервали, но знающий, что он не сможет прогнать Ксилси, не вызвав еще большего количества вопросов.

— Конечно, Ваше Высочество. Там есть большая река, которая течет на север, проходит через Пелену и впадает, как я полагаю, в Северный океан, но сейчас это все вне нашей досягаемости. Здесь, в провинции Лесоповал, земли к востоку от этой реки когда-то были самыми густонаселенными в регионе, они были известны сельским хозяйством, рыболовством и каменоломнями. До прихода Пелены фермеры привозили свою продукцию в Привал Урвайн, где был оживленный рынок. Однажды из-за катастрофических дождей единственный мост был размыт. Людям приходилось перевозить свою продукцию и зерно на овечьих мочевых пузырях, чтобы добраться до рынка. Название прижилось.

Элен оглядела местность. Она не увидела ни единого жилья.

— Сейчас это место не кажется особенно населенным.

— Когда Пелена накрыла весь этот северный регион, торговля умерла. На Привале до сих пор живет несколько человек, фермеры, пастухи и тому подобное, но, кроме магистрата, здесь нет даже Зала Стражи.

— Должен быть Храм Сердца, — сказала Элен.

— Да, согласно нашим картам. Именно там мы и остановимся.

— Если мы поднажмем, — сказал призрак, — то сможем достичь Дальнего Пограничного Бдения уже сегодня.

— Не раньше заката, Ваше Высочество.

— Мы в безопасности на дороге, даже ночью.

— Если найдем возможность сменить лошадей.

— Мы поднажмем, — сказал он. — Я встревожен тем, что гонец лорда Джении так и не вернулся. Я встревожен тем, что мы ничего не слышали о самом капитане Мекво. Вы не беспокоитесь о своем товарище, Ксилси?

Она немного помолчала, а затем мрачно произнесла:

— Именно поэтому я вызвалась на эту миссию, Ваше Высочество.

Он посмотрел на нее с искоркой веселья в глазах.

— Что, не для меня?

Она нахмурилась.

— Ваше Высочество, может быть, помощница-курьер научила вас шутить?

— Увы, боюсь, что нет. Я парень, который совершенно лишен чувства юмора.

Ксилси выглядела удивленной, затем озадаченной, затем бросила испытующий взгляд на Элен.

В ответ Элен одарила ее своей самой милой улыбкой.

— Я говорила Его Возвышенному Высочеству, что юмор подобен меду, на который, как известно, слетается больше мух, чем на уксус.

— Вы сравниваете моих верных стражей с мухами? — сухо спросил призрак.

Здесь, сейчас, когда они приближались к концу своего путешествия, с опаленным сердцем и сильным гневом, бушевавшим в груди — это было так несправедливо! — она поддалась своему худшему порыву:

— Вовсе нет, Ваше Высочество. Я считаю ваших стражей квалифицированными и надежными людьми, которые с готовностью следуют за всевидящим глазом, независимо от того, как их принц обращается с ними. И я имела в виду все заинтересованные стороны, которых должен убедить принц, если он хочет изменить характер своих обстоятельств. Человек, обладающий остроумием, кажется мне гораздо более убедительным, чем тот, у кого в заднице просто торчит золотой прут, позволяющий ему держаться прямо, а также есть средства, дающие его слугам возможность пороть тех, кто встает у него на пути.

— Помощница-курьер, вы переходите границы дозволенного! — рявкнула Ксилси. Ее лошадь шарахнулась в сторону, испуганная тем, как напряглась страж.

Призрак все это увидел.

— Может, она и перешла границы, Ксилси, но разве она не права?

Ксилси сдержала свой гнев.

— Все уважают вас, Ваше Высочество.

— Да, но я им не нравлюсь.

Ксилси ничего не сказала.

— Вот и ответ, — сказал он с насмешливой улыбкой. — Что лучше — быть любимым или обладать властью? Я спрашиваю вас.

— Кого вы спрашиваете? — возразила Ксилси с еще одним неожиданным упреком. — Наследницу Манора Бакассар или эту помощницу-курьера, у которой нет ни одного предка, чье имя она когда-либо упоминала?

— Я думала, мы друзья, — сказала Элен, застигнутая врасплох.

— Конечно, мы друзья! — огрызнулась Ксилси. — Я все еще могу злиться на тебя. Тебе не следовало этого говорить.

— Потому что я не знатного происхождения?

— Потому что принц будет казнен на выжженной земле за малейший намек на измену императрице. Все мы, кто едет с ним, будем казнены вместе с ним, если нас уличат в соучастии. Вот чего ты не понимаешь! Простите меня, Ваше Высочество.

— Здесь нечего прощать, — мягко сказал он. — Может быть, вы не правы, Ксилси?

— Нет, я права, и вы это прекрасно знаете. Не думайте, что я не догадалась о цели этой миссии, хотя и держала рот на замке. Появление таинственного посланника не могло стать для вас неожиданностью, и вы бы не поспешили на север, если бы не знали, что это может означать. Если Мекво замешан в ваших неприятностях, то я должна ему помочь. Это именно тот безрассудный поступок, который он совершил бы.

— Измена императрице?

— Не императрице. Она суровый руководитель в суровые времена, но у нее есть одна слабость.

— Какая? — спросила Элен, ей было любопытно, что выльется из Ксилси, когда она в таком настроении.

— Все знают, что наследный принц непригоден. Все, кроме его матери, императрицы. Так что дворец и Маноры загнаны в угол. Они должны поддержать вас, Ваше Высочество, или принцессу Асталин, в надежде, что один из вас поднимется в глазах императрицы. Но в то же время, они должны всячески демонстрировать свою поддержку наследному принцу. Должно быть, именно поэтому был убит грифон-разведчик. Принцесса Асталин знала, что вы направляетесь на север, и хотела помешать вам. Но почему именно на север? Вот чего я не понимаю. Дальнее Пограничное Бдение — тупик. Что в нем такого важного? Кто такой посланник и что это значит? Сегодня утром, после того как вы умчались, я наконец-то прямо спросила Симо об этом. Он отказался отвечать. Думаю, он сам не знает.