— Скорее всего, Манору Пелис, — предположила Ксилси.

— Разве это не один из Шести Благородных Маноров? — спросил Кем. — Почему они должны быть в провинции?

— Манор Пелис решил заняться торговлей святодеревом. Они получили разрешение императрицы открыть филиал Манора в восточной части Лесоповала. Мы остановимся на ночлег в Маноре Северный Пелис. Если доберемся туда к ночи!

Примерно через лигу ландшафт перешел в пологие холмы. Плантации саженцев сменились зрелым лесом, в котором росли черная береза, песчаный дуб и редкие белые сосны. Цвели почвопокровные многолетники: фиолетовый чертополох, шишковидный кустарник и последние желтые соцветия солнечных искр. Когда они проезжали через широкий луг, Элен, как удар, ощутила усыпляющий аромат голубых сокоцветов. Она не чувствовала запаха сокоцветов с тех пор, как они сбежали из Манора Дуэнн. Аовинг плела венки из сокоцветов, чтобы украшать волосы всякий раз, когда ее вызывали в покои лорда на ночь. Лорд Дуэнн считал это растение декоративным и красивым, но Аовинг использовала цветы, чтобы заставить его быстрее заснуть. Это были знания травника-целителя, о которых богатые и элегантные Маноры даже не подозревали и, следовательно, не могли от них защититься. Такими мелочами люди изо дня в день делали жизнь чуть-чуть более сносной.

Посреди полей появилась маленькая деревушка, расположенная за неглубокой канавой, наполовину заполненной мутной жижей, которая едва ли могла сойти за воду.

— Кто-то становится неаккуратным, — сказала Ксилси. — Элен, ты не могла бы занести это в свой дневник? Это нужно записать для Зала Карт.

— У меня есть полномочия фиксировать возможные нарушения только в интендантстве Орледдер.

— Меня это не волнует. Сообщи об этом своему интенданту. Мне кажется, что люди становятся ленивыми. Возможно, в последние годы не было Спор, и они думают, что угроза исчезла.

— Может быть, Плоская Пелена умирает, — предположила Элен, — и у нее не осталось Спор, которые можно было бы развеять по ветру.

— Хм. — Ксилси окинула ее оценивающим взглядом. — Интересная мысль. Продолжай.

Не упоминая о своем разговоре с призраком, Элен рассказала о геодезисте, который описал ей то, как выглядит Запустение в тех местах, где исчезла Пелена, и об идее Берри о том, что, если Плоская Пелена умирает, она тоже может просто исчезнуть, оставив после себя пустую землю, лишенную жизни, с возможно, измененными контурами, потенциально пригодную для восстановления.

— Интересная идея, — сказала Ксилси. — Тебе следует выучиться на геодезиста. Я скажу об этом Симо, а он может сказать об этом его возвышенному высочеству. Не то чтобы принц Гевулин имел какое-либо влияние на геодезистов, заметьте. Генерал-инспектор Имперского Ордена Геодезистов — старый болван, последний оставшийся в живых брат императора Гибискуса, если вы можете в это поверить.

— Как такое возможно? — спросил Кем. — Йоф заставил меня запомнить все годы правления восемнадцати императоров. Император Гибискус взошел на трон Лотоса восемьдесят шесть лет назад.

— Да, принц Даролин в то время был младенцем на руках. Ему было около сорока, когда император Гибискус умер. Сейчас ему, должно быть, девяносто. Однажды он, старый развратник, попытался шлепнуть меня по заднице, но я была проворнее и шлепнула его первым, что позабавило его еще больше. Но я могу часами утомлять вас рассказами о дворце — намного более зловещими и интересными.

— А вы можете? — взволнованно спросил Кем. — Если бы только Йоф был здесь. Он обожает такие рассказы.

Ксилси рассмеялась.

— Мы с Йофом закрыли бы винные лавки своими сплетнями.

— Это правда, что у императора Пиона было три жены и четыре мужа? — спросил Кем.

— Ты имеешь в виду знаменитые руководства по сексу?

— Руководства по сексу? — воскликнула Ипис. — Неужели существуют имперские руководства по сексу? Кем, ты краснеешь!

— Этот предмет лучше оставить в комнате класса, — сказала Ксилси. — Не то чтобы я не просматривала копии с большим интересом. Меня очень заинтриговали скульптуры репы.

Кем неловко откашлялся. Элен сморщила лицо, чтобы не рассмеяться.

Ксилси ухмыльнулась.

— Спроси меня о чем-нибудь другом, только не о пособиях по сексу или постельных секретах.

— А как насчет Скальтовой войны во времена правления императора Орхидеи?

— Ого! Генерал Сакор — один из моих предков!

— Легендарный герой, который носил копье со змеиным наконечником?

— Тот самый! Позвольте мне рассказать вам, как он получил это копье. Этого нет ни в одной официальной истории.

Дружеская беседа облегчила душу Элен. Она могла справиться с чем угодно, пока знала, что с Кемом все будет в порядке.

История Ксилси была длинной и запутанной. Когда в полдень они остановились, чтобы сменить лошадей и сходить в туалет, Элен поменялась местами с Кемом, чтобы парню не приходилось вытягивать шею и задавать новые вопросы.

Когда Элен втиснулась рядом с Ипис, молодая страж вздохнула.

— Я умру от скуки.

— Тебе не понравилась история?

— Да, не понравилась. Мне нравится рутина. Мне нравится знать все детали того, что нам нужно сделать, в том порядке, в котором мы должны это сделать. Истории и хроники слишком запутаны, кусочки правды среди полулжи. Никто ни в чем не согласен.

Эти слова заставили Элен вспомнить, как она стояла на берегу Пелены рядом с призраком. Ты настоящая история, сказал он, словно это был подарок, сокровище. Но Ипис тоже была права: Элен была запутанной историей, в которой были недосказанная ложь и обрывки правды, залатанная одежда и дыры, которые она никогда не собиралась заполнять. Ей нужно было понять, как выполнить требование Ао о том, чтобы они никогда не говорили о прошлом. Или эту дверь закрыла Эл?

Правильно ли было предлагать Кему только обрывки? Конечно, сын Ао должен был знать, что она любила его, даже когда не всегда знала, как это показать, кроме как критиковать. В детстве ни Эл, ни Ао никто никогда не предупреждал, не учил, не поправлял и не ругал вообще ни за что, потому что они были всего лишь искупительницами, жертвами, которых рано или поздно поглотит Спора. Так зачем беспокоиться? Предупреждать его, поправлять, бранить — так Ао давала понять своему ребенку, что она его любит.

Охотники за Солнцем катились вперед по провинции Лесоповал. Несмотря ни на что — на скорость экипажей, на стражей вокруг нее, на гадюку в сердце — она вздрагивала, видя темно-зеленые и оранжево-коричневые цвета одежды жителей деревни, цвета, которые она никогда не видела в Орледдере. Обрывки местных песен и ритм речи на местном диалекте тоже заставляли ее вздрогнуть. Она продолжала высматривать людей, которые могли бы выскочить из леса верхом на своих лосях и потребовать, чтобы ее передали суровому правосудию Манора Дуэнн, и Кем будет увезен, несмотря ни на что. К счастью, они находились в северо-восточном регионе, далеко от юго-запада, где правил лорд Дуэнн. Она была рада, что они оставили его в Привале Орледдер. Пусть разглагольствует и изрыгает слюни. Он застрял на перекрытой дороге. В ловушку попал охотник, а не жертва.

Ближе к вечеру они проехали мимо разрушенных остатков плантации священного дерева: молодые деревья были срублены, зелень обуглена. Пахло так, словно вандалы нагадили у дороги, чтобы выразить свое презрение. Около десяти рабочих разгребали мусор. Они нервно вздрогнули при звуке подъезжающих экипажей и окликнули друг друга. Появились трое вооруженных людей с луками наготове. Узнав знамя стражей, они жестом приказали рабочим возвращаться к работе.

— В Маноре Северный Пелис дела обстоят не так уж мирно, — сказала Ксилси, необычно мрачно нахмурившись. — Но, думаю, мы скоро это выясним.

ВЕЛИКИЕ ДИНАСТИИ ВСЕГДА влияли на политику империи и, порой, надиктовывали императорские решения.

Во времена Семи Золотых Королевств эти династии называли себя кланами и распространяли свои родственные связи и клановые дома по всем семи королевствам. Таким образом, по мере того, как кланы набирали силу, не имело значения, говорит ли член клана на форси или на индикале, носит ли он простую западную одежду или южные блестящие ткани, и воюет ли Горсим с Асдирией. Кланы принимали своих родственников в своих клановых домах, независимо от того, откуда они пришли и как далеко путешествовали. Член клана мог родиться на западе, иметь западный акцент, имя и внешность, но в восточных или южных залах его принимали бы так же радушно, как если бы он родился там вместе со своими родственниками по клану.