— Шепчущая ограда! Хм. Я хочу увидеть Запустение.

— Нет, не хотите. — Он устало потер лицо.

Теперь Элен понимала, что потеря старого друга — брата, возлюбленного, кем бы он ни был для него — сломила Берри.

Элен подозвала Кавну и попросила принести еще выпивки, затем вторую порцию и заставила Берри немного поесть. В конце концов, она заставила его посмеяться над известной комедийной пьесой, которую они оба видели. Сколько полных ведер опрокинул презренный капитан по ходу пьесы? Семь или восемь? Что было в каждом из них и в каком порядке? Вино. Вода. Ферментированные яблочные корки. Угли. Моча. Экскременты. Пауки. Они не смогли вспомнить восьмого. Но не Споры, нет, потому что это было бы совсем не смешно.

Той ночью в бараке для младших чиновников чье-то тело, как будто случайно, скользнуло на койку Элен, когда она была там. Она сильно ударила незнакомца в живот, и он задохнулся, а затем разрыдался, потому что это был Берри, оплакивавший своего потерянного друга. Поэтому она позволила ему лечь рядом с ней, оба были одеты, потому что он просто хотел утешения, как щенки в корзинке. Такой маленький, и его так трудно найти. Утром, когда она проснулась, он уже ушел.

На рассвете пятого дня Элен и стражи собрались во дворе тихого хостела Привала Итумиэль, ожидая своих лошадей. Экипажи были поданы и готовы к отправлению. Ксилси ухмыльнулась, когда принц вышел из имперской резиденции, выглядя встревоженным. Примечательно, что даже по прошествии нескольких дней его волосы так и не были уложены заново. Они становились все более распущенными и тусклыми. Иногда, когда он думал, что никто не видит, он принимался чесаться.

Интендант Берел торопливо шла за ним, кланяясь на ходу.

— Прошу вас, Ваше Возвышенное Высочество, я не хотела вас обидеть. Такое повышенное внимание было бы знаком чести для моей сестры. У меня есть молодой кузен, если вы так предпочитаете. Я не хотела этого предполагать.

Он остановился и посмотрел на нее сверху вниз, по его лицу пробежала тень, как будто его охватил гнев.

— Конечно, вы хотели это предположить. Вы и ваша компания покинете нас. Сейчас.

Берел отпрянула, явно испуганная, но в ней была жилка жадности, и она заискивающим тоном упрямо продолжила:

— Но, Ваше Высочество, сегодня мы доберемся до Южного Плоского Бдения.

— Я доберусь сегодня до Южного Плоского Бдения. Вы, с другой стороны, можете вернуться в Привал Фарледдер или, откровенно говоря, отправиться в Пелену, если вы так предпочитаете.

Его взгляд метнулся к портику. В дверях появилась сестра Берел, ее плечи вздымались от сдерживаемых рыданий — симпатичный принц уезжал из ее жизни.

— Это все. Вы свободны.

Стражи выглядели такими довольными таким поворотом событий, что Элен невольно спросила себя, какой была их жизнь в последние четыре дня. Когда они выехали, Симо ехал впереди, рядом с призраком, который казался беспокойным и нетерпеливым, даже раздражительным, если кто-нибудь был настолько глуп, чтобы попытаться заговорить с ним. Возможно, это было потому, что они приближались к Плоской Пелене. Элен почувствовала, как мощное течение неумолимо затягивает ее тело в темноту. Вода, затягивающая ее в свои непроницаемые глубины.

Откуда взялось это воспоминание о воде? Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить, но осталось только смутное представление о ночном небе, усыпанном звездами, и о том, как соленая вода плещется об ее обнаженную кожу. Это было старое воспоминание о безымянной земле, странное и тревожное.

Гадюка пошевелилась, желая вырваться наружу. Она почувствовала Пелену, точно так же, как лошадь направляется в свою конюшню, как голубь летит на свой насест, как сердце снова и снова приводит путника домой, к людям, которых оно любит.

Ближе к вечеру дорога перевалила через невысокий подъем. Они оглядели то, что когда-то было широкой долиной, а теперь превратилось в плоское море бледного тумана.

Вдалеке, на краю Пелены, возвышалась башня Бдения, построенная из святокамня. Ее поддерживали несколько каменных зданий, окруженных стеной из святокамня и садами; все строения окружал ров, через который был перекинут мост с воротами. Все остальные признаки жилья исчезли час или более назад. Никто из тех, кто не был обязан, не захотел жить так близко к Пелене.

У Пелены была четко выраженная береговая линия. С одной стороны, примерно на пятьдесят шагов назад почва была очищена от растительности и засолена. С другой стороны, как одеяло, лежала Пелена. Никакие волны не тревожили ее. Ветер не оставлял на ее поверхности никаких следов. Она просто лежала неподвижно, как низко стелющийся туман в безветренный день.

За Бдением дорога шла прямо через Плоскую Пелену. Ее было легко разглядеть, потому что белый туман рассеивался с обеих сторон примерно на ширину ладони от камней фундамента. Дорога ведьм; честно говоря, ее магия была достаточно сильна, чтобы рассеять Пелену.

С другой стороны, примерно в двух лигах, виднелись возвышенности провинции Лесоповал. Она не хотела возвращаться в провинцию Лесоповал. Никогда, ни за что.

И все же теперь, после стольких дней, проведенных со стражами — и с призраком — она поняла, что готова рискнуть и отправиться в Лесоповал, если это позволит ей выяснить, что происходит. Почему принц спешил в Дальнюю Пограничную Пелену? Что ожидало его там? И почему для него было так важно сохранить это в тайне?

В карете интенданта был установлен дорожный рожок, похожий на тот, что сопровождал дворцовые экипажи, и он извещал о визите принца. Высокий, резкий звук рожка прозвучал пять раз, когда они преодолели последнюю лигу пути до Бдения.

К тому времени, когда их экипажи подъехали к мосту через ров, на мосту их уже ждали стражи в дисциплинированном строю. Они поклонились, когда экипажи проезжали мимо, а затем выстроились позади в качестве почетного караула. Свора собак, охотников на Спор, трусила сзади в строгом порядке, сосредоточенно принюхиваясь, как будто они могли обнюхать каждую кочку на пути.

За рвом тянулись сады. Их готовили к зиме и укрывали соломой. Была собрана даже айва. Дым поднимался из закрытого сарая, где, судя по запаху, коптили мясо на зиму.

В сельской местности имперская дорога была достаточно широкой, чтобы по ней могли проехать два экипажа. По мере приближения к стене из святокамня, окружавшей внутренние здания, она сужалась до ширины одной полосы. Это был эффективный способ контролировать въездное и выездное движение. Их экипажи проехали под аркой во внешней стене.

Элен никогда не бывала ни в Южном Плоском Бдении, ни в Северном. Они с Ао бежали из Лесоповала далеко юго-западнее, по другой дороге, которая пересекала Плоскую Пелену в другом месте. Но планировка каждого Бдения была во многом одинаковой. Чтобы проследовать по дороге через Пелену, путешественники должны были зарегистрироваться в магистрате, предъявить свое разрешение на поездку и получить разрешение на перевозку груза в соответствии с его декларацией. Те, кто выходил из Пелены, должны были представить свои транспортные средства и домашний скот для осмотра на наличие Спор, прежде чем получить разрешение продолжить путь.

За стеной дорога превратилась в однополосную улицу. Она вела мимо постоялого двора, конюшни, каретного сарая, здания магистрата, хостела для чиновников и, наконец, к площади.

Здесь экипажи остановились. Все вышли. Элен огляделась, пытаясь сориентироваться. Слева, то есть на западе, возвышался Храм Сердца с его обычным внутренним двором и фонтаном. Справа от нее, то есть на востоке, располагались большая кухня и склад. Прямо перед ними площадь заканчивалась на самой северной стороне стены из святокамня, ее сверкающие камни возвышались на высоту двухэтажного здания. В центре стены возвышалась башня Бдения, массивное сооружение высотой в полных шесть этажей.

Кем запрокинул голову и, разинув рот, уставился на вершину башни. Западная стена башни мягко светилась в тех местах, где лучи заходящего солнца отбрасывали мерцающие блики на ее святокамень. Он опустил взгляд и, инстинктивно, с улыбкой посмотрел на Элен, желая разделить с ней свой восторг и изумление, поскольку они всегда разделяли удивительную природу мира. Она кивнула, позволив себе слегка улыбнуться в ответ. Он был слишком поражен, чтобы вспомнить, что был очень зол на нее.