— Они люди или нет? — настойчиво спросила Элен.

Лувиара улыбнулась, удивленная этим вопросом.

— Вы думаете, я знаю?

— Я хочу услышать ваше ученое мнение, Ваше Достоинство.

— А. Хорошо. Из всех разумных народов мира айвуров легче принять за людей, чем сволтеров, гагастов или фрегиров. Или, очевидно, драконов. Но, по моему глубокому убеждению, они, как и остальные четверо, не люди. На самом деле, они не называют себя людьми. Мы никогда не должны совершать ошибку, думая, что они похожи на нас или хотят жить в гармоничном сообществе с нами, независимо от того, насколько они похожи на нас внешностью или очарованием их улыбок, а под очарованием я подразумеваю колдовство.

— Колдовство? Я думала, мы согласились, что практика колдовства была искоренена по приказу императора. Или, судя по стихотворению Последний Увядающий Цветок, была стерта с лица земли после падения королей-колдунов, много лет назад.

— Значит, мы должны надеяться, — мягко согласилась Лувиара. — Это больше, чем я хотела бы сказать, но люди не могут владеть магией, не жертвуя для этого собственной жизненной силой.

— Но теургистам не обязательно делать это, с их магией?

— У вас много вопросов, помощница-курьер. Но вы не аколит Храма Сердца, чтобы получать ответы. А, вот мы и пришли. Еда пахнет так аппетитно.

Хранитель держал лампу у открытой двери, которая вела в очаровательную комнату, отделанную деревянными панелями, с теплой кирпичной печью и длинным столом, уставленным блюдами.

У стола не было стульев, только скамьи по обеим сторонам. Стражи заколебались. Очевидно, скамьи стояли вне дворцового протокола. Элен спросила себя, что бы сделал принц Гевулин, окажись он здесь. Оказался бы он человеком, способным к адаптации, или нет?

Но, конечно, его здесь не было. После недолгого раздумья призрак уселся на середину одной из скамей и жестом пригласил Симо и Лувиару сесть по обе стороны от него. Джирви, Ксилси, Ипис и Кем сели напротив. Элен колебалась, пока хранитель не указал на скамью рядом с Лувиарой, которая кивнула. Таким образом, Элен оказалась за одним столом с принцем, хотя на самом деле он был призраком.

Хранитель прочистил горло. Это был пожилой человек, седовласый и жилистый. Принц, казалось, не внушал ему благоговейного страха. На его руках были большие мозоли; тяжелый труд или постоянные войны были частью его жизни.

— Достойная Собеседница, которая говорит от имени Его Возвышенного Высочества, мне поручено прислуживать вам и этим уважаемым путешественникам. Я новичок, недавно вступивший на путь хранителя.

— Мы не едим — спросила Лувиара, — в главном обеденном зале вместе с обитателями храма?

— Этот храм — храм безмолвия. Лишь немногим из нас разрешено говорить. Наша задача — руководить и служить тем, кто ночует в хостеле. Прошу вас, позвольте мне произнести благословение над едой, чтобы вы могли наесться досыта.

Призрак поднял руку, давая разрешение.

Хранитель пропел благословение и направился к двери. «Если вам понадобятся мои услуги, я буду снаружи. Мне запрещено слушать разговоры о мире за пределами храма». Поклонившись, он вышел и закрыл за собой дверь.

Тепло очага согрело всех. Мир, раскинувшийся за этими стенами, погрузился в зловещую тишину, не слышалось даже завывания ветра. Еда пахла восхитительно. Несмотря на грубость обстановки, обитатели храма ели вкусно: груши и грецкие орехи, тушенные с зеленью; бобы в сливочном соусе из козьего молока, приправленные луком, лавровым листом и тимьяном; пирог с луком-пореем и сыром, только что из духовки; буханки свежего ржаного хлеба; кабачковые оладьи с медом; засахаренная морошка, оставляющая липкую сладость на губах.

Лувиара взяла на себя резку и раздачу хлеба, но без Фулмо, который выполнял обязанности слуги, принц не знал, как ему питаться. В конце концов, Симо попробовал все блюда первым, после чего принц принялся за еду, так же, как и его свита, накладывая порции из общих тарелок.

Утолив первый приступ голода, принц оглядел стол. Он всегда проверял, изучал, пытался понять других, но также и то, как далеко он мог зайти.

Он сказал:

— Давайте продолжим в духе Зала Стражей. Симо?

— Как пожелаете, Ваше Высочество. — Симо кивнул Кему. — Новичок Кем, у нас принято обсуждать какие-либо темы за столом в качестве педагогического средства. У вас есть вопрос, который вы хотели бы задать?

Мальчик взглянул на Элен, сердито нахмурившись. Она напряглась. Он собирался разоблачить ее, осудить, отомстить?

Он отвел взгляд.

— Прошу прощения, Капитан. После такого долгого дня я чувствую, что очень проголодался, и мне не терпится съесть еще немного этой вкусной еды. Могу я просто послушать и тем самым поучиться?

Симо по-отечески улыбнулся.

— Конечно. Для вас все это в новинку. А как же остальные? О чем мы будем говорить?

— У меня есть тема для разговора, — сказала Ипис, вступая в разговор с таким энтузиазмом, что высокомерный Джирви оскорбленно посмотрел на нее.

— У тебя всегда есть, — пробормотал Джирви.

— По крайней мере, ей есть о чем поговорить и какие вопросы задать, вместо того чтобы просто возражать или хранить задумчивое молчание, — парировала Ксилси.

Симо выразительно постучал ладонью по столу.

— Его Возвышенному Высочеству нет необходимости участвовать в наших тривиальных спорах. Прошу вас, ведите себя в его присутствии с должным достоинством.

Они прижали руки к сердцу. Кем, заметив этот жест, поспешно повторил его, но как только они разжали руки, он вернулся к поеданию оладий с выражением изумленного восторга на лице.

Ипис обратилась к Лувиаре.

— По дороге в обеденный зал я не могла не услышать, как Достойная Собеседница говорит об айвурах. Когда мой Манор отправил меня в Зал Стражей, я надеялась увидеть айвура в Городе Сердечного Покоя. Должна признаться, я была так разочарована.

Ее прервал Джирви:

— Наш нынешняя милостивая императрица изгнала всех айвуров из центральных земель, даже тех, которые поселились в квартале иностранцев во времена правления императора Жасмина.

— Да, я думаю, Ипис это знает, — со смехом сказала Ксилси. Казалось, ей доставляло удовольствие поддразнивать Джирви, который хмуро посмотрел на нее. — Моя благословенная бабушка родилась во времена правления императора Жасмина. Она никогда не видела город без айвуров, пока не были введены запреты. Она всегда говорит, что считала их местными жителями, а не чужаками.

— А как насчет тебя? — спросила Ипис. — Ты родилась в одном из шести Благородных Маноров.

— Я выросла в западной ветви нашего Манора. В Элегантном Городе нет айвуров. Но в детстве я каждый день слушала истории своей бабушки. Я была в восторге от того, что однажды сам увижу айвура, прогуливающегося по улицам столицы. По ее словам, среди них были послы, купцы и философы, ремесленники и поэты, танцоры и барды. Даже наемники с мрачными лицами. Но потом меня отправили в Зал Стражей, в тот самый год, когда императрица Магнолия изгнала всех айвуров из сердца страны. Так что я так и не смогла их увидеть.

— Я слышала, что они симпатичны и стройны, как рыси и пантеры, — с придыханием сказала Ипис, — и, как грифоны и сарпы, великолепны в своей смертоносности, и, как лошади, бегают с такой красотой, с которой не сравнится ни один человек.

— Как поэтично. — Джирви устало покачал головой. — Они убийцы. Охотники и воины.

Ипис проигнорировала его.

— Но ведь вы так много путешествовали, Достойная Собеседница? Вы видели айвура и разговаривали с ним?

— Да. — Лувиара подкрепила свои слова ложкой засахаренной морошки, и сладость заставила ее улыбнуться. — Я гуляла по гавани Северного Антиниса и разговаривала с теми, кого Морские Волки называют завещателями. Эти завещатели — единственные из них, кто может разговаривать с посторонними. Я обменивалась историями и песнями в деревнях, называемых «владениями», где поселились многие айвуры, вышедшие из Запустения. Я даже разговаривала с делегацией лесных айвуров, таинственного народа, называемого Сталкерами.