— Честно говоря, я совершенно не помню, как и когда я его получила.

Он ухмыльнулся.

— Как я и мой сломанный мизинец.

— Ты и твоя репа, — парировала она.

Он чуть не рассмеялся, но тут же посерьезнел.

— Симо объявил приказ принца: ты должна присоединиться к свите, вместе с Фулмо и Лувиарой, а также с нами, стражами. Это правда? Как это может быть правдой? Что происходит?

Она ответила, тихим голосом:

— Он знает о призраке, обо всем, что произошло, когда призрак завладел его телом, о чем он не должен был знать. Предполагалось, что он как будто спал. Но он все видел и слышал.

Она не могла заставить себя упомянуть об амбициях принца и о той роли, которую он отводил Элен в этих амбициях. Не то чтобы она не хотела рассказывать Кему, но все это настолько выходило за рамки ее представлений о мире, что она не была уверена, с чего начать.

— О, конечно, — сказал он. — Если гадюка ядовита, она была бы идеальным, незаметным способом убить… ну… кого-то, кто, возможно, стоял бы на пути к положению, которого, по твоему мнению, ты заслуживаешь, если ты человек определенного сорта.

Она криво усмехнулась.

— Я вижу, что больше не могу ничего скрывать от вас, Страж-новичок. Кем, все это дело должно остаться секретом между нами, пока я не разберусь в ситуации, в которой мы оказались, и к чему это нас приведет. Что мы можем сделать, чтобы обезопасить себя.

— Я знаю это! — сказал он со вспышкой раздражения. — Кстати, я все еще зол на тебя.

Он легонько толкнул ее в плечо, чтобы обратить эти слова в шутку, но выражение его глаз говорило о другом.

— Нам есть о чем поговорить, — рассудительно согласилась она.

Он потер подбородок, затем глаза, прежде чем сочувственно посмотреть ей в лицо и спросить:

— Ты сожалеешь, что отвела меня в Три Шпиля?

— Из-за призрака и всего, что случилось из-за него? Нет. Никогда не жалей ни о каком мгновении счастья, которое выпадает на твою долю, каким бы мимолетным оно ни было и как бы оно ни закончилось. Дорожи им. Я рада, что встретила его. — Ей было больно произносить эти слова, хотя они и звучали правдиво в ее сердце. — Я рада, что жива, Кем, и я очень скучаю по твоей маме. Я бы хотела, чтобы она была сейчас здесь, с нами. Ну, может быть, не здесь, в этом конкретном Бдении. Она бы очень расстроилась, если бы снова стояла на этом месте и смотрела на север. Моя дорогая Ао. Самый храбрый человек, которого я когда-либо знала.

Он схватил ее за запястье — бездумно и без малейшего признака страха, он схватил за руку, которая была путем гадюки в этот мир, — и подтащил ее к окну, выходящему на север.

Дамба торчала, как пирс, вмурованный в смертоносный туман Пелены, ее обломанный конец был огражден перилами из святодерева. За концом дороги, почти скрытая густой дымкой, возвышалась скала в форме черепашьей спины, где она просидела весь день под палящим солнцем без воды и еды. Все, что находилось за скалой, скрывал густой туман, из-за чего невозможно было разглядеть продолжение дороги. Любой мог бы поверить, что скала-черепаха была последним куском твердой земли перед тем, как все поглотила Пелена. Что дорога заканчивалась у Бдения. Что это конец империи, конец обитаемого мира.

Кем смотрел на север, и на его чувственном лице отражалось столько эмоций, когда он размышлял о том, что узнал о детстве своей матери.

— Я хочу знать все.

Его слова прозвучали так тяжело, что в тот момент они казались слишком обременительными, чтобы их можно было вынести. Вместо этого она улыбнулась и дружески толкнула его в плечо.

— Все? Я могу вспомнить несколько недавних историй, которые, по твоим словам, ты не хотел слышать!

Он фыркнул, в ответ толкнув ее локтем.

— Ты знаешь, что я имею в виду! О тебе. О маме.

— Я не думаю, что смогу рассказать тебе все, — призналась она. — Я расскажу тебе столько, сколько мы оба сможем вынести. Я хочу, чтобы ты понял ее. Ты этого заслуживаешь. Она этого заслуживает.

Он вздохнул и, с грустной улыбкой посмотрев в сторону скрытого за горизонтом севера, обнял ее за плечи, демонстрируя дружеское расположение.

— Я никогда не думал, что моя Неделя Заявлений закончится таким образом.

— Как и я!

Снизу, через открытые окна, было слышно, как Ксилси и Ипис смеются над какой-то неизвестной шуткой. Во дворе застучали копыта, когда кто-то — Джирви? — подвел лошадей к поилке. Приближаясь, шаги стали громче, кто-то поднимался по лестнице.

Она посмотрела в сторону двери и снова твердо посмотрела на него.

— Кем, мое дорогое дитя, я не знаю, что будет дальше, но мы здесь, и мы вместе. На данный момент этого достаточно.

Во-первых, я благодарю моих щедрых подписчиков на Патреоне. Они получили представление о самой ранней версии вселенной Дороги Ведьм и даже проголосовали за несколько элементов мира, которые я затем включила в сеттинг. Ваше покровительство буквально дало мне возможность написать эту дилогию.

Выражаю благодарность моей группе бета-ридеров, Шери Эбису, Эмме Кэндон, Нику Кэндону и Кристл Янагихаре, которые были невероятно воодушевлены, читая черновой вариант. Гнезду — Алиетт де Бодард, Виду Крус-Борха, Зен Чо, Виктору Фернандо Р. Окампо и Рочите Лоэнен-Руис. Моим детям и их партнерам, которые всегда меня поддерживают. И спасибо моим многочисленным друзьям и знакомым-писателям, а также всему сообществу, которое поддерживает нас на пути к успеху в сложные времена. Я не смогла бы сделать это без вас всех.

И, как всегда, особая благодарность моему замечательному редактору Ли Харрису, его отважному помощнику (и ассистенту редактора) Мэтту Русину, издателю Деви Пиллаи, редакционным директорам Клэр Эдди и Уиллу Хинтону, редактору-копирайтеру Кристине Макдональд, художнику по курткам Радже Нандепу, дизайнеру по курткам Джесс Кайли, редактору-постановщику Сэму Дауэру, главному редактору Рафалу Гибеку, менеджеру по производству Жаклин Хубер-Родригес, дизайнеру Хизер Сондерс, публицистам Джослин Брайт и Сарасии Феннелл, маркетологам Эмили Хонер и Бекки Йегер, а также специалисту по маркетингу в социальных сетях Сэму Фридлендеру. Ваш профессионализм поражает воображение.