Ей следовало бы встать на колени и молить о пощаде, но она просто не могла заставить себя просить.

— Что я могу сказать в свое оправдание? Эти события застали меня врасплох не меньше, чем, надо полагать, вас. Если вы все видели и слышали, то знаете столько же, сколько и я. По правде говоря, вы знаете гораздо больше, поскольку видели и слышали все его разговоры, не только со мной. Не говоря уже о том, что он помешал вам в спальне, и о том, что лорд Джения, как заботливая тетушка, заплела заново ваши великолепные волосы.

Принц прижал хлыст к ее щеке с такой силой, что она моргнула, почувствовав, как его узелки врезались в кожу.

— Должно быть, это гадюка придает вам такую поразительную наглость. Посмотрим, как долго вы будете продолжать в том же духе теперь — вы под моей властью, как член моей личной свиты.

Она сглотнула, но не смогла вымолвить ни слова из-за давления хлыста. Его личная свита! Это была угроза, на которую у нее нет ответа. Нет ответа, нужно ждать возможности вырваться и убежать.

После того, как он с жестоким вниманием изучил ее лицо, он опустил хлыст.

— Ответьте на мой вопрос, помощница-курьер.

Благодаря долгой практике она сохранила свой тон холодным и ровным. Никогда не показывай им, как сильно они тебя задели.

— По выражению вашего лица, Ваше Высочество, я понимаю, что вы хотите услышать от меня что-то конкретное. Возможно, вы поделитесь со мной своими мыслями. Что именно вы хотите?

Хлыст дернулся в его руке. Она подождала, пока он успокоится, с удовольствием заметив, как на его лице промелькнуло раздражение. Но он не ударил.

Помолчав, он подошел к северному окну и поглядел на Пелену, постукивая хлыстом по бедру, стоя к ней спиной.

— Я поставил на это все, — раздраженно заметил он, глядя в окно.

— Что вы поставили, Ваше Высочество?

Он повернулся с мрачным выражением лица.

— Мою жизнь. И, значит, вашу. Вашу и этого юноши.

По телу пробежал холодок. Не то чтобы она боялась смерти, она слишком многое видала, чтобы поверить, что сможет избежать смерти, когда она придет за ней. Но только не Кем. Только не ее любимый мальчик. Еще нет. Не сейчас.

Она должна удержать внимание принца на себе.

— Ваше Высочество, вы собираетесь казнить меня?

— Казнить вас! Конечно, нет! Вы слишком ценная, и, несомненно, послана мне волей Высоких Небес. — Он взмахнул хлыстом к потолку, словно приветствуя всевидящие Небеса и их необъяснимые действия. — Вы идеальное оружие. Я думал, что все мои надежды рухнули и втоптаны в грязь. Но теперь все изменилось. Теперь, когда в моем распоряжении ваша гадюка, мой путь к трону свободен.

Выражение лица Элен напряглось от страха, настолько сильного, что она не смогла его скрыть. Он собирался использовать ее гадюку, чтобы убить того, кто стоял между ним и троном. Принцессу Асталин? Наследного принца? Саму императрицу? Она задохнулась от ужаса, не в силах вымолвить ни слова.

— Верно, — сказал он с удовлетворением заядлого спортсмена, привыкшего приходить первым во всех своих соревнованиях. — На волоске висят три жизни: моя, ваша и его. Кем умный и способный. Он будет хорошим стражем — до тех пор, пока вы его не убьете.

Необузданная ярость захлестнула ее, делая безрассудной. Она никогда не доставит ему удовольствия запугать ее.

— Если ты заставляешь кого-то, кто слабее тебя, действовать как волк вместо тебя, ты все равно остаешься волком, даже если с твоих зубов не капает кровь.

— Тенденциозно-поэтический образ, достойный придворного, — сказал он тоном, который ясно давал понять, что он презирает дворцовых придворных и их утомительные метафоры. Ее необдуманный вызов даже не поколебал его имперского самообладания.

— Если вы убьете Кема, мне не нужно будет сотрудничать с вами. Это поставит нас с вами в тупик.

— Вовсе нет. Именно ваша забота о нем делает вас идеальным оружием для меня. Вы будете служить мне или умрете. И все же перспектива вашей собственной смерти недостаточна, чтобы укрепить вашу преданность, так? Если вы умрете, умрет и мальчик. Если я умру, умрет и мальчик. Его жизнь, помощница-курьер. Вы понимаете?

Она действительно понимала, слишком хорошо. Слишком.

— Теперь. Сядьте.

Она села, изо всех сил пытаясь обуздать свои скачущие, беспорядочные мысли. Мир уходил у нее из-под ног.

— Как я уже говорил, покажите мне гадюку.

На ступеньках послышались шаги, кто-то торопливо поднимался по лестнице. В закрытую дверь постучали.

— Ваше Высочество? — Это был Симо.

— Что случилось? — нетерпеливо спросил принц, не сводя взгляда с пальцев Элен, коснувшихся ее рукава. Он покачал головой. Только когда она убрала руку с рукава, он посмотрел на дверь. — Войдите.

Дверь открылась, и в комнату вошел капитан. Взгляд Симо упал на принца, стоявшего у окна, и Элен, сидевшую на стуле, как пленница на допросе. В его глазах вспыхнуло любопытство, но оно быстро погасло, когда он обратился к принцу.

— Ваше Высочество, приношу свои глубочайшие извинения за то, что побеспокоил вас…

— Хватит! Вы капитан стражей, а не придворный. В чем дело?

— Достойная Лувиара настаивает, что ей необходимо немедленно поговорить с вами по очень срочному делу.

— Она что-то нашла? — резко спросил принц.

— Я не знаю, Ваше Высочество. Вы приказали мне никого не впускать, поэтому я сам передал сообщение. Она говорила более резко, чем типично для нее, и намекала на ужасные новости, поэтому я зашел так далеко, что прервал вас.

Принц засунул хлыст обратно в петлю на поясе. «Оставайтесь здесь», — сказал он Элен и вышел вместе с капитаном, оставив дверь открытой. Замок и ключ не нужны. Он знал, что делает. Он знал, как победить.

Могли бы они с Кемом как-нибудь улизнуть? Сбежать? Но как? Куда? И на этот раз у нее было то, с чем она не хотела расставаться: место, которое она называла домом. Люди, о которых она заботилась. Ей есть что терять, кроме своей жизни.

На нее накатила волна изнеможения. Она наклонилась вперед, упершись локтями в бедра, и закрыла лицо руками. Гадюка пошевелилась, но успокоилась. Ее разум превратился в грязное поле, вспаханное до состояния жидкого месива, у которого не было ни структуры, ни очертаний. Она не могла удержать в голове ни одной мысли дольше, чем на мгновение, прежде чем они разлетались вдребезги и тонули во мраке.

Что теперь? Что теперь? Если бы только…

Но «если бы только» — вот так Ао все эти годы доводила себя до постоянных срывов и глубокого уныния. «Если бы только» не предлагало возможности выжить.

Призрак ушел. Кем стал стражем. Теперь она принадлежала к личной свите принца, потому что Его Высочество это провозгласил, и теперь это правда, чего бы она ни хотела. Ее гадюка была тем оружием, которое он планировал использовать, чтобы захватить трон империи Спокойствия для себя.

Жизнь изменилась в мгновение ока.

— Тетя?

Шепот Кема быстро привел ее в чувство. Она вскочила на ноги.

Он остановился на пороге, осматривая комнату, чтобы убедиться, что внутри больше никого нет. Затем он бросился вперед, и она раскрыла объятия. Он бросился к ней в объятия, ее милый ребенок, который когда-то, совсем маленьким, обнимал ее колени и восторженно восклицал: «От тебя пахнет какашками и червями, тетя», после того как она вернулась с уборки туалетов.

Она вздохнула, прижимая его к себе. Он был теперь таким же высоким, как она, шире в плечах, сильным, добродушным и умным. Она глубоко вдохнула его запах.

— Какашки и черви, — нежно прошептала она.

— Я никогда не услышу конца этой истории, хотя и не помню ее. — Он отстранился от нее. У него был такой серьезный вид, какой появлялся, когда он пытался разгадать самую сложную головоломку в своей скромной жизни. Его взгляд спустился к ее шее. — Я знаю, что это просто ужасный старый шрам, но ты получила его, когда была искупительницей? Кажется, что с ним связана неприятная история.

Она провела пальцами по едва ощущаемому углублению.