Глубоко в груди возникло ощущение жгучего холода, словно вокруг сердца разматывался клубок. Это чувство было не совсем болью, но и не удовольствием, и настолько сильным, что на глаза навернулись слезы. Рукав ее рубашки вздулся, как будто по всей длине руки к запястью протянули толстую ледяную проволоку. Кончик шрама вздулся пузырями. В поле зрения появилась голова бледной змеи. Из руки выскользнула белая гадюка, ее хвост освободился, и она упала с кожи на землю. Тело змеи переливалось от холода, такого острого, что оно блестело. Она высунула язык, пробуя воздух на вкус. Она тоже была хищником.

Гадюка нетерпеливо скользнула к толстому основанию зарослей осоки. Когда мышь забилась в конвульсиях, съедаемая Спорой изнутри, гадюка вонзила свои клыки в заднюю часть мыши. Издав звук, похожий на всасывание, она втянула в себя мышь. В то же время ее яд растворял кожу, мышцы и кости извивающегося животного, превращая его в своего рода тающий ил, который менял форму — когти, морды, щелкающие пасти — по мере того, как нити Споры безуспешно пытались вырваться наружу. Несколько завитков коснулись земли как раз в тот момент, когда мышь была полностью съедена, и начали рыскать по ней, словно в погоне за потерянной добычей. Не найдя никаких следов, они устремились к жизненной силе Элен.

Двигающаяся Спора не могла ползти так же быстро, как гадюка, потому что холод, излучаемый ее телом, замедлял движение завитков. Она пожирала их одного за другим, пока они все не исчезли. От обреченной мыши не осталось и следа. Стебли осоки засохли, рассыпаясь в пыль.

Гадюка трижды обогнула мертвый куст, затем настойчиво ткнула носом в одно место.

Элен поковыряла обсидиановым лезвием, чтобы открыть блестящую шляпку бледного грибовидного нароста. Когда шляпка лишилась защиты земли, от нее сильно запахло сладким розовым маслом, которое и привлекло бедную мышь к гибели. Элен откупорила флакон с солевым спиртом и вылила его на источник заражения. Спирт зашипел, когда заклинание соли вступило в силу, чтобы пережевать Спору. Та умерла не тихо: в воздухе раздался пронзительный вой, который, словно когти, резанул Элен по ушам, но не оставил видимых следов. Шляпка превратилась в пепел, в ноздри Элен ударила ужасающая вонь.

— Тетя Элен.

Она отшатнулась, испугавшись, что Кем последовал за ней. Что он увидел гадюку.

Но его здесь не было. Здесь никого не было. Призрачный шепот был последней отчаянной попыткой Пелены выжить.

Зловоние исчезло. Гадюка двинулась вперед, просунув голову в отверстие, оставленное теперь уже растворившейся шляпкой гриба. Когда гадюка отступила, там не осталось ничего, даже пепельного песка. Змея еще трижды обошла вокруг мертвой осоки, прежде чем поднять голову и попробовать воздух языком. Ее шипастый хвост хлестал по земле, оставляя борозды, словно отмечая ее победу.

Спора исчезла.

Когда Элен подошла к смотровой площадке, Кем повернулся, чтобы поприветствовать ее. Его покрытое пылью лицо сияло, он улыбался и был возбужден.

— По дороге движется караван со стороны Креста Илвивайнд. Как ты думаешь, они приехали специально на празднование Недели Заявлений? Йоф говорит, что в дни, предшествовавшие Пелене, здесь устраивались передвижные ярмарки, которые помогали Рвам или Привалам праздновать… — Он замолчал, пристально посмотрев на нее и озабоченно нахмурив брови. — С тобой все в порядке? Ты выглядишь какой-то серой и странной.

Она вытерла капли пота со лба. «Просто устала», — солгала она.

Ее рука все еще болела, но озноб, который всегда начинался, когда гадюка возвращалась в ее тело, начал утихать. Часть пути по последнему крутому склону она пробежала трусцой, чтобы согреться.

— Ты плохо спала прошлой ночью, — глубокомысленно заметил он, затем толкнул ее локтем и приподнял выразительные брови. — Ты высматривала призрака? Что, если бы это был красивый солдат, как тот, что был в составе эскорта имперских инженеров, которые в прошлом году пытались расчистить дорогу?

Она устало вздохнула, потирая руку.

Он поморщился.

— Извини. Ты выглядишь усталой. Мы почти дома. Посмотри на это! Посмотри!

Он широким взмахом руки указал на запад. С вершины кряжа открывался великолепный вид на равнины: имперская дорога, пересекающая местность; река, петляющая и извивающаяся; поля и леса; ястребы, парящие над лугами, покрытыми осенним золотом; пруды и оросительные каналы, сверкающие под утренним солнцем.

Привал Орледдер всегда был первым, на что обращала внимание Элен, из-за его характерной формы, которую легко было различить даже с такой высоты и на таком расстоянии. Приподнятая дорога разделялась на две, которые изгибались в разные стороны и примерно через милю снова сходились в одну. Это разделение создало островок земли, «привал» для путешественников, защищенный дорогой как от Пелены, так и от Спор.

Бойкая река Сул проходила под дорогой по водопропускным трубам, текла через Привал, самый важный его источник воды, и, извиваясь, устремлялась на юго-запад, где, в конечном итоге, ее воды должны были пройти через Восточный Засов Пелены и провинцию Закат, до самого западного океана.

Здесь, на смотровой площадке, они были слишком далеко, чтобы разглядеть отдельные улицы или дома, но солидность плотной застройки Привала радовала глаз. Они были почти дома.

За Привалом по обе стороны от приподнятой дороги тянулись поля, которые становились все реже по мере удаления от безопасности дороги. С каждым годом местные жители все больше расширяли свои поля и фруктовые сады. Стало больше ртов, которые нужно кормить, и меньше Спор, которые нарушали жизнь людей, напоминая им об опасности. Вскоре они начнут верить, что опасность не реальна.

Элен не очень-то хотелось писать отчет о происшествии для интенданта в трех экземплярах — один для архива Привала Орледдер, один для архива губернатора провинции из Креста Илвивайнд и один для дворцовых архивов. Была ли Спора связана с появлением призрака? Она так не думала. Такой грибной нарост должен был месяцами дремать в земле, прежде чем пробиться в живую осоку. Но что вызвало его появление? Может быть, она все перепутала. Что, если призрак появился именно потому, что какое-то вторжение так близко к Шпилям нарушило его таинственный сон?

— Смотри! — Кем потянул ее за руку. — Смотри! Кто это идет позади каравана?

Она достала из рюкзака подзорную трубу. С такого расстояния она видела караван как колонну крошечных фургонов, движущихся по дороге на север, но без деталей. Она поднесла трубу к глазу и отрегулировала увеличение. Дорога приблизилась.

— Что ты видишь? Что ты видишь?

Она заговорила, не отрывая подзорной трубы от глаза.

— Над караваном развевается флаг Имперского Ордена Перевозчиков. Один, два, три… шесть грузовых фургонов. На всех них изображен знак имперских инженеров.

— Инженеры! Как ты думаешь, они наконец-то отправили новое оборудование, необходимое для ликвидации последствий схода обвала? Мы так долго ждали.

На двух дополнительных грузовых и двух крытых пассажирских фургонах развевался флаг Гильдии Торговцев. Сторожевые волверны, размером с кошку, со сложенными крыльями, расположились на маленьких платформах, установленных на шестах, торчащих из переднего и заднего фургонов, готовые взлететь по приказу начальника каравана. Обычные люди, с тюками на плечах или ведущие за собой нагруженных ослов, держались поближе к дороге, на поросшей травой обочине, благодарные Гильдии Щитоносцев за защиту, даже если такие нахлебники официально не были частью каравана. Посыльные собаки спокойно трусили рядом, высунув языки.

Караван сопровождали всадники под знаменами лицензированной Гильдии Щитоносцев. Судя по зеленой полосе, этот отряд был нанят для поездки в Крест Илвивайнд. Трехрогие и трехглазые сволтеры, сидевшие на сторожевых рысях, гарцевали вдоль каравана. Одна из рысей рванулась вперед, привлекая внимание Элен к группе всадников, ехавших впереди переднего фургона.