Она старалась оценить других стражей. Ипис была не более чем на год или два старше Кема и, очевидно, была протеже Симо, выбранная для этой миссии, потому что он хотел, чтобы она набралась опыта. Ксилси тоже выглядела довольно молодо, и черты ее лица отличались необыкновенной нежностью и миловидностью, что контрастировало с руками, мозолистыми от тренировок с оружием; она также была из тех людей, которые следят за всем, что происходит вокруг, и быстро высказывают свое мнение. Джирви был примерно одного возраста с Элен, ему было чуть за тридцать, у него были флегматичные, спокойные манеры, но у него был язвительный язык.

— Что это? — спросила Ксилси, вздрогнув от движения в глубине деревьев.

— Олень, — сказал Джирви. — Я и забыл, что ты выросла в городе. Ты никогда не видела оленя в дикой природе, верно?

— Я не нуждаюсь в напоминаниях, что ты знаешь меня, по-твоему.

Остальные посмотрели в их сторону, а затем проигнорировали этот обмен репликами, как будто они привыкли к этому и хотели, чтобы это прекратилось, и Элен сделала то же самое.

Свет изменился, когда с юга накатились темные тучи. На землю упали первые капли дождя, и группа остановилась, чтобы стражи могли надеть плащи. У Элен был особый дождевик: много слоев накидок, каждый из которых был длиннее предыдущего, и он позволял ей и ее рюкзаку оставаться сухими во время длительных переходов; на привалах его можно было растянуть, чтобы создать укрытие.

Она воспользовалась перерывом, чтобы сходить с тропинки за кусты и пописать. Отсюда, спрятавшись, она услышала, как Ипис тихо заговорила.

— Ты считаешь, что интендант — шпион принцессы Асталин? И послал свою помощницу-курьера шпионить за нами?

— Вся эта куча маринованных огурцов выглядит подозрительно. — Другой была Ксилси. — Как могло случиться, что сообщения стражей не доходили до интенданта? Как кто-то мог потерять разведчика-грифона? Кажется, это было удобно, что нам пришлось взять проводника именно там. Но что говорит этот мальчик? Как его зовут?

— Кем. Он мне нравится. Он кажется уравновешенным и быстро учится, но я не могу его понять. На него претендовал лорд Манора Дуэнн, но он не похож на уроженца Манора. Он сказал мне, что ему нечего сказать о помощнице-курьере. Мне показалось, что он был зол, когда говорил это.

— Немного оскорбительно спрашивать юношу, родившегося в Маноре, о ком-то столь низкого происхождения. И все же в Орледдере происходило что-то, чего я не могу понять. Если бы у нас было больше времени, я бы поспрашивала окружающих.

— Хватит сплетничать. — Это был Симо, под его шагами хрустели осенние ветки. — Мы уходим.

Они поспешили обратно на тропу.

Симо не двинулся с места. Он спросил:

— Вы все это слышали, помощница-курьер?

Она осторожно вышла.

— Да, так уж вышло.

— Хотите защититься от их обвинений?

Гадюка зашевелилась, словно защищаясь. Она прямо встретила взгляд капитана, хотя это было неразумно.

— Капитан, говорите обо мне, что хотите. Я для вас никто. И не стремлюсь стать кем-то большим. Но интендант — хороший человек, который не вмешивается в дела дворца. Он не заслуживает того, чтобы о нем говорили с таким подозрением. Он просто делает все возможное, чтобы служить императору.

— Я вижу, в вашем лице у него есть защитник.

Она прижала руку к сердцу.

— Он отнесся ко мне с уважением и дал мне гораздо больше, чем я заслуживаю.

— А-а. — Симо посмотрел на нее долгим взглядом, словно решая, искренна ли она, затем свистнул, чтобы предупредить остальных. — Давайте продолжим.

— Дождь будет идти весь остаток дня, — сказала она. — Если вы не возражаете, мы можем продолжать идти и надеяться добраться до Храма Сердца, который я наметила для ночлега. Но, если вы не возражаете, я рекомендую не использовать громкие свистки в качестве сигналов. Звук здесь разносится далеко. Помимо сволтеров, есть отчаявшиеся люди, которые живут за пределами обычных Рвов и Канав, на холмах. Они могут увидеть в таком маленьком отряде, как этот, заманчивую цель.

— И все же вы ходите по этим тропинкам одна.

— У меня с собой нет ничего ценного для них. Ну, кроме моих ботинок.

Он озадаченно посмотрел на ее ботинки, не уверенный, что она шутит. Все стражи носили прекрасные ботинки из самой изысканной кожи, рядом с которыми ее ботинки, должно быть, казались бедными родственниками.

С порывом ветра дождь пошел по-настоящему. Элен вернулась на тропу. Кем стоял сзади, низко натянув капюшон. Призрак откинул капюшон и подставил лицо дождю. Было что-то такое чувственное в том, как он приоткрыл рот, позволяя каплям дождя скользить по его губам, словно чистейший эликсир. Как будто прикосновение этого мира было лаской. Она не могла отвести взгляд от его закрытых глаз и восторженного выражения лица.

Остальные стояли в нерешительности, не зная, что делать.

Наконец Симо сказал:

— Ваше Высочество, если позволите, вам лучше прикрыть голову. Помощница-курьер говорит, что дождь продлится до конца дня.

— Неужели? — вкрадчиво спросил призрак, обращаясь к ней, хотя он так старательно избегал смотреть на нее, что она почти чувствовала, как стрела его мыслей устремляется в ее сторону.

Когда все остальное не помогает, начинай идти.

Она вела, они следовали за ней, как и должны были. В мрачные дни детства она всегда шла впереди вместе с Ао, держа сестру за руку. Очень рано, совсем юной, она поняла, что у искупителя, который шел впереди, было немного меньше шансов столкнуться со Спорой, чем у того, кто шел рядом с основной группой или в арьергарде. Спала ли Спора и просыпалась ли только тогда, когда ее будила дрожь подвижной жизни? Был ли у нее разум, который сначала распознавал, а затем решал атаковать свою жертву? Или это просто безмозглый росток? Возможно, ее детская фантазия о том, что она и Ао будут лучше защищены, если всегда будут в авангарде, была просто тем, во что она приучила себя верить, потому что так ей было легче справляться со страхом.

Обычно она чуяла запах Рва Верлия и загонов для скота еще до того, как видела деревню, но сейчас ветер дул ей в спину. Непрекращающийся дождь заглушал предательское мычание коз и овец, которые обычно приветствовали ее издалека. В такую погоду никто не ходил рубить дрова. Поэтому, когда тропа обогнула Шляпный Камень и направилась к обзорной площадке, за которой тропа раздваивалась, она с удивлением обнаружила людей, стоящих под дождем у столба из святодерева, который отмечал поворот в деревню. На них была праздничная одежда, и все они промокли насквозь и дрожали. Но лица их светились от возбуждения. Они упали на колени на мокрую землю, как только принц показался в поле их зрения. В горных деревнях не было собеседников; это была манера поведения, принятая во дворце и в Манорах. Так что с Лувиарой заговорила сама женщина-архонт.

Не могло бы Его Возвышенное Высочество остановиться, чтобы выпить чашечку горячего сидра под навесом деревенского рынка? Дом деревенской архонт был скромным, но она почтила бы принца угощением, если бы он пожелал остаться на ночь или пока погода не прояснится. С обзорной площадки были видны террасы на склонах холмов деревни, и казалось, что все, кто там жил, собрались на центральной террасе под дождем, чтобы поприветствовать его, их крошечные фигурки, омытые бурей, смутно виднелись под хмурым небом.

Принц ничего не сказал, слушая, как архонт разговаривает с Лувиарой. Она предположила, что он не осмелится. Его стражи знали принца Гевулина гораздо лучше, чем он сам. Элен была оттеснена с тропинки примерно на двадцать шагов. С такого расстояния она могла только беспомощно наблюдать, не в силах ничего подсказать призраку — не то чтобы у нее была какая-то подсказка, — и, в любом случае, она не собиралась кричать.

Симо прервал ее, прежде чем Лувиара успела ответить.

— Я капитан стражи, сопровождающий Его Высочество. У нас срочное дворцовое дело, и мы не можем медлить.