— Но все наши люди пришли почтить принца, — сказала архонт, беспомощно махнув рукой в сторону террас. — У них никогда не будет другого такого шанса, Ваше Достоинство. Я прошу вас принять во внимание их скромную службу и преданность императору.
— Мы должны продолжать, — коротко сказал Симо. — Лувиара, передайте архонт знак уважения принца.
Теургистка порылась в кошельке и протянула архонт монету.
— Решено. Я молю вас, достойная архонт, не спорьте дальше.
Женщина, казалось, была готова расплакаться, хотя и взяла монету. Позади нее один из ее спутников заговорил с юношей в грязно-белой повязке на голове местного бегуна, но это был не тот мальчик, который покинул Ров Сфендия этим утром. Гонец с поклоном прижал руки к сердцу и побежал по главной тропе, опережая их.
— Помощница-курьер! Ведите нас дальше! — нетерпеливо махнул рукой Симо.
Ей пришлось повернуться спиной к жителям деревни и уйти, злясь на стражей и на себя саму. Эта встреча застала ее врасплох. Когда капитан подошел к ней, она поддалась редкому для нее безрассудному порыву.
— Капитан, я понимаю, что Его Высочество не может остановиться на ночь ни в одной из этих деревень, но даже короткая остановка, чтобы выпить сидра и перекусить хлебом…
— Об этом не может быть и речи. — Он решительно оборвал ее и оценивающе осмотрел. — Если только вы не хотите сказать, что погода улучшится, дальше путь станет легче и деревни будут ближе к нашей тропе.
— Увы, нет, капитан. Путь труден даже без дождя. Большинство горных деревень и поселков расположены на ответвлениях от главной тропы.
— Мы не можем позволить себе потратить на это дополнительное время. Больше не упоминайте об этом.
Он отступил назад и пошел рядом с принцем, который смотрел направо, туда, где симпатичный маленький водопад серебристой струйкой сбегал со скалистого холма. Могла ли она зайти за спину Симо и убедить Джесавура'алалина поступить по-другому? Но у призрака были свои скрытые причины идти, и он должен был продолжать притворяться принцем. Кем все-таки были для него эти местные жители? Что бы ни значило быть Лишенным, он, должно быть, чувствовал себя таким же далеким от деревенских жителей, как и принц. В некотором смысле, она не хотела спрашивать, потому что боялась, что он покажется ей таким же отстраненным, как и принц, даже если ему и нравилось спорить с ней. Было ли это просто потому, что она не хотела думать о нем плохо? Если так, вина лежала на ней.
Но она не учла упрямство горцев. На пути к намеченному месту назначения им пришлось миновать три поворота к небольшим поселениям, которые она обычно посещала на своем курьерском маршруте. Она не обратила внимания на второго бегуна, который бежал впереди. Архонт Рва Верлия послала сообщение, отличное от того, что ожидала Элен.
Примерно через час они добрались до следующего столба из святокамня, отмечавшего ответвление тропы, на этот раз ведущей к деревушке Канава Родуран, в которой выращивали коз. По обе стороны тропы, под деревьями, с которых капала вода, собралось все население Канавы Родуран. Согласно официальному цензу, в деревне проживало шестьдесят три человека. Когда Элен появилась в поле зрения, ожидающие жители опустились на колени. В Канаве не было настоящего архонта, поэтому их староста принесла в качестве подношения круг козьего сыра. Дети ерзали, забыв прикрыть лица, и с благоговением смотрели на стражей. Даже Элен вынуждена была признать, что было трудно отличить принца от других стражей, не зная, как «прочитать» значение вышитых значков на его униформе стража и расположения драгоценных бусин, свисающих с его искусно заплетенных в косу волос.
— Это принц? — прощебетал один из детей, указывая на Фулмо. — Он такой большой! И какой-то уродливый.
У взрослых вырвался общий вздох ужаса. Все как один съежились в ожидании наказания.
Призрак подошел к ребенку и положил руку на непокрытые волосы малыша, потому что, несмотря на дождь, все люди, как старые, так и молодые, сняли свои шапки. «Пусть у тебя всегда будет смелость задавать вопросы», — сказал он. Он оглядел тропинку, затем прошел между рядами коленопреклоненных жителей деревни, останавливаясь, чтобы погладить каждого ребенка по голове. Фулмо взял круг сыра, Лувиара быстро благословила его, и они зашагали дальше, оставив жителей деревни позади.
У следующего столба из святокамня, через час ходьбы, жители деревни снова терпеливо ждали на обочине тропинки, несмотря на непрекращающийся дождь. И снова призрак гладил каждого ребенка по голове, когда проходил мимо, оставляя после себя эмоции, о которых Элен не могла знать.
Урок, который она усвоила в детстве, заключался в том, что хозяева заставляли слуг работать на них, а искупителей — умирать за них. У хозяев всегда был кто-то другой, кто мог нести их бремя, поэтому им никогда не приходилось нести его самим. Поскольку она выросла не в империи, она не молилась каждый день, чтобы почтить и восславить императора, чей Щит, дарованный Высокими Небесами, был благословенным убежищем для подданных империи. Жители деревни почитали далекого императора. В то время как для Элен император был всего лишь еще одним господином гораздо большей территории. Империя просто облачила свою власть в более яркие и замысловатые одежды. Но Элен знала правду, которая лежала в основе всего: те, кто контролировал дороги ведьм, были единственными, кто действительно имел защиту от Пелены.
Через некоторое время дождь ослаб и, в конце концов, прекратился. Звук капель и брызг с мокрых от дождя деревьев сопровождал их хлюпающие шаги. Ближе к вечеру они подошли к третьему за день столбу из святокамня. Тропа вела к Рву Вордия, до которого было около часа ходьбы в одну сторону. На этот раз, она была уверена, тащить детей будет слишком далеко.
И все же они все ждали там, все 287 душ по цензу, включая хрупкого и невероятно древнего старца, которого всю дорогу несли на носилках, а теперь поставили на холодную, влажную землю.
Принц опустился на колени рядом с древним стариком и с поразительным смирением положил руку на свое сердце в знак уважения.
— Сколько зим вы наблюдали, как солнце умирает и возрождается, Уважаемый?
Шепотом, с хрипом произнося каждое слово, старик ответил:
— Я родился на десятом году правления императора Жасмина, Ваше Высочество. Я часто удивлялся, почему смерть так долго щадила меня. Но теперь я знаю, что это было ради того, чтобы увидеть вас.
— Или чтобы я увидел вас, Уважаемый. Это немаловажно — прикоснуться к прошлому через жизни тех, кто помнит его, и каждый из них — редкое сокровище.
Призрак встал и пошел вдоль очереди, прижимая руку к голове каждого ребенка. Когда он проходил мимо, жители деревни плакали. Когда Элен больше не могла на это смотреть, она отвернулась, дошла до следующего поворота тропы и стала ждать там. Почему ей было так больно видеть, как они плачут? Она даже не знала, но чувствовала облегчение, что может идти дальше, и не потому, что считала жителей деревни презренными, а потому, что ничто в ее жизни не заставляло ее плакать. Слезы — это роскошь. Ее глаза оставались сухими. Или, может быть, с ней было что-то не так, потому что Аовинг все время плакала: на радость, на печаль, на гнев, на страх, на все это Ао отвечала слезами. Элен научила себя улыбаться, несмотря ни на что, потому что улыбка означала больше, чем счастье. Улыбка означала, что она не собирается сдаваться, ни в отношении себя, ни в отношении тех, кого любит. Улыбка означала вызов.
К ее удивлению, призрак догнал ее, и они пошли впереди, а остальные отстали настолько, что не могли их слышать. Он озадаченно шел рядом, его тело было странно напряжено.
Наконец, он заговорил тихим, исполненным сильных чувств голосом.
— Я необъяснимо тронут этими людьми, которые часами ждали под дождем, просто чтобы посмотреть, как я прохожу мимо. Зачем они это делают? На что они надеются?
Она не смогла ответить, потому что у нее не было ответа.
Они шли молча. Казалось, он был доволен тем, что идет рядом с ней и ждет. Но ей нужно было придумать ответ, прежде чем стражи проявят излишнее любопытство. Их разговор и так привлек слишком много внимания, поскольку для принца было неслыханно беседовать с помощницей-курьером.
