Он действительно был загадкой. Опасной и непостижимой. И в то же время такой притягательной.

Должна ли она бояться его? Она не могла найти в себе желания это делать.

У жизни странное чувство юмора.

Там, где ступени вели к плоскогорью, она заметила в сгущающихся сумерках костры и направилась к свету.

Остальные разбили лагерь на ровной плите среди нагромождения валунов, истертых эонами ветров и дождей. Они развели костры по четырем сторонам света, чтобы внутри было место для сна. Это был стандартный протокол разбивки лагеря в дикой природе для геодезистов, курьеров или любого другого человека, оказавшегося за пределами защитного кольца, будь то Привал или какой-нибудь заполненный водой ров или канава. Камни и огонь были лучшей защитой, если не было ничего другого.

Горели четыре костра. Ксилси и Кем убирали остатки растений, которые могли привлечь Споры. Ипис прочесывала землю своим мечом из очищение-стали в поисках следов смертоносной субстанции.

Элен сделала глубокий вдох, пытаясь найти хоть какие-то признаки присутствия Спор, но ничего не почувствовала и не унюхала. Поблизости не было никаких Спор, по крайней мере, она не могла их обнаружить.

Лувиара сидела, скрестив ноги, на подстилке и что-то писала в своем дневнике.

Фулмо готовил еду в горшке, с наступлением сумерек его движения замедлились. Он выглядел так же, как и раньше. Если бы она не видела, как трескается панцирь, она, вероятно, не заметила бы, что он стал немного меньше.

Призрак стоял на коленях рядом с Джирви, положив руку на раненое бедро стража. Действительно ли его руку окутывала бледно-золотистая дымка? Или это просто отблески пламени играли на трех кольцах, которые носил принц?

Из-за валуна появилась тень и приблизилась к ней.

— Вот и вы, помощница-курьер. — Симо преградил ей путь, так что ей пришлось остановиться.

— Да, я здесь, Капитан. — Она заметила его агрессивную позу.

Стоя в кольце походных костров, Кем смеялся над чем-то, что сказала Ипис. Ей было больно, что он все еще был так зол на нее, но при этом мог смеяться и шутить с другими. Но ей придется отложить это в сторону. У него было право злиться. Она не могла требовать от него какой-либо реакции или особого ответа. И все же это причиняло боль, потому что он никогда раньше не злился на нее — во всяком случае никогда не злился так, как сейчас.

Симо многозначительно прочистил горло, чтобы привлечь ее рассеянное внимание.

— Помощница-курьер, вы наблюдали за ситуацией с гагастом. Уверяю вас, те, кто служит Его Возвышенному Величеству, осведомлены о необычных свойствах Фулмо.

— Если вы имеете в виду, что у него иммунитет к Спорам, и то, как он защищает себя от стали, а затем открывает новую кожу, то да, я в курсе. Вас еще что-то беспокоит, Капитан?

Его рот беззвучно заработал, плечи напряглись.

Она добавила: «Один из наших преследователей выжил при падении, но он умер прежде, чем Спора смогла убежать через него». Не то чтобы она собиралась упоминать мышь! Или свою гадюку!

Он кивнул, удовлетворенный ее ответом.

— Вы знаете эту местность?

— К северу от Разреза? Не совсем. Я побывала на Пяти Мостах с интендантом. Это было пять лет назад, когда интендант сопровождал недавно назначенного интенданта в интендантство Фарледдер. В то время в интендантстве Фарледдер было много разбоев, потому что… ну, это местные сплетни, которые вас не заинтересуют. Я изучила карты местности, составленные геодезистами. Если мы выйдем отсюда на рассвете и двинемся по суше на запад-северо-запад, то к полудню доберемся до дороги к северу от пятого моста. Оттуда мы сможем добраться до следующего Привала к вечеру.

— Вы, случайно, не помните имя интенданта Фарледдера?

Она заметила, как дрогнули его глаза, как изогнулись губы. Защитная стойка.

— Вы обеспокоены тем, что интендант Фарледдера может быть союзником принцессы Асталин?

— Вы, конечно, понимаете, почему мы должны быть в полной боевой готовности.

— Да. Ее зовут Берел Кариссар. Она дальняя родственница интенданта Орледдера. Именно поэтому интенданта попросили сопровождать ее, когда она впервые приехала на север.

Симо расслабился.

— Это хорошо. Манор Карис — один из Шести Благородных Маноров, первых кланов, которые выступили в поддержку новой империи, если вы не в знаете.

Она знала, но держала рот на замке.

— Они остались верны императору и не вовлекаются в межфракционную борьбу.

— В отличие от Манора Дуэнн?

— Мелкие Маноры часто борются за то, чтобы получить более высокий статус. Это в еще большей степени относится к провинциальным, достойным уважения Манорам, таким как Дуэнн, поскольку, в конце концов, о них не так уж много говорят, — продолжил он покровительственным тоном человека, выросшего в более престижном Маноре. — Значит, они должны возлагать свои надежды на более высокий статус на принца, особенно на принца из Третьего Сословия.

— Вы имеете в виду — на того, кто может претендовать стать наследным принцем. Но наследный принц уже есть. Сын императора.

Симо пренебрежительно пожал плечами и, как ни странно, ничего не ответил. Означало ли его молчание, что к существованию наследного принца относились терпимо, а не восхищались им?

— Что-нибудь еще, Капитан?

— Вы проявляете неуважение, — заметил он, — но вы привели нас сюда, как и обещал интендант Орледдера. Так что я не буду обращать внимания на ваши недостатки, которые были так явно проявлены. Но я предупреждаю вас, помощница-курьер. Вы не являетесь членом этой партии. Вы не являетесь ни слугой, ни официальным лицом принца. Он может снизойти до разговора с вами, но это не значит, что вы можете позволять себе вольности и полагать, что можете говорить с ним или с любым из нас, как с равным.

— Я прекрасно понимаю, что я всего лишь мелкая провинциальная помощница-курьер, у которой нет длинной родословной или каких-либо других отличительных знаков. Я больше не буду оскорблять вас. Вы избавитесь от меня, как только мы выйдем на дорогу.

И все же от этих слов у нее защемило сердце. Они оставят ее здесь, потому что больше не будут в ней нуждаться. Она посмотрела в сторону лагеря. Отблески костров очерчивали тело принца, словно запечатлевая его облик в ее памяти. Скатываться по этому скользкому склону было опасно. Не то чтобы это было страстное увлечение; в своей неуклюжей, страстной форме оно было гораздо менее опасным, потому что было мимолетным. Ее тянуло к нему, к его приятному лицу и фигуре, но еще больше — к его остроумию, к его язвительным замечаниям, к тому, как он находил все забавным, к озорной искорке, к тому, как странно он смотрел на мир, как будто никогда не видел его человеческими глазами. К тому, как он смотрел на нее, словно гадюка делала ее цельной, а не превращала в чудовище.

Тем не менее призрак был всего лишь мимолетным гостем в ее жизни. Там был Кем, стоявший бок о бок с Ипис. Кем, который сейчас не хотел с ней разговаривать. Но ей нужно было набраться терпения. Она найдет способ поговорить с ним, но так, чтобы этого не услышали остальные. Она должна это сделать. Она не могла позволить ему продолжать общаться с другими, пока он был так зол на нее, ничего не решив, только чувствуя, что его предали. Она не могла это позволить.

— Да, мы скоро от вас избавимся, — согласился Симо с гримасой удовлетворения.

Как, скажите на милость, она могла так сильно обидеть капитана? Она всего лишь выполняла свою работу. Но она знала, что лучше не биться головой об этот камень.

— Если вы не возражаете, Капитан, могу ли я присесть у огня? У меня болят ноги. Это был долгий день, в котором было гораздо больше волнений, чем я привыкла. И под волнением я имею в виду стычку. Это вымотало меня.

Неожиданно выражение его лица смягчилось. «А. Да. Я много лет служил на восточной границе. Я помню свое первое сражение. Это было даже не сражение, а просто столкновение в заброшенной деревне, которое удивило всех участников, как врага, так и нас. Ваша работа отмечена. Я разрешаю вам быть свободной от дежурств до рассвета». Он отступил с ее пути.