Гадюка пульсировала у ее сердца, бодрствуя, настороженная, но не беспокойная и не встревоженная. Возможно, довольная. Пелена не испугала гадюку и не пробудила у нее чувства голода. Это тоже было странно, учитывая, что гадюка охотилась на Споры. Неужели в Плоской Пелене не было никаких Спор? Никакой энергии для вторжения?

Энтузиазм Ксилси по поводу работы кучером остыл, и она полностью переключила свое внимание на лошадей, выглядя немного напряженной. Их разводили и подбирали за спокойный нрав, и они следовали за первым экипажем без каких-либо признаков беспокойства или нервозности.

Кем встревоженно кашлянул.

— Что это за шум?

Элен подумала, что это, наверное, ветер поднимается, но это было какое-то журчание, шлепки и плеск.

— Это река, — хихикнула Ксилси.

Тон стука колес под ними изменился, когда дорожное полотно превратилось в арочный мост. Внизу текла вода, широкая, мощная река с высокими берегами.

— Это большая река, — сказал Кем.

Даже молчаливая Ипис воскликнула:

— Вау!

Они смотрели на бурлящие воды, текущие под длинным пролетом моста. Разница между дорогой и рекой заключалась в том, что Пелена не касалась воды, а простиралась над ней, как тонкий полог, вот почему они не видели реку впереди. Все было скрыто Пеленой, открытой осталась только высокая дамба дороги, да река под слоем смертельного токсина бежала себе, как под широкими сводами.

Тон стука колес снова изменился, когда мост достиг твердой почвы, а опоры и арки снова превратились в насыпь.

Ксилси спросила:

— Вы когда-нибудь слышали историю о принцессе, которая нашла верховья реки, отважно села в лодку, оттолкнулась от берега и уплыла в Пелену?

— И больше ее никто не видел? — спросила Элен.

— О, нет, вовсе нет. Она пережила путешествие, вернулась во дворец, убила своего дядю, императора Дуба, за то, что он был совершенно неумелым, и сама взошла на трон.

— Императрица Ива! — воскликнул Кем. — Я имею в виду, что не знал о лодке, но мой друг Йоф рассказал мне все об убийстве. О нем написано по меньшей мере двадцать пьес, а также пять хроник и две истории и больше стихов, чем можно сосчитать. «Та, кто была добрее всех ко мне, теперь подносит чашу с ядом, к моим губам».

— Верно, она его отравила, — сказала Ксилси. — Но, может быть, к этому приложили руку Высокие Небеса.

— Как это? — спросил Кем.

— Потому что императрица Ива ввела в действие все новые правила, которые позволяют империи выживать и даже процветать, несмотря на Пелену.

— История о реке правдива? — скептически спросила Элен.

— Ты считаешь, что это невозможно?

— Я считаю, что на реке, на лодке, человек может остаться нетронутым Спорами, так что да, это возможно.

— Тогда почему ты сомневаешься в этой истории?

— Я сомневаюсь, что возвышенная принцесса стала бы рисковать.

— Почему? Я считаю, что это могло бы даже изменить жизнь принцессы, ее взгляды и заставить ее принять решение совершить переворот, убить своего дядю и самой занять трон. Принц Гевулин сделал бы это не задумываясь, если бы думал, что это поможет ему занять трон.

— Ксилси! — прошипела Ипис. — Такие слова — измена.

Ксилси фыркнула.

— Я могу сказать, что ты никогда не была во внутреннем дворце и даже не разговаривала ни с кем, кто там бывал. Кроме меня, я имею в виду. Никогда не перечь принцу или его матери. По крайней мере, если у них есть какая-то власть. Если у них нет никакой власти во дворце, то ты можешь поступать с ними, как тебе заблагорассудится, и чем скорее, тем лучше, на случай, если они решат поддержать чью-то еще попытку захватить власть.

— Принц Гевулин хочет власти? — спросила Элен.

Ксилси холодно посмотрела на Элен.

— Ты что, еще не раскусила его? Он уделяет тебе слишком много внимания. Поскольку ты не в его вкусе в постели, значит, происходит что-то еще.

Элен не хотела, чтобы разговор развивался в таком направлении, поэтому напустила на себя озадаченный вид.

— Ксилси, я ничего не знаю о дворце. Кроме того, что я видела в пьесах и читала в поэмах винных лавок.

Ксилси усмехнулась.

— Это вполне справедливо. Позвольте мне рассказать о Гевулине. Хотя, если я услышу, что кто-то из вас повторяет это кому-то еще, я напишу о вас поэму винных лавок, и вы горько пожалеете. Что касается принца, то с ним всегда было что-то не так. На всех соревнованиях дворцовой школы он терпеть не мог, когда не занимал первое место, но еще больше ненавидел, когда думал, что люди позволяют ему побеждать. Многие во дворце думали, что императрица Магнолия — да живет она долго и мирно — пыталась избавиться от него, когда отправила его в ознакомительную поездку по границам империи, полагая, что его убьют.

Кем понимающе кивнул.

— Йоф говорит…

— Эй! — оборвала его Ксилси. — Я говорю, а не твой друг Йоф, который тоже никогда не был во дворце. В любом случае, кто знает? Это было около четырех лет назад. После возвращения Гевулина императрица Магнолия назначила его всевидящим оком. Это произошло в то же время, когда она назначила принцессу Асталин Генералом Имперского Ордена Инженеров. И подняла их обоих в Принцы Третьего Сословия.

— Я слышала шепот в казармах, — сказала Ипис тихим, увлеченным голосом. — О том, что наследный принц Минайлин — да простят меня Высокие Небеса за то, что я говорю с таким неуважением, — избалован и изнежен и проводит дни в азартных играх и пьянстве, вместо того чтобы изучать классические науки и учиться управлять империей, как это входит в его обязанности. Что некоторые министры начали ворчать, что наследный принц не достоин стать императором. Что другой принц должен быть возведен во Второе Сословие.

— Да. Вот почему Гевулин и Асталин стали соперниками. Потому что каждый из них видит возможность.

— Значит, то, что принцу не сообщили об обвале и заблокированной дороге, и, возможно, даже о смерти грифона-разведчика, связано с их соперничеством? — спросила Элен.

— Мне бы не хотелось думать, что Асталин согласилась на убийство грифона и разведчицы. Но то, что она скрыла перекрытую дорогу, чтобы выставить своего брата в дурном свете, да, это определенно та роль, которую Асталин могла бы сыграть в этой пьесе. — Она бросила испытующий взгляд на Элен. — Твое знание обходного пути дало Гевулину шанс посмотреть Асталин в глаза и получить преимущество. Я полагаю, это может быть достаточным объяснением того, почему он благоволит к тебе.

И все же, судя по тому, как она задумчиво нахмурилась, она не была убеждена.

Элен почувствовала, что пришло время резко сменить тему, чтобы разговор не вернулся к ней и к призраку. Она особо тщательно подобрала слова.

— Кто этот таинственный посланник, упомянутый в сообщениях из Дальнего Пограничного Бдения? Тот, что прибыл из далекой страны и говорит от имени королевы? Кто бы ей ни был.

— Понятия не имею, — сказала Ксилси. — Это удивило меня, скажу я вам.

— Его Высочество не посвятил тебя в детали миссии?

— Конечно. Я всего лишь обычный страж, не принадлежу к его ближнему кругу.

— Кто входит в его ближний круг?

— Из тех, кто здесь? Только Симо. Во дворце еще мать Гевулина, Элегантный Консорт. Она больше, чем кто-либо другой. Ее самые доверенные родственники, которые извлекают выгоду из ее статуса матери принца Третьего сословия, и их доверенные лица. Хемерлин, очевидно. Фулмо, возможно, поскольку Хемерлин привел гагаста на службу принцу, чего он никогда бы не сделал, если бы у него не было причин доверять Фулмо.

— Почему Симо? — спросила Элен. — Я ничего не имею против Симо! Я просто пытаюсь во всем разобраться.

— Помните тот ознакомительный тур, в который император отправил Гевулина? Симо сопровождал его на протяжении всего путешествия и его назначили капитаном личного эскорта Гевулина после того, как принца назначили всевидящим оком. У Симо нет поддержки в Маноре с высоким статусом, поэтому он никогда не смог бы рассчитывать на звание капитана без поддержки принца. Не то чтобы я считала, что Симо этого не заслуживает. Он один из лучших стражей в ордене. Просто это повышение делает его лично обязанным принцу, а не ордену.