Я уже несколько дней прочесывал штат, следуя своему чутью. Я нашел старую хижину, где ее держали сначала — там остался лишь слабейший намек на запах шоколада и меда. Это и стало причиной первого лесного пожара, но далеко не последнего.

Ее переместили еще в два места, а потом я потерял след — его исказила ведьминская магия, призванная сбить меня с толку и направить в дюжину разных сторон. На земле у меня, вероятно, было бы больше шансов, но я не мог заставить своего зверя отпустить меня.

Когда я пролетал над очередным городом, держась высоко в облаках, по нашей связи пробежал укол. Из моей пасти вырвалось пламя, когда я почувствовал отклик от Хантера и нашу связь. Последнее, что я слышал — они направлялись в Силвер-Сити, чтобы попытаться выследить стаю Роджерс.

Охотиться. Убивать. Уничтожать.

Крупица ясности пробилась сквозь холодное, смертоносное намерение моего зверя, и мы сменили направление, следуя зову нашей стаи. Если этот укол в нашей связи что-то значил, то Хантер наткнулся на место, которое могло привести к нашей паре.

Я поднялся еще выше, над самыми облаками, и устремился через всю страну. Несмотря на изнеможение, запасы моей энергии казались бесконечными, словно я мог бы пересечь весь мир ради своей пары. Рано или поздно мое тело потребует отдыха и пищи, но сначала мы доберемся до Силвер-Сити.

Подпитываемый яростью и огнем, я летел, мысленно перебирая все, что произошло, и время текло странными урывками. До похищения Эмми мне не хватало лишь нескольких частей головоломки, но, очевидно, это были важные части.

Я не предвидел предательства Челси. Когда пришло то сообщение от Финли, Хантер покачал головой, словно не мог в это поверить, но мы учуяли ее запах у нашего дома и нашли проклятые книги в комнате Эмми, пропитанные магией. Это было неоспоримо.

Нас предал один из своих.

Стая Тенгард исчезла к тому времени, как мы ворвались в их дом — ладно, это и был первый лесной пожар — а затем и в их офисах. Сейчас у нас не было времени их выслеживать, но они стояли в списке сразу после того, как мы вернем нашу пару. Надеюсь, если инстинкты меня не обманывают, мы найдем их всех в одном месте.

Когда я приблизился к Хантеру и Келлану, мой зверь успокоился, ощутив связь стаи — единственное, что удерживало нас от погружения во тьму. Большую часть своей жизни Хантер сдерживал мою более кровожадную сторону. Моя связь с ним снова вспыхнула, и вместе с ней пришло ощущение боли и усталости. А также знание, что мои братья под ударом.

Охотиться. Убивать. Уничтожать.

Мой дракон снова вырвался на передний план, и я не стал ему мешать — его боевые инстинкты намного превосходили мои. Мы были уже в нескольких милях от Хантера и Келлана, их запахи в воздухе становились все сильнее, и я начал снижаться. Я мог летать выше коммерческих авиалайнеров, где было так холодно, что на моих крыльях и чешуе образовывался лед, и если бы не драконий огонь, я бы замерз. Наша энергия также помогала скрываться от радаров и человеческих глаз, позволяя чешуе сливаться с окружением.

Драконы могли управлять энергией и материей вокруг себя, и в основном это был инстинктивный навык, контролируемый моим зверем. Он не всегда делился секретами наших сил, и я давно научился принимать это как данность. Особенно когда это было полезно.

Когда я опустился ниже, на горизонте сгущалась ночь, и тени ласкали мою массивную фигуру. В поле зрения появились склады. Рев, крики и запах крови ударили в меня, когда я приземлился на крышу. Когти впились в металл и прорвали его, пока я не проделал достаточно большую дыру, чтобы спуститься в самый центр хаоса.

Хантер и Келлан стояли спина к спине в центре огромного склада, прорубаясь сквозь десятки оборотней. Они довольно успешно справлялись с основной группой, но тут в дальнем конце склада открылись двери, и появилось еще с десяток альф — многие из них были усилены магией.

Тот факт, что у них был доступ к таким сильным заклинаниям, вызывал беспокойство по многим причинам. Со времен последней войны оборотни и ведьмы враждовали, и впервые за многие годы на нас совершалось столько нападений с применением магии.

Надеюсь, Джулс уже разбирается с этой ведьмой-отступницей и выясняет, какой ковен за всем этим стоит.

Пикируя вниз, я позволил вихрям расплавленной лавы подняться из моего нутра, извергаясь наружу и испепеляя новоприбывших. Среди них не было никого из стаи Роджерс — единственных, кто был нам нужен живым.

В идеале — Блэйн, этот самодовольный альфа, поскольку он был в той старой хижине, откуда впервые забрали Эмми, и у него должно быть больше всего информации. Запаха остальных членов его стаи я там не учуял и теперь гадал, не были ли они по рангу ненамного выше тех середнячков-силовиков, которых мы убрали сегодня.

Пока мое пламя бушевало среди оборотней, Хантер откинул голову назад и одарил меня натянутой улыбкой.

— Думал, ты охотишься в Вашингтоне, — крикнул он.

Мой дракон взревел так громко, что задрожали окна и полопались барабанные перепонки, и все те придурки, что пропустили мое первое появление, теперь отчетливо осознали, что за ними пришла смерть.

Хантер покачал головой.

— Тоже рад тебя видеть, братец. Поможешь нам сцапать стаю Роджерс и выбить из них хоть какие-то гребаные ответы? Только постарайся не убивать людей.

Не проблема, братец. Не то чтобы я заметил здесь хоть одного человека, да и в любом случае мне было на них плевать.

Он кивнул, словно услышал меня, хотя мы никогда не могли по-настоящему общаться мысленно. Даже если порой были к этому очень близки.

Я предполагал, что если мы сформируем полный квинтет, наша связь изменится, и мы сможем общаться мысленно. Особенно в наших звериных обличьях. Предсказание, которому никогда не суждено было сбыться, если я не найду центр и ядро нашего квинтета.

Наше сердце. Мой Снежок.

Раскинув крылья так широко, как только позволяло это замкнутое пространство, я сосредоточился на каждом из оборотней, выискивая знакомые лица и запахи. Никаких следов — ни визуальных, ни по запаху — Блэйна не было, но я нашел следующего по важности оборотня: Донни. Второго по силе и единственного, кроме Блэйна, члена Совета Альф.

Тяжело приземлившись, я раздавил нескольких оборотней, и мой дракон уже собирался сожрать одного, пока я не напомнил ему, что мы не едим мусор. Тогда он стряхнул переднюю лапу, словно та была осквернена, и двинулся дальше.

Пока мы топали вперед, мой хвост хлестнул и задел двух других оборотней, отправив их в полет к стене. Келлан восторженно взвыл и, тряхнув головой, провел рукой по своим светлым волосам, пачкая их кровью и грязью.

— Бро, это было охрененно круто. Я люблю быть волком, но дышать огнем и давить ублюдков своей тушей — это просто вершина альфа-мастерства. Самая, блядь, вершина. Ты же знаешь, я прав.

Из пасти моего зверя вырвался дымный фырк — знак веселья. Кто бы мог подумать, что в мире найдется два оборотня, способных пробиться сквозь безумный, непредсказуемый нрав моего дракона. Хантер помогал мне сохранять рассудок, а Эмми и Келлан — оставаться человеком.

Финли был так же сломлен, как и я, но он был еще одним напоминанием о том, почему мне никогда нельзя терять контроль.

Слишком много оборотней, которые были мне небезразличны, находились на линии огня.

Когда мой зверь добрался до Донни, мои когти сомкнулись на его теле, сжимая достаточно сильно, чтобы из этого жалкого ублюдка вырвалось несколько свиноподобных визгов. В прошлый раз я его почти убил, и мой зверь испытывал удовлетворение от того, что мы наконец-то сможем довести дело до конца.

— Да, теперь ты в полной заднице, — весело крикнул Келлан, и я заметил, как расширены его зрачки, пока он подпрыгивал на месте. — Тебе бы лучше продолжать визжать как свинья и выкладывать все темные секреты Блэйна, если не хочешь страдать ужасно. Мучительно. Невыносимо. Ты…

— Говори, где, блядь, наша омега! — рявкнул Хантер, его терпение окончательно лопнуло.