Наша связь загудела, когда он подошел ближе, и мне даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что он собирается залезть в кровать с другой стороны от меня.

— Я тебя убью, — прорычал Финли, злой и полусонный. — Убирайся сейчас же, и, может быть, твои чертовы кишки останутся внутри.

Как обычно, угроза лишь рассмешила Келлана.

— А, Ворчливый Мишка. Вот и ты. А я уже почти собирался снова сменить твое имя в групповом чате на Заботливого Мишку. Конкретно на того из этих плюшевых зверьков, у которого самое доброе сердце.

В моем сонном мозгу промелькнуло веселье — я недавно предлагала то же самое.

Я попыталась заставить себя открыть глаза, но в последнее время я мало спала, и веки отказывались слушаться. Финли уткнулся лицом в мою шею; волосы, должно быть, были повсюду, так как я не заплела их на ночь.

— Не обращай на них внимания, — прошептал он. Его дыхание скользнуло по моей коже, посылая мурашки по спине. На мне была одна из его футболок и слишком большие для меня спортивные шорты, а медведь-оборотень прижимался ко мне очень близко.

Он издал низкий, глубокий стон, когда мой запах усилился.

На самом деле, так сделали все альфы, и только когда Келлан взвизгнул, я смогла разлепить глаза и увидеть, как Хантер стаскивает его с кровати и вытаскивает из комнаты.

— Дай им хоть гребаную минуту! — крикнул он на ходу, на что Келлан ответил, что это ущемление его сексуальной свободы.

Слэйд улыбнулся, а я была недостаточно бодрой, чтобы справиться с его сокрушительно красивым лицом вдобавок ко всему остальному.

— Семейное барбекю начинается в пять, — сказал он. — Поскольку вы проспали полдня, у вас будет всего несколько часов, чтобы собраться. Присутствие обязательно. Это будет последнее перед нашей поездкой в Европу.

Мне удалось высвободить руку из-под одеяла и отдать ему честь.

— Благодарю, что не разбудили меня сегодня на тренировку, сэр. Скоро увидимся на улице.

Его широкая грудь вздымалась, пока его дракон рокотал.

— Не называй меня «сэр», если не хочешь испытать на себе последствия.

Прежде чем я успела ответить — и спросить о подробностях — он вышел из комнаты вслед за Келланом и Хантером.

— Чертовы братья, — снова проворчал Финли, наваливаясь на меня еще сильнее. Прижимаясь к его твердому телу, я никак не могла вспомнить, почему мы до сих пор не были соединены узами.

Честно говоря, я никогда не чувствовала себя более готовой, даже зная, что полагаюсь лишь на веру и интуицию. У Финли было не так уж много времени, чтобы доказать, что его новое отношение — это надолго, но меня это устраивало. Интуиция редко меня подводила.

Осознание того, что мы скоро установим связь, наполнило меня умиротворением, и я не была уверена, почувствовал ли это Финли, но он тоже расслабился.

— Я так крепко спал, — сказал он, слегка покачивая меня в успокаивающих объятиях. — С тобой в моих руках и благодаря техникам, которые я прорабатываю с доктором, я чувствую перемены в своей сущности и в своем звере. Наше настроение стало менее переменчивым, и я лучше справляюсь с разочарованием и болью.

Покачивание замедлилось, и я повернулась в его объятиях, желая посмотреть ему в лицо.

Он не позволил мне создать ни малейшего расстояния между нами и придвинул свое лицо ближе к моему. На мгновение я отвлеклась на то, как до смешного хорошо эти альфы выглядели с утра пораньше. Глаза цвета виски, невероятные ресницы, растрепанные волосы и борода — Финли был просто сногсшибателен.

— Ты — главный ключ к моему исцелению, — сказал он с серьезным выражением лица, и все мое внимание снова сосредоточилось на его признании. — Без тебя мне потребовались бы месяцы терапии, чтобы хотя бы приблизиться к тому состоянию, в котором я сейчас.

Меня накрыла секундная паника, что он уже решил остановиться на этом, и я выпалила:

— Не забывай, что сказала доктор Карен: от травм прошлого нет лекарства, но их можно преодолеть со временем и упорным трудом.

Я тут же пожалела о своих словах, поняв, что перешла черту.

К моему облегчению, Финли кивнул и придвинулся еще ближе.

— Я никогда не буду считать себя излечившимся, потому что у меня нет болезни. Или, по крайней мере, не той, что можно вылечить. Мой мозг навсегда изменен жизненным опытом, и именно это делает меня тем медведем, какой я есть сегодня. Но груз травмы становится легче. Я вижу свет сквозь туман своего прошлого и готов выйти на солнце. Если ты понимаешь, о чем я…

— Прекрасно понимаю, — ответила я, и его слова тут же успокоили мою тревогу. — Когда в моей жизни наступали трудные времена, мне казалось, будто я тону в оттенках серого. Целый мир серости, бесконечного дождя и печали. Но теперь в нем столько тепла и цвета… это просто ошеломляет.

Он кивнул, и все, что я собиралась сказать дальше, замерло на губах, когда его руки скользнули по моей спине и остановились на изгибе ягодиц.

— Я ведь купил тебе цветы по дороге из бара? — внезапно спросил он, склонив голову набок, словно только сейчас вспоминая прошлую ночь. — Это было в моем списке подарков, чтобы загладить вину за то, что я вел себя как мудак.

От удивления у меня дрогнули губы.

— Да, в некотором смысле…

Он прищурился, будто не понял, что я имею в виду.

— В некотором смысле?

Его руки сжались с собственнической силой, и моя волчица взвыла от бушующей внутри потребности. Финли наклонился ближе.

— О чем ты думаешь, дорогая? — прошептал он, и я застонала.

— Обожаю, когда ты меня так называешь, — призналась я, слишком взбудораженная, чтобы быть нечестной.

Его ответная ухмылка была дьявольской, обнажая идеальные ямочки на щеках, и я поняла, что полностью в заднице.

— Рад это слышать. И… — его губы почти коснулись моих, — …я помню все, что было прошлой ночью. Я просто хотел еще раз увидеть твою реакцию на мой подарок. Мне нравится тебя смешить.

Его губы впились в мои в тот самый момент, когда снизу раздался крик:

— В моей раковине, блядь, целое дерево!

Из меня вырвался смешок. Финли смотрел мне в глаза секунд пять, а потом тоже фыркнул, и его тело затряслось от хохота, сотрясая кровать, меня и мои несчастные нервы.

Снизу донеслись новые крики, а у меня перед глазами стояла картина, как он вчера вечером застрял в дверях, весь в грязи, пока на нас сыпались лепестки.

— Лучше бы им не выбрасывать мои цветы, — выдавила я сквозь судорожные вздохи, отчаянно пытаясь не описаться от смеха.

Финли не мог вымолвить ни слова, так сильно он смеялся. Когда он наконец успокоился, то провел рукой по лицу.

— Не посмеют. А если посмеют, я их убью, а потом потащу свою задницу обратно в питомник Старины Джима и выкопаю еще одно.

Вот дерьмо. Почему-то я была уверена, что Старина Джим не обрадуется, когда узнает, что Финли у него стащил.

— Что ж, спасибо за цветы, — сказала я, посерьезнев. — Мне никогда раньше не дарили цветов, и это, безусловно, было впечатляющее начало. И спасибо, что борешься со своими демонами, чтобы быть в моей жизни.

В его груди заклокотало, когда в дверь тяжело постучали.

— Эй, Фин, лучше спускайся, пока Флоренс и Джерри не пропустили твое дерево через измельчитель, — со смешком крикнул Келлан. — Я могу подготовить нашу омегу. Не волнуйся.

Финли вздохнул, и его сладкий аромат окутал мое лицо.

— Золотой так скучал по тебе, пока нас не было. Думаю, я могу поделиться, раз уж мне досталось целых семь часов блаженного сна с тобой.

Они и правда были великолепны и по-настоящему умиротворяющи. Для оборотня, которого я поначалу считала сплошной яростью и дерзостью, у Финли была на удивление спокойная и безмятежная аура.

— Давай скоро повторим, — сказала я ему и, проявив инициативу, сама потянулась за еще одним долгим поцелуем. Келлан, исчерпав остатки своего и без того скудного терпения, ворвался в комнату и бросился к нам.

Он перемахнул через кровать, и большая часть его веса пришлась на Финли.