Финли опустил взгляд, чтобы встретиться со мной глазами, и его невероятно густые темные ресницы дрогнули, на мгновение скрыв глубину глаз цвета виски.

— Я хотел поздравить тебя с днем рождения, — сказал он, и его голос звучал грубее обычного. — Но я не хочу создавать неловкость. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Особенно когда мы празднуем твой первый день рождения и Рождество со стаей. Если ты предпочла бы, чтобы меня здесь сегодня не было, я могу уйти.

— Нет! — это была инстинктивная реакция, но я о ней не пожалела. — День был бы не таким особенным, если бы здесь была не вся наша стая.

Финли кивнул, и я с облегчением увидела, как напряжение на его лице спало.

— Хорошо, что ж, я рад это слышать. С днем рождения и счастливого Рождества, Эм. — Он одарил меня мягкой, понимающей улыбкой. — Как ты справляешься с сюрпризом? Если ты хоть немного похожа на меня, то, наверное, не знаешь, что делать, когда целый день посвящен тебе.

Он точно описал те смешанные чувства, что бурлили во мне. Было неловко, что некоторые моменты этого дня были сосредоточены на мне, но в то же время я это ценила.

— Я тронута, — сказала я, ощущая искреннюю благодарность, — что вы все захотели отпраздновать этот день, пусть и с опозданием. Это неловко, но как-то по-странному. Будто… я не привыкла к таким сильным всплескам восторга, счастья и волнения. Словно внутри меня в самом разгаре какой-то чертов эмоциональный рейв, и я не знаю, то ли мне плакать, то ли смеяться, то ли меня стошнит.

На лице Финли отразилось понимание, когда он улыбнулся.

— Позволь им сделать это для тебя, — сказал он. — Этот день важен для них не меньше, чем для тебя. Они все будут счастливы осыпать тебя любовью, вниманием и подарками.

Я решила проигнорировать часть про подарки, сосредоточившись на том, как Финли сформулировал последний совет.

— Им? А ты разве не хочешь здесь быть, Фин? Потому что я бы поняла.

Может быть. На самом деле я понятия не имела.

Выражение его лица стало непроницаемым, и я была застигнута врасплох, когда он прижался губами к моей щеке. Это было легкое прикосновение, но оно обожгло кожу, и я едва сдержала вздох.

— Я не заслуживаю праздновать это с тобой, — сказал он, — но если мое присутствие тебя не расстраивает, то я хочу быть здесь больше всего на свете. Твой первый день рождения со стаей… это подарок и для меня тоже.

В воздухе запахло вишней и ванилью, и я понятия не имела, что сказать после такого откровения. Облегчение, которое я почувствовала оттого, что он не уходит, было слишком сильным для той эмоциональной дистанции, что была между нами, но сегодня был не тот день, чтобы копаться в том, насколько я поехавшая. Нет уж, это может подождать до завтра.

— Пойдем, Льдинка, — сказал он, и я наконец была вознаграждена этими ямочками и улыбкой во весь рот. — Не будем заставлять нашу придурковатую стаю ждать дольше. Они долго планировали этот сюрприз.

Я пошла рядом с ним, и, как ни странно, между нами возникло чувство уюта и спокойствия.

— Так ты все-таки остановился на «Снежной Королеве», — сказала я, не уверенная, как к этому относиться теперь, когда его тон изменился. — А я-то думала, ты пытаешься наладить отношения.

Улыбка Финли не дрогнула, и, черт возьми… у меня была зависимость от ямочек. Просто запишите меня на пожизненное.

— Сначала я говорил себе, что это из-за твоего ледяного сердца и того, как ты умеешь держать своих истинных пар на расстоянии…

Жестко, но справедливо.

— А теперь?

— Честно говоря, мне следовало с самого начала догадаться, что я выбрал имя в честь одного из моих любимых мест в мире. Лед — это мое умиротворение, и все это время ты тоже им была. Как бы я это ни отрицал.

Умиротворение. Черт, если бы я могла выбрать, кем для него быть, это было бы на первом месте в списке.

— Ты умеешь кататься на коньках?

Я покачала головой, мой ответ прозвучал хрипло:

— Не-а, моя мама не особо любила выпускать меня из дома. Или чему-то учить. Или разрешать веселиться. Я ни разу в жизни не ступала на лед, разве что в зимнем городе, но и тогда это была лишь заноза в заднице, когда я пыталась не поскользнуться по дороге на работу.

Финли кивнул, словно не удивившись.

— Да, у меня была похожая мать, но она выпускала нас погулять на нашей территории. В основном, когда была в хлам пьяная или под чем-то еще. За нашим участком было озеро, и зимой я там пропадал. Проваливался под лед чаще, чем могу сосчитать, когда выходил на него слишком рано.

В моей голове возник образ маленького мокрого медвежонка, и это было чертовски мило.

— Моя мать ненавидела, когда я была рядом, — сказала я ему. — Поэтому большую часть времени запирала меня в комнате. Если бы у меня не было того тайного лаза в гараж внизу, я бы давно сошла с ума.

Мама всегда была параноиком насчет того, чтобы я выходила из дома, и я до сих пор понятия не имею почему, или от кого она нас прятала. Монстры и так уже были внутри.

— Наши мамы могли бы стать подругами, если бы не были полными самовлюбленными засранками, — сухо произнес Финли. — Но, по крайней-мере, они обе мертвы. Хоть какой-то плюс.

Мрачное, но, к сожалению, правдивое утверждение.

Мы вышли из туннеля, и я увидела остальных, стоявших у впечатляющей вереницы машин, припаркованных у въезда на трек.

— Ого, — выдохнула я, охватывая взглядом всю картину, — это невероятно. Похоже на профессиональный автодром.

Я приподнялась на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть.

— У вас даже есть дрэг-стрип и трасса-восьмерка. Все что нужно.

Финли усмехнулся моему энтузиазму, и можно ли считать рождественским чудом то, что сегодня смеялись и Слэйд, и Финли.

— Хантер спроектировал и построил это несколько лет назад, — сказал он. — Ему надоело, что мы гоняем по улицам и имеем дело с разъяренными силовиками и альфами совета. С тех пор это наше пристанище на выходных. Если погода позволяет.

Погода сегодня снова была мягкой: идеальное голубое небо и прохладный ветер, но без снега.

— Условия для гонки вроде хорошие, — прокомментировала я, не имея ни малейшего понятия, так ли это. Я никогда не занималась этим на профессиональном уровне. — В смысле, как только прогреем шины.

Четыре Porsche GT3 R в ряду были из гаража, и я уже знала, что на них стоят полуслики. Если мы не хотели разбиться, их нужно было сперва прогреть.

От широко раскрытых глаз и гордого выражения лица Финли мне захотелось распушить свой чертов мех и запрыгать на месте. Похоже, вся его сварливость забылась после пары добрых слов и ямочек на щеках. Мне действительно нужно было разобраться со своими гребаными приоритетами.

— Абсолютно, — сказал он, не подозревая, что я мысленно себя ругаю. — Это одна из моих любимых погод для гонок. Атмосферные двигатели обожают прохладный воздух.

— Атмосферники любят его так же сильно, как и турбированные?

Это принесло мне еще одну медленную, самодовольную ухмылку, и у меня в животе все перевернулось.

— Турбированные любят его больше всего, но в прохладном воздухе все двигатели работают лучше.

— Сущая правда, — сказала я, кивнув, чувствуя, как по венам пробегают искры. Разговоры о машинах заводили меня, но еще больше меня заводил Финли. Медведь продолжал засыпать пропасть между нами, и она уже не казалась такой огромной, как раньше.

Финли несколько долгих секунд смотрел мне в глаза, но прежде чем он успел что-то сказать, Келлан заметил нас и начал подпрыгивать и махать руками, крича, чтобы мы тащили свои задницы к ним.

Пока мы шли к ним, я поймала себя на том, что говорю:

— Нам нужно делать это чаще. Просто тусоваться и болтать.

Когда он провел рукой по моей, по телу пробежала дрожь, и я с трудом подавила вздох.

— Я был бы очень рад, — тихо сказал он, и было ясно, что он говорит искренне. — Я знаю, что мне нужно многое искупить и за многое извиниться, Эм, и для начала я хотел спросить, не согласишься ли ты посидеть со мной на сеансе терапии на следующей неделе. Я буду копаться в своем прошлом, и я бы хотел, чтобы ты была там и узнала обо мне немного больше.