Эмми молчала, а когда я снова взглянул на нее, ее щеки были розовыми. Ее аромат сильно заполнил салон, и теперь мне стало жутко интересно, что же она хочет узнать дальше.

— Выкладывай, — приказал я, в сотый раз пожелав, чтобы моя доминантность на нее действовала.

Хотя я бы точно сошел с ума от власти, если бы мог ее контролировать.

— Эм, — начала она, и когда я одарил ее долгим взглядом, торопливо продолжила: — Твой пирсинг… как это сочетается с твоим неприятием прикосновений? Это то же самое, что и с татуировками? И… он остается в форме дракона?

Из всего, что она могла спросить, этого я никак не ожидал и был почти застигнут врасплох. Хотя теперь розовые щеки обрели смысл.

— Я действительно получаю удовольствие от боли, — признался я, наслаждаясь тем, как густеет ее румянец. — От самоудовлетворения, если быть точным, поскольку я никогда не позволял никому другому прикасаться ко мне таким образом.

Эмми поперхнулась от этого заявления и стала красной, как пожарная машина, что вызвало у меня отчаянное желание проверить, распространяется ли этот милый румянец на все ее тело. За почти три десятилетия на этой планете она была первым оборотнем, ради которой мне хотелось пересилить свое неприятие прикосновений. Если бы только это не было опасно для нее, а может, и для всего мира.

— Ты девственник? — спросила она, ее дыхание участилось, хотя в голосе не было удивления. В нем звучал интерес, и я чувствовал запах ее возбуждения, от которого мой зверь рвался наружу.

— Да, Снежок. Я никогда не встречал оборотня, ради которого мне хотя бы захотелось попытаться преодолеть свое неприятие прикосновений. — До тебя, моя маленькая пара. До тебя.

Она несколько раз мотнула головой, словно отряхиваясь от этого признания, а затем прочистила горло.

— Возвращаясь к пирсингу…

Было очевидно, что она хочет сменить тему, и я не стал ей мешать.

— Когда Финли делал мне пирсинг, я держал себя сам, — сказал я, и мой голос стал грубее, пока я боролся с первобытным инстинктом поглотить Эмми. Каким образом? Да черт его знает. — Фин был не в восторге, но мне нравится ощущение шипов на члене. Особенно приятно было, пока они заживали, но и сейчас они доставляют удовольствие и боль, когда тело пытается их отторгнуть.

Я попал в ловушку ее широко распахнутых голубых глаз; зрачки расширились, а она высунула язык, чтобы смочить губы. Остановившись на парковке, я наклонился к ней и прошептал:

— А член моего дракона покрыт шипами. Они нужны, чтобы зацепиться за свою пару и оставаться внутри, пока мы не насытимся спариванием. Мой пирсинг расположен точно так же, так что все зависит от того, насколько буквально ты хочешь воспринимать мой другой облик.

— Богиня, помилуй, — выдохнула она, все еще не в силах моргнуть или пошевелиться.

— Для тебя пощады не будет, Снежок, — ответил я, сам не понимая, какого черта я затеял эту игру со своим нестабильным зверем, но остановиться уже не мог.

Теперь мне самому нужно было отвлечься. Я глубоко вдохнул ее сладкий аромат и осмотрел парковку. Она была забита машинами, и я увидел, что мои силовики, как и люди Уоррика, уже здесь.

— Пойдем, Эммелин, — сказал я, открывая свою дверь и отчаянно пытаясь выветрить ее запах из головы зверя, пока тот не потерял контроль. — Время вопросов закончилось. Теперь тренировка.

Я подошел к ее стороне машины, расчистил снег у двери, и она выпрыгнула на освобожденное место.

— Спасибо, что ответил на мои вопросы, — сказала она. Румянец смущения на ее щеках начал спадать, возвращая коже золотистый оттенок. — С тех пор как мы вернулись из Техаса, ты был таким отстраненным. Было приятно снова почувствовать нашу близость.

Мой зверь взревел, но я быстро его усмирил.

— Я всегда держал между нами определенную дистанцию, — сказал я, напоминая ей об ограничениях в наших отношениях. А может, напоминал себе. — С нестабильностью моего дракона максимум, что я могу предложить, — это защита и дружеское общение. Не полную связь.

Как бы невероятно соблазнительна она ни была.

Эмми сжала губы, и когда блеск в ее глазах померк, мне захотелось пнуть самого себя. Я не хотел причинять ей боль, но лгать было бы еще хуже, ведь я не был уверен, что смогу когда-либо завершить эту связь — завершить и при этом сохранить ее в безопасности.

Протянув руку, я поймал ее ладонь, едва заметив очень слабую негативную реакцию на прикосновение. Эмми повернулась ко мне, но опустила взгляд на наши сцепленные руки. Когда она наконец встретилась со мной взглядом, посмотрев из-под густых ресниц, я уже не мог логикой подавить потребность, которая взревела во мне.

Я хотел ее. Каждую ее частичку.

Сделав долгий выдох, я сказал:

— Дело не в тебе, Эмми. Богиня предначертала тебя мне, и она сделала превосходный выбор. Никого другого в мире я бы не желал, кроме тебя. Но несмотря на нашу крепнущую связь, я не изменился, и мой дракон тоже. Ему нельзя полностью доверять, и по этой причине нельзя доверять и мне, когда я с тобой. Ты слишком драгоценна, чтобы рисковать. Понимаешь?

Голубизна ее глаз пронзала насквозь, пока она смотрела на меня снизу вверх. Хотя выражение ее лица оставалось нейтральным, нижняя губа дрожала.

— А что, если это риск, на который я готова пойти? — резко ответила она, и я не мог не признать логику в ее словах.

— В какой-то степени это твой риск, — согласился я, — но мне придется жить с последствиями. Моя обязанность — защищать тебя. Обязанность, с которой я не справился уже не раз.

Она покачала головой, ее смех был горьким и надломленным.

— Я здесь только благодаря тебе. Ты выполнил свой долг передо мной и даже больше. Если бы ты не занимался самобичеванием, ты бы это увидел. Ты спас меня, когда Блэйн увез нас в Силвер-Сити, а потом снова в Техасе, когда у тебя хватило сил вырубить Тэлона и улететь с ним до возвращения Флетчера. Ты мой чертов спаситель.

Когда она шагнула ко мне, мой дракон громко заурчал в груди, а член дернулся в штанах. Ярость дракона не была чем-то новым, а вот возбуждение — да, и возникало оно только рядом с Эмми. — Успокойтесь оба, мать вашу.

— Ты больше не боишься того, что будет означать связь со всеми нами?

Напоминать ей о причине, по которой она годами нас избегала, было низким ударом, но моя решимость таяла под действием ее запаха, искреннего взгляда и этих идеальных веснушек, притягивающих мой взор. Она была наркотиком, которого я жаждал, и, чтобы держаться от нее подальше вечно, мне, вероятно, пришлось бы покончить с собой.

И я бы сделал это, если бы это сохранило ей жизнь.

Эмми серьезно обдумала мой вопрос.

— Думаю, теперь я больше боюсь того, что значит не быть полностью связанной с нашей стаей. Так мы слабее, и это позволяет Флетчеру нами пользоваться. Я больше не буду с этим мириться, даже если для победы над ним мне придется разделить свою силу между вами пятью.

Одной этой мысли хватило, чтобы огонь в моей груди разгорелся с новой силой. Я едва успел его усмирить, прежде чем Эмми опалило бы ответной волной жара. Я знаю, она заметила вспышку дракона в моих глазах — ее взгляд приковало к моему лицу, и она ахнула.

Но она не отступила.

Моя храбрая маленькая омега сделала еще один шаг, и теперь ей достаточно было глубоко вдохнуть, чтобы ее грудь коснулась моей. Я не был уверен, что произойдет, если она прикоснется первой, и, помня об этом, я отпустил ее руку и резко развернулся, направляясь к тренировочной площадке.

Я услышал за спиной ее раздраженный выдох, но она последовала за мной без единого слова, словно понимая, что мы зашли в тупик. В безвыходный тупик. Если только что-то не изменится между мной и моим зверем.

— У Тэлона такая же нестабильность, — подала она голос, когда мы уже почти дошли до поля, будто обдумывала это всю дорогу.

Я продолжал идти к центру площадки, уже очищенному от снега.

— Еще одна причина, почему мне не стоит создавать с тобой связь, — отрезал я. — Я единственный, кто может уберечь тебя от него, поэтому мне нужно сохранять холодную голову.