Когда Джастин налила три чашки кофе, Сэм сказал:

— Так, послушайте. Знаю, меньше всего вам хочется говорить об этом, но, пока ждём, нам придётся обсудить деньги. Сколько у вас свободных средств?

Не было секретом, что хирурги-ортопеды, особенно те, кто специализировался на замене суставов, входили в число самых высокооплачиваемых врачей страны. Хирургическая клиника, которую Лоуэлл с двумя партнёрами основал десять лет назад, была настоящей дойной коровой, пользовалась высокой репутацией и огромным спросом. Они с Джастин щедро относились к детям, но не баловали их. И много работали, а заодно слишком боялись неприятных разговоров, чтобы обсуждать планирование наследства, налоги, подарки и прочие малоприятные вещи. Дети знали, что родители богаты, но об этом никогда не говорили.

Лоуэлл ответил:

— Ипотеки на дом нет. Есть обычные небольшие долги, ничего существенного. Если ты о выкупе, проблем не будет. У нас брокерские счета, сбережения, всё как положено. Утром могу продать часть акций и сразу получить деньги.

— Это не привлечёт внимания? — спросил Сэм.

— Не вижу причин. Я хорошо знаю нашего финансового консультанта. Скажу продать акции и перевести деньги — он так и сделает. Может, ему станет любопытно, но вопросов задавать не будет.

— Ладно. Начну смотреть рейсы в Париж.

Время ползло, и ужас становился всё реальнее. Джастин ушла в кабинет и растянулась на диване. Закрыла глаза, глубоко подышала и тщетно попыталась найти какую-нибудь спокойную мысль. Но перед глазами стояла дочь — пленница, которой угрожали. Нескончаемые вопросы пожирали силы: кто они? Почему Челси? Где Пол? Как им удалось их захватить? Не разумнее ли позвонить в ФБР? А если дочь не отпустят?

В 21:40 её мобильный завибрировал. Звонила Линзи Таннер: просто хотела узнать новости, потому что от Пола ничего не слышно, а Челси больше двенадцати часов не появлялась в соцсетях. Лоуэлл и Сэм сгрудились возле телефона и напряжённо слушали. Сэм покачал головой, словно говоря: ни слова.

Джастин сумела придать голосу бодрость и заверила, что утром Челси непременно начнёт снова выкладывать фотографии. Она закончила разговор ободряющим смешком, а после снова расплакалась.

В маленькой тёмной камере с каждым часом становилось всё холоднее. Челси не знала, который час. Она то и дело проваливалась в дремоту: спать не хотела, но и не могла оставаться бодрой. Действие препаратов прошло, мысли прояснились. Головные боли утихли. Она растирала запястья и лодыжки: они болели, зато больше не были связаны. Села — лежать надоело. Нашла бутылку и отпила немного воды, стараясь не пить слишком много. Позже остаток мог пригодиться. Съела две виноградины и поняла, до чего голодна.

У двери раздался шум, и она распахнулась. Камеру залил яркий свет. К ней бросились двое мужчин в масках; один натянул ей на голову капюшон.

— Сюда, — сказал другой.

Они подняли её под руки и посадили за стол.

Один произнёс:

— В Соединённых Штатах сейчас десять вечера четверга, двадцать восьмого апреля. Тебе дали еду и воду. Понимаешь?

— Да.

— Громче! Понимаешь?

— Да.

Прошло несколько секунд. Стоявший позади снял капюшон, и яркий свет ослепил её, обжёг глаза, заставил отвернуться.

Один спросил:

— Как тебя зовут?

— Челси Таннер.

— Какая сегодня дата?

— Двадцать девятое апреля.

— У тебя есть еда и вода?

— Да.

Капюшон снова упал на голову, и всё погрузилось во тьму.

Сэм смотрел видео, одновременно заворожённый и охваченный ужасом; мать стояла у его правого плеча, отец — у левого. Когда запись кончилась, спустя девять секунд, он попытался включить её снова, но она исчезла. Восстановить её не удалось. Они ждали, затаив дыхание и оцепенев от страха, затем на экране появился документ. Весь текст был набран заглавными буквами:

Они не сводили глаз с экрана, ожидая нового сообщения, новых подсказок, новых доказательств, что с Челси всё в порядке. Но экран погас, и наконец они выдохнули.

Сэм нашёл банку пива, задвинутую вглубь холодильника. Посмотрел на этикетку, увидел, что срок годности истёк ещё в прошлом году, и открыл её.

Доктор Лоуэлл спросил:

— Тебе это действительно нужно?

— Да, пап, нужно, спасибо. Сейчас мне понадобится несколько таких банок. Тебе бы тоже выпить не помешало.

— Сомневаюсь. Мне почему-то хочется сохранить ясную голову. — Сэм презрительно взглянул на отца. Больше советовать выпить не стал.

Лоуэлл изредка выпивал бокал вина по субботам, но никогда в будни. Алкоголь и умение оперировать несовместимы. Джастин много лет назад отказалась от спиртного ради здоровья и порой с излишним благочестием относилась к своей трезвости. А Сэм всё ещё оставался студентом, который немало времени проводил по обе стороны барной стойки.

Джастин сказала:

— Значит, они знают, что мы не звонили в ФБР. Как они могут это знать, Сэм?

— Взломали телефоны, наверное, оба ваших мобильных. Вообще-то это не так сложно. Обычному человеку, конечно, не под силу, но ребята явно толковые. Одно то, как они устроили зашифрованную почту, о многом говорит. Если занимаешься похищениями ради больших выкупов, нужно уметь играть по современным правилам с новейшими игрушками.

— Они нас слышат? — спросил Лоуэлл.

— Давайте считать, что да. По крайней мере, телефоны. Очень сомневаюсь, что они поставили жучки в доме.

— Спасибо, Сэм, — сказала Джастин. — Рада это слышать.

Наступила долгая, тяжёлая пауза; они невольно оглядели кухню и кабинет. Наконец Лоуэлл сказал:

— Нужно обсудить звонок Таннерам. Полагаю, эти дешёвые телефончики нельзя отследить.

— Именно поэтому я их и купил, пап.

— Разве это не слишком опасно? — спросила Джастин.

— Наверное, но хотя бы подумать об этом надо, — сказал Лоуэлл. — Пол — их сын, их ребёнок, и они в таком же ужасном положении, как мы. Разве ты не хотела бы знать, что твоего ребёнка похитили?

Сэм сказал:

— Конечно. Но вам не кажется, что они, чёрт знает кто такие, скоро сами свяжутся с Таннерами? Смотрите, всё это, похоже, ради денег, ради выкупа. Они думают, что захватили двух богатых американцев и получат за них несколько миллионов баксов. С Таннерами свяжутся через несколько часов. — Он сделал большой глоток пива и добавил: — К тому же надо исходить из того, что телефоны Таннеров они тоже взломали.

— Согласна, — сказала Джастин. — Пока просто подождём и будем выполнять их указания. Если понадобится, передумаем. Зачем они требуют, чтобы ты приехал в Париж?

Сэм и Лоуэлл покачали головами, затем Сэм сказал:

— Наверное, хотят безупречную передачу без полиции поблизости. Увидим Челси, убедимся, что с ней всё хорошо, и тогда переведём деньги, скорее всего в какой-нибудь сомнительный офшорный банк. Её отпустят. Но сначала мы должны увидеть её собственными глазами. Хватаем её и первым же рейсом летим в Штаты. Если всё пройдёт гладко, полиция не вмешается, а мерзавцы совершат идеальное преступление.

Джастин спросила:

— А когда сообщим в полицию? Никогда?

— Не знаю, мам. Я этим впервые занимаюсь. Давай думать о полиции, когда она будет дома и в безопасности.

Они долго обдумывали такой сценарий, но ни один из троих не был уверен ни в одной своей мысли. В голове всё перепуталось. Страх парализовал.

Сэм пошёл искать ещё пива, а когда ничего не нашёл, присоединился к родителям в кабинете. Джастин неподвижно лежала на диване с закрытыми глазами, сложив руки на животе. До десяти следующего утра оставалось почти одиннадцать часов — целая вечность. Мысль о том, чтобы попробовать поспать, казалась нелепой. Пока минуты тянулись, они понимали, что не делают для спасения Челси решительно ничего. Люди, привыкшие действовать и добиваться результата, вдруг оказались без дела. И беспомощными.