Через час Малик попросил отпустить его: нужно было на работу.

В комнату к Паскалю и Жан-Пьеру вошёл ещё один агент с ноутбуком. Из Байё уже поступали первые записи камер наблюдения. Лимузинная компания прислала журнал GPS-перемещений чёрного «Пежо»; на записи машина остановилась перед рестораном в 12:01 двадцать восьмого апреля, двумя неделями раньше. Камера висела над окном банка напротив, не менее чем в ста футах от машины. С одной стороны выходила Челси, с другой — Пол, но на записи его не было видно. Запись мало что давала.

Другая камера мельком засняла машину, проезжавшую мимо площади, но и там ничего полезного. Полицейские продолжали обход в Байё; возможно, найдут что-нибудь ценнее. Жан-Пьеру особенно хотелось получше рассмотреть Лорана, второго водителя.

Жан-Пьер и Паскаль вернулись в кабинет Шаламе и немного поговорили.

— Вчера вечером они опять вышли на связь: прислали ещё одно видео мистера Таннера, невесть откуда. Нам удалось его скопировать, техники всё ещё пытаются отследить. Таннер выглядит ужасно и говорит, что его отпустят позже. Уже слышали такое, верно?

Жан-Пьер слушал, глядя в окно.

Паскаль продолжил:

— Ещё он предупреждает против огласки, говорит, что она станет его гибелью.

— Конечно, огласки не будет, по множеству очевидных причин.

— Мы понимаем.

— До какого уровня это дойдёт в Вашингтоне?

— Не знаю. Не мне решать.

— Предположи.

— Дело станет приоритетным. Это уже третье похищение, думаю, ему уделят внимание.

— И должны. Нам необходимо подчеркнуть, что мы хотим сохранить всё в тайне. Сегодня после обеда поговорю с канцелярией министра иностранных дел.

— Хорошо. Мне пора. Созвонимся в понедельник.

Паскаль поднялся, они быстро пожали друг другу руки.

— Хороших выходных, Жан-Пьер.

— Ну, Паскаль, похоже, и твои, и мои выходные накрылись.

— Согласен.

После долгой горячей ванны Челси впервые за несколько дней как следует выспалась. Тело было измучено, а разум настолько утомлён, что почти ни о чём, кроме Пола, она думать не могла. Спала она в своей прежней кровати; Сэм — через коридор, родители — внизу. Все оставили двери открытыми, чтобы услышать, если она позовёт. На рассвете Челси услышала шум на кухне, вскоре запахло кофе. Она накинула халат и спустилась. Джастин сидела за столом в пижаме и ждала, пока сварится кофе. Мать улыбнулась, поднялась и обняла дочь. В ночных кошмарах она гадала, увидит ли когда-нибудь дочь снова.

Они пили кофе маленькими глотками, тихо разговаривали и думали о предстоящем дне. Всего две недели назад в последние безумные часы перед свадьбой они метались как угорелые, почти уверенные, что всё пойдёт наперекосяк. Неделю спустя Челси сидела пленницей в тёмной каморке. А теперь, ещё через неделю, она была дома, жива, но её мир рухнул и опустел — и таким останется, пока не вернётся Пол.

— Наверное, стоит опубликовать сообщение, сказать всем, что со мной всё в порядке. Уверена, их удивляет моё молчание.

— Я тоже об этом думала. В ФБР сказали, что, пожалуй, это хорошая идея.

— И новый телефон мне нужен.

— Времени у тебя достаточно, милая. Давай просто побудем в тишине.

— Я ничему не могу радоваться, мам. У меня всё болит с головы до пят, и дело вовсе не в том, что меня связывали, накачивали препаратами и таскали туда-сюда. Я хочу увидеть и обнять своего мужа.

— Знаю.

Челси с трудом сглотнула и вытерла глаза.

— Больше не буду плакать, мам. Надоело. Всё равно это ничем не помогает.

— Согласна. Хватит плакать.

— Мы вчера три часа просидели с ФБР. Ты правда веришь, что мы ещё увидим Пола?

— Я должна в это верить. По-моему, это всего лишь промысел похитителей, и они захотят ещё денег. Мы им заплатим. Отдадим всё, что сможем выпросить, занять или украсть. Таннеры тоже.

— Но у Таннеров ничего не осталось, мам. Они потеряли всё. Теперь им придётся переезжать.

— Поможем им всем, чем сможем, Челси. Обещаю.

— Знаю, мам, спасибо. Поверить не могу в случившееся. А ты?

— Нет, Челси. Как дурной сон, только наяву.

Они снова взялись за руки и смотрели друг на друга сквозь слёзы.

— Есть хочешь? — спросила Джастин.

— Умираю с голоду.

В девять утра, как и обещал, агент Дайер позвонил Джастин: за ночь ничего нового не произошло. Парижское отделение ФБР встретилось с французскими властями, расследование началось. Полицейские во Франции и Бельгии получили фотографии Пола и рассылали их на тысячи телефонов и компьютеров. Интерпол ввели в курс дела, вскоре он должен был подключиться к поискам. Французские службы безопасности находились в состоянии повышенной готовности.

Дайер недолго поговорил с Челси, поблагодарил за вчерашнее многочасовое интервью. Она обещала позвонить, если вспомнит что-нибудь ещё. В ближайшие дни ФБР будет следить за устройствами семьи, надеясь на новые сообщения похитителей. Последнее письмо с ужасным изображением Пола удалось отследить до сервера в Белоруссии — одного из тысяч неподконтрольных сайтов, где преступники публиковали что угодно и действовали безнаказанно.

Сэм настоял на том, что поведёт машину, и они отправились по делам. Сначала в салон связи: целый час простояли в очереди, чтобы купить новейший iPhone. Когда Челси объяснила, что прежний украли в Европе, дотошный продавец едва ли не потребовал сначала перебрать все возможные способы поиска потерянного телефона. Настоящую причину обсуждать было нельзя, и Челси с помощью Сэма сумела от него отбиться и наконец перейти к покупке нового.

Оттуда они поехали в центр Вашингтона и остановились у её квартиры. Челси совсем не хотелось туда заходить, но выбора не было. Сэм предложил подождать в машине, она попросила пойти с ней. Хотя они с Полом прожили там лишь три месяца, это был единственный общий дом. Пол был повсюду: на счастливых фотографиях на тумбе и кухонной столешнице, на валентинках, прикреплённых к холодильнику, в пивных кружках с эмблемой «Редскинз», висевших на шкафчике, в старых кроссовках и теннисных ракетках, сваленных в корзину возле прихожей. Сэм не заходил в их спальню, Челси задерживаться там не стала.

Вернувшись в гостиную, она выдавила улыбку:

— Ну что ж, не так страшно, как я боялась. Рано или поздно придётся с этим столкнуться, так что в воскресенье я сюда вернусь. Насовсем.

— Правильное решение, сестрёнка.

После недели в родительском доме с Джастин и Лоуэллом Сэм тоже был готов вернуться в свою квартиру. Ему надоело сидеть, волноваться и ждать очередного звонка или письма. Он соскучился по работе за любимой барной стойкой, к тому же ему нужно было повидать начальника. Челси бывала там несколько раз и не отказалась бы от бургера с картошкой фри. Они приехали незадолго до полудня: заведение было пустым. Сэм показал на свой любимый столик и пошёл за стойку за напитками.

Он потягивал разливное пиво, Челси вертела в руках стакан с газированной водой.

— Так здорово тебя видеть, сестрёнка. Правда, мы несколько дней умирали от страха.

За это утро он говорил ей такое уже раза два.

— Я и сейчас боюсь, но дома всё-таки лучше. Не представляю, через что проходит Пол.

— И я. Но слушай, я вчера три часа просидел в комнате, ловил каждое слово твоего рассказа. Ты держалась крепко, Челси. И, должен сказать, по-моему, в ФБР умеют с такими делами обращаться. Ты слышала, как Дайер сказал, что почти все похищения американцев за границей кончаются благополучно. Всё дело в деньгах.

— Но Таннеры и так уже на пределе.

— Вот что, Челси. Я почитал истории в интернете. С другого компьютера, запасного, и с других адресов электронной почты, всё такое. Иногда государство тайно вмешивается и платит выкуп. Конечно, они это отрицают — приходится. Бьют себя в грудь, твердят, что никогда не ведут переговоров с террористами и всё прочее, а потом тайком договариваются. ФБР прекрасно об этом знает. Возможно, эти ребята скрывают свою уверенность, потому что так надо, но, по-моему, они вполне уверены в себе.