— Мы никуда не денемся.

Фриц закончил разговор, закрыл телефон и сказал:

— Хорошо, что Сэму хватило сообразительности купить эти дешёвые телефоны. Иначе… — Он не договорил. Сел рядом с Линзи на диван в полутёмном кабинете. Долго оба молчали.

Наконец она спросила:

— Ты знаешь кого-нибудь в ФБР?

— Шурин Джека Шелтона работает в здании Гувера, помощник директора или что-то в этом роде. Я с ним не знаком.

— И если мы прямо сейчас ему позвоним, что произойдёт?

— Могу лишь предполагать. Наверное, встретимся с ним и другими людьми из ФБР, а там посмотрим.

— Сегодня вечером? В пятницу?

— По-прежнему только предполагаю. Допустим, сегодня вечером мы встретимся здесь или где-то ещё, и они лучше поймут, что предпринять. Хотя дело происходит за границей, думаю, ФБР свяжется с Госдепартаментом, тот — с французским министерством иностранных дел. В какой-то момент подключится французская полиция.

— И что дальше? Французские полицейские начнут стучать во все двери? В Париже?

— Не знаю.

— Я понимаю, что мы ничего не знаем, но давай рассуждать вслух. С чего начнут французы?

— Хороший вопрос. Вчера Пол и Челси уехали в Нормандию, выехали из Парижа рано утром, собирались провести там день и вернуться в гостиницу. Они поехали поездом?

— Э-э, нет. Чтобы сэкономить время, наняли машину с водителем.

— Тогда, полагаю, полиция начнёт с этой машины и водителя. Но на это могут уйти дни. Те, кто их схватил, наверняка уже перевезли их в какое-нибудь укрытие.

— К этому моменту они могут быть уже за пределами страны.

— Да. Поиски могут длиться месяцами и ничем не закончиться.

— Или из-за них детей убьют.

В кабинете надолго воцарилась тишина. Линзи никак не могла избавиться от страшного образа красавца сына с окровавленным лицом, щурившегося на камеру, совершенно беспомощного. А Фриц уже перешёл к следующей задаче: за считаные дни найти два миллиона долларов.

Линзи нарушила молчание:

— Вот вопрос. Если они вытащили всю информацию из телефона Пола, разве нельзя легко отследить, где он находится?

— Если этим заняться. Но на то, чтобы подключить французские власти, уйдут часы, а то и дни. Это не военная и не разведывательная операция, так что особой срочности нет. Пол — гражданское лицо.

— Бывший военный.

— Да, но сейчас в отставке. На действительной службе не состоит.

— Но чем раньше мы привлечём ФБР, тем раньше французская полиция начнёт проверять телефонные соединения, верно?

— Да, но, скорее всего, будет уже поздно. Эти террористы не глупы. Они воспользовались телефоном Пола, потому что знали: мы ждём звонка. Наверняка уже выкачали из него все данные и избавились от самого аппарата.

— А отследить электронное письмо никак нельзя?

— Можно, но не нашими силами.

— А чьими?

— АНБ. Это требует времени, а к тому моменту, как они что-нибудь найдут, учётную запись уже бросят. Не забывай: эти люди взломали компьютерную систему клиники Лоуэлла. Они знают своё дело.

— И следят за нами?

— Ты сама слышала.

В ночь на субботу все спали урывками. Доктору Клейберну приходилось особенно тяжело: он и без того терпеть не мог долгие перелёты и втайне боялся лёгочной эмболии: небольшие тромбы образуются главным образом в ногах, затем движутся вверх и застревают в лёгких, нередко приводя к смерти. За последние тридцать лет такие тромбы убили около сотни путешественников — ничтожную долю от миллионов пассажиров международных рейсов, но достаточную, чтобы Лоуэлл тревожился. Заодно это был удобный предлог для человека, предпочитавшего не выезжать за пределы страны.

В субботу утром он по расписанию приземлился в аэропорту Шарль-де-Голль. Стоя в очереди на паспортный контроль, решил проверить, работает ли связь на его дешёвом телефоне-раскладушке. Позвонил домой. У Сэма и Джастин было на шесть часов раньше и, наверное, спали, но в кризис привычный распорядок ничего не значил.

Джастин ответила, что даже не думала ложиться, пока он не позвонит. Рассказала: с Таннерами связалась та же группа, предъявила те же требования и угрозы. Им прислали десятисекундное видео, судя по всему, довольно жуткое и натуралистичное. Пола избили.

В пятницу вечером она дважды говорила с Фрицем и Линзи. Как ни странно, утешало уже то, что она слышит их голоса и страхи. Пока что они были в одной лодке — и лодка тонула. Тревожило другое: Таннеры хотели немедленно обратиться в ФБР. Планы двух семей не могли различаться сильнее. Таннеры согласились подождать до рассвета субботы и поговорить с Лоуэллом, когда он окажется в Париже.

Несмотря на толпу, он без большой задержки прошёл досмотр с ручной кладью и встал в длинную очередь на такси. Утро в Париже было прекрасным: солнце, свежий прохладный воздух. Он почти ничего не замечал.

Отель «Меркюр» на сорок номеров прятался на узкой улочке в десяти минутах ходьбы от Лионского вокзала, оживлённого узла, откуда поезда уходили на юг. Такси высадило Лоуэлла у входа. Он вошёл в тесный вестибюль; за стойкой его приветствовал улыбчивый мужчина. Лоуэлл подтвердил бронь на три ночи — сколько ему на самом деле придётся пробыть здесь, он не знал — и узнал, что номер ещё занят и освободится не раньше, чем после обеда. Было почти десять утра. Портье порекомендовал кафе за углом, где ещё подавали завтрак.

Поскольку гостиницу выбрали головорезы, Лоуэлл считал, что за ним наверняка следят. И зачем? От вопроса он едва не усмехнулся. Следя за ним, они увидят испуганного американского отца, который принесёт им два миллиона долларов. И не ошибутся ни в чём.

Он сел за столик уличного кафе, заказал двойной эспрессо и стал наблюдать за прохожими и движением. Солнечная погода манила людей на улицы, и там было оживлённо. Мимо проехала полицейская машина с жандармами, и ему захотелось остановить её и закричать полицейским, что его дочь похитили и ему нужна помощь. Пришлось подавить этот порыв. От него стало бы только хуже. В путеводителе он нашёл отель, где остановились Челси и Пол, точнее, куда они заселились в прошлый понедельник утром.

Официант спросил насчёт завтрака, и Лоуэлл вспомнил нелепый снимок омлета, который дочь выложила всего несколько дней назад. Тогда он покачал головой, поражаясь глупости. И заказал омлет с козьим сыром и багет.

Их гостиница находилась на другом берегу Сены, в квартале Сен-Жермен, в шестом округе, неподалёку от Люксембургского сада. По прикидкам Лоуэлла, пешком туда можно дойти за полчаса, а чем ещё ему заняться? Зачем туда идти? Веской причины не было, но его преследовали мысли об их пустом номере, который словно ждал возвращения постояльцев. Одежда в шкафу. Туалетные принадлежности, разбросанные по ванной. Обувь, сваленная в углу. Челси шутила по телефону с матерью о тесноте парижских гостиничных номеров, но они и раньше смеялись на эту тему. Челси согласилась бы спать на скамейке в парке, лишь бы парк был в Париже.

Плохая затея. Допустим, он найдёт гостиницу. Что потом? Сядет в вестибюле ждать тех, кто уже не вернётся — по крайней мере, сюда. А те, кто за ним следит, озадачатся, возможно, даже почувствуют угрозу.

Он потягивал ещё один эспрессо и пытался насладиться омлетом, но в тот момент ничто не могло показаться вкусным. Через час расплатился и побрёл к Лионскому вокзалу. Внутри его поразила царившая суета: местные спешили на свои поезда, туристы глазели на табло отправлений, перепуганные иммигранты жались друг к другу, прижимая дешёвые сумки. На дюжину тупиковых путей прибывали поезда и с них же отправлялись.

Чтобы убить ещё немного времени, Лоуэлл купил диетическую газировку и нашёл место на скамье с хорошим видом на поезда. Одноразовый телефон завибрировал; он схватил его, раскрыл, нажал кнопку и сказал:

— Доброе утро, Фриц. Думал, ты спишь.

Фриц выдавил смешок.

— Не совсем. Даже не знаю, когда мы теперь вообще уснём. Где ты?

— В Париже, жду, пока подготовят мой номер. Сижу на вокзале, убиваю время, жду приказов.