— Как долго, Декстер? Ты же понимаешь, это не удастся долго скрывать. История слишком хорошая, и о ней знает слишком много людей. Не хочу, чтобы кто-нибудь меня опередил.

— Дайте нам немного времени. Мы кое-что готовим.

— Надо же, никогда раньше такого не слышал.

Ещё одна долгая затяжка, ещё одно облако дыма.

— А насколько высоко это поднялось?

— До самого верха.

— Ладно. Не для печати.

— Всё здесь не для печати.

— Само собой. Кто плохие парни?

— Мы и правда не знаем. Единственная зацепка — все трое заложников служили в армии, прежде чем сняли форму.

— Моя журналистка это знает. Она хороша и любит копать. Съездила в Париж, провела неделю с французским журналистом, копаясь в больничных записях. Ни следа человека по имени Пол Таннер. У неё есть доказательства, Декстер, и история должна выйти.

Масеас усомнился в его рассказе. ЦРУ знало, что в Париже больше сорока больниц самого разного вида и размера и что заглянуть в медицинские карты их пациентов практически невозможно. ЦРУ это удалось — но лишь при содействии самых высоких чинов французских служб безопасности. По настоянию Рэй Клэр Руссо французов попросили внести в больничные документы фиктивного пациента по фамилии Таннер. Ответ на запрос ещё ожидали. Теперь было слишком поздно.

Джок кивнул, попыхивая сигаретой.

— Знаешь, я служил в морской пехоте.

— Знаю. Придержи историю, Джок. И если услышишь, что рядом вынюхивает ещё какой-нибудь репортёр, скажи мне. Я сделаю то же самое.

— Если так случится, мы опубликуем материал.

— Понятно.

Эми Роу ничего подобного не понимала и к тому же не особенно верила в необходимость выполнять приказы. Наконец она нашла Челси на новой работе: та стала консультантом по бронированию поездок в крупной компании, выпускающей кредитные карты. Восемь часов в день Челси сидела в тесной кабинке и по телефону бронировала для состоятельных клиентов перелёты, отели и экскурсии. Работа ей не нравилась, зато она не знала никого из коллег. Некому было перешёптываться о Поле.

Компания занимала огромный перестроенный склад в Чеви-Чейзе. Эми сумела уговорить вялого охранника пропустить её, потом прошла мимо секретарши, которая говорила по телефону и, кажется, выясняла отношения со своим парнем. Пройдя через ряды кабинок на первом этаже, Эми миновала ещё несколько и наконец заметила женщину, похожую на Челси Таннер. С прежних времён, когда Челси активно пользовалась соцсетями, у Эми сохранилось несколько её фотографий.

— Вы Челси Таннер? — спросила она, чуть не налетев на маленький стеклянный стол.

Челси, в наушниках с микрофоном, вздрогнула, но спросила:

— А вы кто?

Эми мгновенно достала визитку. Челси слышала о ней.

— Мы можем поговорить? Мне всего минуту, — сказала Эми.

Минуту? Чтобы рассказать всю историю, понадобились бы дни. Челси сделала вид, что услышала что-то в наушниках, и немного выждала.

— Разве вы не видите, что я работаю? Сейчас говорить не могу. Пожалуйста, уйдите.

— Я только на минутку.

— Я вызываю охрану.

— Хорошо. Вот мой номер. Пожалуйста, позвоните мне.

— Мне нечего сказать. Я уже вызвала охрану.

Эми отступила и исчезла. Челси подождала пять минут, затем снова позвонила агенту Лону Дайеру. Он вновь заверил её, что журналистка под контролем. История останется похороненной.

Нэшу понадобился месяц, чтобы распространить новость: он покидает Шарлотт ради важной работы в Министерстве юстиции в Вашингтоне. Следуя сценарию, который составила для него Рэй Клэр, он разослал положенные письма родственникам, друзьям и коллегам. Немного оживил свои страницы в соцсетях, хотя никогда не проводил там много времени. По инструкции стал постепенно чаще размещать комментарии и никому не нужные фотографии.

«По инструкции ЦРУ», — постоянно напоминал он себе наедине. В это по-прежнему трудно было поверить, и он часто смеялся над абсурдностью происходящего.

Некоторые коллеги из прокуратуры США в Шарлотт слегка завидовали столь значительному, хотя и странно незаслуженному повышению. Другие спрашивали, зачем кому-то вообще уезжать из Шарлотт в столицу. Несколько друзей обещали при первой возможности навестить его в большом городе и осмотреть достопримечательности. Но большинство уже женились и были заняты либо планами завести детей, либо воспитанием малышей. Нэша забавляла мысль, как через несколько месяцев многие из них будут в недоумении чесать затылки, получив приглашение на его свадьбу в Вашингтоне.

Мать всегда старалась его опекать и никогда не хотела, чтобы он уезжал из Северной Каролины. Но её тревожило и другое: к тридцати одному году у него не появилось серьёзной девушки. По её мнению — им она добродушно делилась с ним и всей семьёй, — старшему сыну Стюарту пора было остепениться и подарить ей внуков. У всех подруг уже были внуки, и говорили они почти только о них. А если переезд в большой город откроет больше возможностей — пусть попробует, хотя мать предпочла бы невестку с Юга. Нэш любил мать, но понимал: одно из огромных преимуществ переезда в Вашингтон — возможность жить подальше от неё. Он с ужасом думал о предстоящих выходных, когда придётся тащить Рэй Клэр домой на смотрины к матери, сестре и всему клану. Какой кошмар: изображать знакомство родственников и друзей с новой девушкой, которая не желает находиться ни в одном уголке этого штата и после свадьбы никогда больше их не увидит.

О свадьбе, разумеется, никто не упомянет. По плану Рэй Клэр родственникам сообщат о ней в октябре. Церемония назначена на десятое декабря, в небольшой часовне Джорджтауна. Свадебное платье она уже выбрала. За счёт налогоплательщиков.

Но разговоры о свадьбе ещё впереди. Следующим испытанием был переезд в Вашингтон, который устроила Рэй Клэр. Нэшу не пришлось даже звонить арендодателю: он получил небольшую меблированную квартиру с одной спальней в районе Нэви-Ярд, рядом со стадионом «Нэшионалс-парк». Несмотря на скромность жилья, столичная аренда составляла две тысячи восемьсот долларов в месяц всего за восемьсот квадратных футов. Впрочем, цена его особо не тревожила: аренду оплачивал кто-то другой. После повышения годовая зарплата выросла до девяноста восьми тысяч долларов.

Девятнадцатого сентября он должен был явиться на службу в здание имени Роберта Ф. Кеннеди, главный офис Министерства юстиции, известный также как Мейн-Джастис. Он вольётся в ряды сотен молодых юристов, усердно охраняющих правовые интересы страны. В какое подразделение он попадёт, ещё не решили, да ему было всё равно. Несколько месяцев он просто будет делать вид, что работает, а затем перейдёт к гораздо более увлекательному заданию.

У него было две недели, чтобы побродить по городу, хотя и это время не вполне принадлежало ему. Рэй Клэр распланировала и это время. Они «впервые» случайно встретились в баре возле Пентагона — пятничным вечером в начале сентября. Их представили друг другу общие знакомые. Они быстро нашли общий язык и решили пройти квартал до пиццерии. Были сделаны фотографии, которые позже появятся в её не слишком активных соцсетях.

— Сейчас за нами не следят, — любила говорить она. — Но позже, возможно, начнут.

При этом было вполне вероятно, что молодожёнов вообще никогда не заметят.

На первое настоящее свидание они отправились на матч «Нэшионалс» жарким вечером в начале сентября. Рэй Клэр плохо представляла, что такое «гонка за вымпел», и вообще ничего не понимала в бейсболе. Не любила ни бейсбол, ни американский футбол, ни большинство других популярных видов спорта. Чтобы как следует пропотеть, предпочитала велосипед и теннис, но признавалась, что большой спортсменкой себя не считает.

Не в первый и уж точно не в последний раз Нэш напомнил себе, как мало у них общего. Она знала это уже давно, с первых дней тщательного изучения его прошлого. Пока она и её команда отсеивали одного кандидата за другим и мистер Стюарт Нэш неуклонно поднимался к вершине списка, она поняла, что её будущий первый муж почти не разделяет её интересов. И уже несколько месяцев считала это преимуществом. Она не хотела привязываться к нему эмоционально. Лишь надеялась, что он окажется приятным человеком и они смогут хорошо проводить время вместе. Проверить это ещё предстояло.