Долгий обед всё же закончили в хорошем настроении. После очередного круга поздравлений и снимков попрощались. Через две недели Рик должен был переехать в Сан-Франциско и начать новую жизнь, но теперь сомневался.

Ослепительные лампы внезапно погасли, музыка смолкла, хотя чудовищный вой так громко звучал у него в голове, что он не был уверен, прекратился ли тот на самом деле. Он не спал уже несколько часов, а может, дней. А может, и недель. Реальности больше не существовало, как и способности думать и анализировать. Он уже не чувствовал ни голода, ни жажды. Казалось, с тех пор как он попал в этот ад, где ему не давали вдоволь воды и еды, прошла вечность. Он по-прежнему лежал в тесной клетке на спине; ноги распухли, покрылись синяками и открытыми язвами. От пояса и ниже кожу покрывала засохшая кровь.

Появились те же двое, Ниндзя и Франко, и задержали на нём взгляд лишь для того, чтобы убедиться, что он проснулся. Или что ещё жив? Не говоря ни слова, они подтащили крюк и принялись накручивать трос подъёмника. Пола рывком подняли, а клетку переместили туда же, над стоком, где его обливали из шланга вчера. Или три дня назад? Франко вытащил шланг, открыл воду и начал обливать его. Пол не мог сдержать крика, когда холодная вода попала на открытые раны на спине и ногах. Франко рассмеялся, направил струю Полу на гениталии и позаботился о том, чтобы отмыть ему живот и пах. Грязная вода, засохшая кровь и испражнения стекали сквозь проволочное дно клетки в слив.

Франко перекрыл воду, и Ниндзя опустил клетку на пол. Рывком распахнул дверцу, схватил Пола за волосы и швырнул на пол. Пол попытался встать, но ноги были слишком слабы.

— Мне нужно поесть, — сказал он.

— Может, позже. — Франко протянул ему бутылку воды, и Пол жадно выпил тёплую жидкость. В ней мог оказаться смертельный яд, но ему было всё равно. Ниндзя уложил длинную широкую доску на два козла. Едва Пол допил воду, Франко натянул ему на голову чёрный мешок. С трудом они подняли его на доску.

— Зачем это? — в панике спросил Пол, уже догадываясь об ответе. — Что вы делаете?

Ни ответа. Они быстро затянули широкие ремни на липучках вокруг его ног и груди, прижав руки к паху, а ремешок поуже туго провели через лоб. Он пытался извиваться и ёрзать, но был слишком слаб, а ремни затянули слишком туго. Кто-то из них накрыл ему лицо полотенцем.

Пол знал основы пытки водой, как и других способов истязания. Знал её историю, знал, что она незаконна, знал, что Соединённые Штаты всё равно применяли её в сумятице после 11 сентября. Знал, что этот способ издавна предпочитали для пыток военнопленных, преступников, врагов и политических противников. Знал, что его собственные вооружённые силы применяли его к бойцам элитных подразделений, готовя их к возможному плену, и что эксперимент прекратили из-за чрезмерной жестокости и разрушительного воздействия на боевой дух.

Но сейчас одно дело было знать, а другое — испытать это на себе. Рассудок уже не мог ничего осмыслить. Пол не понял, что началось, пока первые капли не пропитали полотенце и мешок и не потекли по его носу. В темноте под мешком его тело и душу сотряс страх.

Ниндзя плеснул ещё воды из пластикового кувшина. Пол вздрогнул всем телом, сжал губы и задержал дыхание. Когда ноздри заполнились водой, ему не оставалось ничего, кроме как открыть рот. Рот сразу наполнился водой, которую нельзя было ни проглотить, ни выплюнуть. Дыхательные пути оказались перекрыты, дышать он не мог. Он тонул. Он давился, плевался и яростно рвался из ремней, так что доска ходила ходуном.

Когда он уже терял сознание, вода перестала литься, и Франко сорвал полотенце. Пол судорожно выдохнул, захлёбываясь, выплёвывая воду и ловя ртом воздух. От краткой нехватки кислорода голову пронзила резкая боль. Лёгкие с трудом работали, отчаянно требуя воздуха. Желудок сводило, его тошнило, но рвать было нечем.

Ему хотелось осыпать их отборной бранью, но какой в этом толк? Зачем доставлять им ещё больше удовольствия от его мучений?

Едва он перевёл дыхание, Франко снова шлёпнул полотенце ему на лицо, а Ниндзя полил водой. Полотенце уже промокло, поэтому вода сразу хлынула Полу в глаза и ноздри. Он инстинктивно опять задержал дыхание, но сердце колотилось так сильно, что хватило его лишь на несколько секунд. Он открыл рот, чтобы вдохнуть, и туда хлынула вода. Вода заполнила горло и пищевод. Он снова давился, задыхался и вскоре совсем перестал дышать. Снова тонул.

Ниндзя лил, пока кувшин не опустел, а Пол не начал затихать. Каким бы грубым и жестоким ни был этот способ, он требовал определённого умения. Слишком много воды за раз — и человек мог умереть от удушья. Американцы усвоили это в тюрьме Кандагара, в Афганистане. Избыток воды мог причинить страшную боль, повредить лёгкие, а из-за кислородного голодания — и мозг. Цель заключалась не в том, чтобы убить пленника, а в том, чтобы сохранить ему жизнь для дальнейших пыток.

Пол часто и шумно дышал. Когда он отдышался, он спросил:

— Чего вам надо?

— Заткнись.

— Чего вы хотите? Я всё скажу, только у меня ничего нет.

— Заткнись.

Франко снова накрыл его лицо полотенцем.

— Пожалуйста! — взмолился Пол.

Ниндзя снова начал лить воду.

Важная встреча обещала стать очередным бесполезным упражнением в показной дипломатии. Но оба президента хотели её провести — главным образом потому, что старые союзники могли бы ощутить себя ближе друг к другу. Высокопоставленным представителям обеих сторон велели явиться и внести хоть какой-то вклад в общее представление о солидарности.

Встреча состоялась в Париже, в кабинете министра иностранных дел, в здании Национального собрания на набережной Орсе. Государственный секретарь США присутствовать не собирался, поэтому не придёт и его французский коллега, министр иностранных дел. Оба прислали своих первых заместителей. Посол США во Франции приехал пораньше вместе с заместителем директора ЦРУ и заместителем помощника директора ФБР. Присутствовал специальный агент Паскаль Гофф. Хафф Нортон хотел, чтобы на встрече присутствовал высокопоставленный сотрудник ФБР — слушал, наблюдал и фиксировал происходящее.

Французы направили директора национальной безопасности — примерного аналога директора ЦРУ — и Жан-Пьера Шаламе, представлявшего DGSI, французский аналог ФБР.

Поскольку встреча проходила на его территории, председательствовал заместитель министра иностранных дел Тома Гренель; он объявил заседание открытым. Как и полагается дипломату, он предупредил участников о конфиденциальности. У всех был высший допуск к секретным сведениям, поэтому вступление оказалось излишним. Да и противостояла им не иностранная держава с собственной армией шпионов, хотя они всё ещё не знали точно, кто их противник.

Все надели наушники для перевода, хотя французам они были не нужны: каждый свободно говорил по-английски. Американский посол немного знал французский. Его соотечественники — и того меньше.

Гренель долго и пространно говорил по-французски, изредка переходя на английский — возможно, чтобы покрасоваться.

Первым неофициальный доклад сделал месье Шаламе, подробно описав ход расследования на местах. Главное, до чего американцам хотелось поскорее добраться, заключалась в том, что расследование практически ничего не дало. Отслеживание телефонных звонков и электронной почты, камеры наблюдения, очевидцы, попытки установить личность человека, известного как Лоран, перемещения угнанного «Пежо» и так далее. Жан-Пьер не представил ни одной новой улики, но и не спешил. Затем он изложил основные обстоятельства похищения Джейсона Снайдера годом ранее и похищения Алана Шенгена три года назад под Бордо.

Американцы молча подумали: «Три дела — ноль результатов. Мы это уже знаем».

Они задали несколько вопросов, чтобы показать, что не спят, и изо всех сил изображали заинтересованность.