Она покачала головой, словно сомневалась:

— Не знаю. Мы предполагаем, что эта банда хотела тишины, чтобы поток туристов в Париж не иссяк, но я никогда в это не верила. Как вам известно, в последние годы в Париже было несколько кровавых нападений на граждан западных стран — кровь на улицах, трупы.

— Да.

— А американские туристы всё равно едут. Более четырёх миллионов за прошлый год. Не понимаю, как эта история может кого-нибудь отпугнуть, особенно молодожёнов.

— Склонен согласиться. Хотите кофе?

— Нет, спасибо. Я уже достаточно выпила.

Очередная улыбка, на этот раз чуть теплее.

— Мы ценим вашу жертву, Рэй Клэр, хочу, чтобы вы это знали. Мы просим о многом: пойти на брак и последующий развод.

— Это была моя идея, сэр. Я готова действовать.

— А ваш жених? Отчёты о нём весьма лестные.

— Он ждёт не дождётся. Очень усердно тренировался, сэр. Ещё несколько часов на Ферме, и он будет готов поступить на службу в агентство.

— Только не позволяйте ему пострадать.

Приём анонсировали как небольшую вечеринку с закусками, вином и крепкими напитками в таунхаусе в Джорджтауне. Поводом было чествование аргентинского писателя, чью книгу об устройстве голландских амбаров XVII века в Новом Свете выпускало издательство «Потомак». Рэй Клэр, помощник редактора, обязана была присутствовать, а поскольку скоро выходила замуж, её жених не мог отказаться. Она пообещала, что они задержатся максимум на час, а потом отправятся в новый ресторан шри-ланкийской кухни, о котором она слышала.

Нэшу надоели вашингтонские коктейльные вечеринки с непонятным вином и невыносимой светской болтовнёй, а экзотические блюда, которые невеста будто задалась целью перепробовать все до единого, надоели ещё сильнее. Он постоянно предлагал отправиться в спортбар за куриными крылышками, но его мнение, похоже, никого не интересовало. Поскольку найти парковку на зелёных улицах Джорджтауна было кошмаром, Рэй Клэр заказала Uber и забрала его в 6:40 — на сорок минут позже обещанного. Её опоздания становились проблемой, но Стюарт пока сдерживался. Он мог выдержать что угодно до свадьбы, а затем, как он надеялся, до приключений в Париже. Домой он вернётся безвестным героем, готовым подписать бумаги о разводе.

В машине, застрявшей в пробке, они с трудом находили темы для разговора. Остановились на свадьбе: кто приедет, а кто нет. Его мать и сестру полностью отстранили от подготовки, и они обиделись. Мать и сестру Рэй Клэр тоже держали на расстоянии, но, кажется, тех это волновало меньше. Сама Рэй Клэр не была близка ни с одной и не беспокоилась об их мнении. Ей было тридцать два, она по-прежнему отличалась своеволием, и всё должно было быть по её правилам.

«Решительная» — ещё одно подходящее слово, считал Стюарт, и ещё одна причина убраться отсюда поскорее.

Глядя в телефон, она сказала:

— Похоже, будет около сорока пяти гостей. Идеально, правда?

Стюарту было совершенно всё равно. Он не хотел видеть друзей на свадьбе, чтобы через полгода не отвечать на тысячу вопросов. Сейчас он планировал получить деньги — сколько бы ни составила окончательная сумма — и исчезнуть на Карибах настолько надолго, насколько их хватит. Со шпионскими делами он покончил и к жизни юриста-бюрократа тоже остывал. Впрочем, перспективы добровольного заложника выглядели не лучше.

— По-моему, отлично, — сказал он как можно бодрее.

Машина была относительно новым седаном «Шевроле Малибу» с чересчур сильным освежителем воздуха, от которого резко пахло сосной. За рулём сидела азиатка лет тридцати, ещё не произнёсшая ни слова. Ловко петляя по узким улицам, она незаметно потянула шнур. Из спрятанного под сиденьем аэрозольного баллончика бесшумно начал выходить закись азота, быстро заполняя заднее сиденье. Водительница резко крутанула руль вправо и остановилась на подъездной дорожке.

Рэй Клэр напряглась:

— Что вы делаете?

Стюарт рявкнул:

— Эй! Что происходит? — Тут оба вдохнули газ. Он дёрнул дверную ручку, но детские замки были включены. Ударил по окну и закричал. Водительница ушла под приглушённые звуки с заднего сиденья. Рэй Клэр предполагала, что нападение вот-вот случится — часть тренировки, — но всё равно испугалась и удивилась, с какой лёгкостью их отключили. Она читала и изучала подробные отчёты Милли Шенген, Бет Снайдер и Челси Таннер, и её утешало знание, что все три женщины остались невредимы.

Рэй Клэр пришла в себя в кромешной тьме. На голове был туго завязанный плотный мешок, запястья связаны спереди. Руки и плечи ныли от долгого пребывания в путах. Сколько прошло времени? Понятия не имела. В комнате было жарко, воздух, которым она дышала, казался тёплым. Ей почудилось, что она задохнётся.

Просто часть подготовки, — твердила она себе. Они не могут меня убить. Я слишком ценна. Она снова и снова вспоминала рассказы трёх прежних невест, особенно последней — Челси Таннер.

Через коридор Нэш очнулся примерно в таком же состоянии. Когда голова немного прояснилась, он предположил, что снова находится на Ферме, но, прислушавшись, не услышал ни петушиного крика, ни тарахтения тракторов. И снова провалился в сон.

Казалось, время шло, хотя определить это было невозможно. Кругом ни звука — лишь его собственное тяжёлое дыхание с кислым запахом.

В камеру Рэй Клэр вошли две женщины и молча развязали ей руки и ноги. Ей хотелось что-нибудь сказать, хотя бы выразить недовольство, но она знала, что ответа не будет. Ругаться не имело смысла. Одна сорвала мешок, и Рэй Клэр с силой выдохнула. Темнота была густой, но постепенно она сумела разглядеть обеих, одетых во всё чёрное. Одна поставила на стол миску с хлебом и фруктами рядом с бутылкой воды. В точности как рассказывала Челси.

Нэш ещё не совсем проснулся, когда в его комнату вошли двое мужчин. Они не сняли ни оков с рук и ног, ни мешка, а вместо этого вкололи что-то ему в затылок и подождали, пока он снова не затих.

Семьдесят два часа ему не давали еды и почти не давали воды. Когда включился свет, действие препаратов закончилось и он смог свободно двигаться, его отвели по коридору в комнату. Там он сел за металлический стол и стал ждать неизвестно чего. Наконец вошёл мужчина с головы до ног в хаки, устроился напротив и улыбнулся.

— Как дела? — спросил он чересчур бодро для такой обстановки.

— Лучше не бывает.

— Сейчас вечер понедельника. Ты только что продержался семьдесят два часа без еды.

— А мировой рекорд какой?

— Ну, Иисус постился в пустыне сорок дней и сорок ночей.

— Да, где-то читал. Как тебя зовут?

— Неважно. Ты голоден?

Стюарт продолжал растирать онемевшие запястья.

— Нет. Давай дотянем до семидесяти трёх.

Мистер Хаки снова улыбнулся. Одни игры и шутки. Он достал из ящика небольшой бумажный пакет, а из него — толстый сэндвич, банан и бутылку воды. Стюарт сидел в этой пещере, совершенно потеряв счёт времени, и приступы голода прошли. Или так ему казалось. Но стоило увидеть сэндвич, как рот наполнился слюной. За два укуса он мог бы проглотить его вместе с бананом, не снимая кожуры. Однако Стюарт сел на руки.

— Ветчина или индейка?

— Ну, в деле написано: индейка. Хочешь что-то другое?

Он готов был съесть и бумажный пакет.

— Вы меня не били. Пола Таннера сильно ударили перед записью видео. Алану Шенгену дали такую пощёчину, что у него кровоточили губы, когда он записывал первое видео. У Джейсона Снайдера был опухший глаз, когда он обращался к матери. Что, со мной решили помягче?

— Их пришлось потрепать, потому что не желали заткнуться. К тому же ты нам очень нравишься, и мы хотим, чтобы ты остался в команде.

— Я весь ваш. Когда следующее похищение?

— Расскажи про газ в машине. Про закись азота. Как это было?

— Вообще-то прекрасно. Ни увидеть, ни почуять. Действует быстро — и тебя нет, даже приятного ощущения, как постепенно отключаешься. Девушки разве не так говорили? Понимаешь, что произошло, когда уже поздно.