Они сами добились успеха и привыкли держать жизнь под контролем. Испытание Сэма усмирило их самоуверенность и преподало суровый урок: не всё можно контролировать при помощи списков дел и ежедневников. Но в случае с Сэмом они понимали, что произошло: двое пьяных подростков вели себя безрассудно. Не такая уж неслыханная история. И на протяжении всего кошмара они хотя бы знали, где он, почти всё время могли его видеть. Следили за его состоянием, говорили с врачами, молились со своим пастором, держались за руки всей семьёй и с друзьями. Радовались маленьким победам, которые постепенно сложились в чудо.

Теперь, с Челси, не было ни плана, ни инструкции, ни специалиста, у которого можно спросить совета, ни друзей, на которых можно опереться. Оставалась одна отчаянная надежда: если выполнять приказы невидимых людей, возможно, и на этот раз им вскоре повезёт.

Когда второй бокал почти опустел, бортпроводница с улыбкой забрала его и сообщила, что самолёт отходит от терминала и готовится к рулению. Лоуэлл закрыл глаза и глубоко вздохнул. Во Франции его ждало столько неизвестного, что тревога могла захлестнуть с головой. Он мысленно перебрал список дел: выйти из самолёта в аэропорту Шарль-де-Голль и позвонить Джастин; пройти таможню и взять такси; заселиться в «Меркюр»; зарядить оба телефона — обычный и одноразовый; затем ждать.

Наверняка к тому времени с Таннерами уже свяжутся.

Пока аэробус набирал высоту в ночном небе, Лоуэлл откинул кресло и подумал, не посмотреть ли фильм, но усталость и тревога вместе с шампанским взяли верх. Он снова начал клевать носом. Организму отчаянно нужен был сон.

Для Линзи и Фрица Таннеров ожидание было мучительным, почти сводило с ума. Они знали, что звонок последует, так почему же медлят? Пола захватили и держали какие-то головорезы, которым требовалось много денег. Семья была готова договариваться, выполнять любые требования. Пятница тянулась, часы шли. Чтобы занять время, они обсуждали свои финансы: было очевидно, что речь пойдёт о выкупе.

У них было трое уже взрослых детей. Старшему, Полу, исполнилось тридцать три, он работал в Министерстве юстиции. Рику было двадцать шесть; он заканчивал юридическую школу Университета Виргинии. Двадцатитрёхлетняя Ева училась в магистратуре Университета Эмори в Атланте. Пол окончил Военно-морскую академию, так что за его первое высшее образование заплатили налогоплательщики. А вот юридическое образование в Джорджтауне — весьма дорогое — пришлось оплачивать самим.

В отличие от Клейбернов, у Линзи и Фрица было не так много свободных денег. Благодаря дисциплине и бережливости родителей все дети смогли получить высшее образование без студенческих кредитов. Ещё со школы родители обещали им «оплатить колледж», сколько бы это ни стоило. Учёба Евы в магистратуре испытывала это обещание на прочность, но счета Таннеры по-прежнему оплачивали.

Их подстраховывал дом, купленный двадцать четыре года назад, когда бунгало в старой части Александрии стоили лишь малую долю нынешней цены. Ипотеку давно погасили. Дом принадлежал им без каких-либо обременений, под его залог нетрудно было взять кредит. Рынок здесь всегда оставался крепким, и продать жильё они могли быстро. От таких мыслей становилось грустно: они любили и дом, и район. От одной мысли, что придётся внезапно уехать, делалось не по себе.

Сейчас их огорчало всё. И всё пугало. Где в эту минуту сын, как с ним обращаются? В 19:40 позвонил Сэм и сообщил, что Лоуэлл уже в воздухе и проведёт ночь над Атлантикой. Сэм обещал позвонить, как только что-нибудь узнает. Они закончили разговор и остались сидеть в кабинете: телевизор был выключен, стереосистема тихо играла, а они мучились.

Прошло шесть бесконечных минут, прежде чем телефон Линзи завибрировал: пришло письмо с подозрительного адреса. В нём была ссылка на видео, как и предупреждал Сэм. Они были готовы — во всяком случае, им так казалось — и поспешили к ноутбуку Линзи, собираясь записать ролик.

Экран сначала был пустым, потом почернел, а затем появился ужасающий крупный план сына — избитого, окровавленного. Он сидел за столом в тёмной комнате, руки скованы перед ним, рядом стоял террорист. Губы распухли, левый глаз почти закрылся. Кровь была в уголке рта, под носом, сочилась из страшной раны над бровью.

Линзи и Фриц застыли, не в силах вдохнуть.

— Как тебя зовут? — спросил голос.

— Пол Таннер.

— Какой сегодня день?

— Пятница, двадцать девятое апреля.

Словно этого зверства было мало, ему грубо нахлобучили на голову чёрный капюшон, и через десять секунд видео оборвалось. Появилось сообщение:

Конец сообщения. Через несколько секунд оно исчезло. Фриц попытался его восстановить, но безуспешно.

Линзи рыдала, закрыв лицо руками. Фриц захлопнул ноутбук и подошёл к окну, где долго стоял, слушая, как мучается жена. Потом отвёл её в кабинет. Они сели на диван, обнявшись, настолько ошеломлённые и перепуганные, что не находили слов.

У Клейбернов было так же мрачно, хотя первый шок немного отступил. Сэм и Джастин смотрели телевизор — точнее, уставились в экран. Звук был тихим, но им было всё равно. Они договорились не пользоваться компьютерами и мобильными телефонами, боясь, что кто-то подслушивает. Одноразовый телефон Сэма завибрировал. Он раскрыл его.

— Это Фриц, — сказал он и выключил звук телевизора. — Алло.

— Они связались с нами. Прислали короткое видео Пола.

— Ну, наверное, это уже какой-то прогресс, — ответил Сэм. — Как он выглядел?

— Лучше не спрашивай. Очень плохо. Нам предложили те же условия, что и вам, только времени дали немного больше.

— Мне очень жаль, Фриц. — Сэм был хорошо воспитанным двадцатичетырёхлетним студентом, и ему по-прежнему было неловко называть мистера Таннера, шестидесятилетнего уважаемого руководителя компании, коротким именем. — Передаю трубку маме.

Джастин взяла телефон.

— Фриц, ты можешь в это поверить? У них наши дети.

— Нет, не могу. Но это правда. Пола избили, он выглядит ужасно.

— Мне так жаль. Как Линзи?

— Сама понимаешь. Послушай, Джастин, мы считаем, что надо обратиться в ФБР. Они занимаются такими случаями. У них есть обученные переговорщики по заложникам. А мы совершенно не понимаем, что делать. Любой наш шаг может оказаться неверным.

— Мы часами это обсуждали и тоже признаём: не знаем, как поступить. Но эти люди следят за нами. Возможно, даже слушают. Мы решили, по крайней мере пока, делать то, что они велят. Лоуэлл уже летит в Париж. Деньги готовы к переводу. Если они говорят не звонить в ФБР, мы не будем звонить в ФБР. Во всяком случае, сейчас.

— Не уверен, что согласен.

— Лоуэлл очень настаивал на том, чтобы подождать. Он считает, что из-за того, что всё происходит в другой стране, придётся привлечь слишком много людей. ФБР, ЦРУ, Госдепартамент, а ещё французские власти. Это займёт время. Слишком много времени.

— Говоришь так, словно разбираешься в этом.

— Нисколько. Я понятия не имею. Но Лоуэлл и Сэм убедили меня подождать. Впрочем, мы прислушиваемся к тебе, Фриц. А чего хочет Линзи?

Они помолчали, лихорадочно перебирая варианты. За плечами у Фрица была военная карьера, включая одиннадцать лет в Пентагоне, однако с разведкой он почти не имел дела. Его сферой были снабжение и закупки. Последние двенадцать лет он работал в компании, разрабатывающей парашюты.

— Не знаю, — сказал Фриц. — Дай нам немного подумать. Перезвоню через час.