Сидя в углу, глядя на дождь и слушая непривычную ему быструю французскую речь сидевших рядом компаний, он снова спросил себя: Где я и что здесь делаю? Ответы оставались туманными. Он проверил мобильный: от похитителей ничего. Позвонил домой и поговорил с Сэмом, который сказал, что Джастин дремлет. Благодаря ещё одной таблетке. Сэм пытался вытащить её из дома пообедать за углом, но она отказалась отходить от ноутбука, стоявшего рядом.

Они поболтали несколько минут — главным образом чтобы услышать голоса друг друга, — затем попрощались, пообещав созвониться ещё через час или около того.

Ровно в полдень Фриц, Линзи и Хадсон сидели за кухонным столом и смотрели на ноутбук. Телефоны лежали наготове. Похитители снова выбрали телефон Линзи и направили её на другой электронный адрес. Она ввела код доступа. Вдруг возникла всё та же кошмарная картина: молодой человек в тёмной комнате, голова под чёрным капюшоном. Террорист в полном боевом снаряжении сдёрнул капюшон, Пол вздрогнул от света и зажмурился. Линзи ахнула, закрыв рот ладонью.

Нельзя было понять, били ли Пола ещё. Губы, левая часть челюсти и глаз распухли сильнее. Кровь с лица не стёрли, она засохла коркой. За кадром голос спросил:

— Как тебя зовут?

— Пол Таннер.

— А что ты хочешь сказать?

— Э-э… Пожалуйста, делайте, что они говорят. — Голос у него был напряжённый и хриплый. — Похоже, им не терпится меня убить, так что, пожалуйста, делайте, что они говорят.

Изображение через несколько секунд исчезло. Появился курсор, затем слова:

Деньги у вас есть?

Линзи напечатала: «Почти. Мы всё организуем. Мы небогаты».

Меня это не волнует. Срок перевода — среда, 10:00 утра по вашему времени. Понятно?

«Да».

Следующая связь — завтра в полдень. Мы наблюдаем.

Пол остался за столом, капюшон снова был на голове. Похититель сказал:

— Перед тобой еда и вода. Я сниму наручники с рук и капюшон, и ты сможешь поесть. У тебя десять минут.

— Где моя жена?

— Она неподалёку, в безопасности.

— Я хочу с ней поговорить! Ты понял? Я хочу поговорить с женой.

— И она хочет поговорить с тобой. Самый быстрый способ немного с ней поболтать — делать в точности то, что мы велим, и перестать задавать вопросы.

— Кто вы такие?

— Как будто мы тебе ответим. Ещё раз, Пол: глупые вопросы только ухудшат положение. Тебя вообще ничему не научили на подготовке к плену?

Пол не мог ответить. Голова всё ещё была одурманена лекарствами. Тело находилось в шоке от жестокого обращения. Но смысл был ясен: они знали его. Его выбрали — каким-то образом отобрали — хорошо организованные преступники, действовавшие на французской земле. Жёсткие, умные исполнители, говорившие по-английски с акцентом.

Пластиковые стяжки сняли с запястий, и он машинально потёр руки: из-за нарушенного кровообращения они ныли. С него снова сорвали капюшон, и охранник мгновенно исчез. На миг Пол ослеп: глаза с трудом привыкали к свету. Постепенно проступили очертания предметов. Он открутил крышку бутылки и сделал долгожданный глоток. А вдруг туда снова подмешали что-то? Ему было всё равно. Они в любом случае накачают его препаратами.

Где-то высоко над головой в стене имелась трещина, через которую пробивалась полоска света. Он жевал кусок чёрствого хлеба — старого, но восхитительного — и смотрел, как обретают форму окружающие предметы. Его постелью была дешёвая раскладная койка с толстым пыльным одеялом. Дверь выглядела прочной и, без сомнения, была надёжно заперта. Окон, конечно, не было. В миске перед ним лежали четыре ломтя хлеба, два яблока и гроздь белого винограда. Он ел медленно, но не останавливаясь: время уходило.

Если похитителям можно верить, его жена где-то рядом. Он молился, чтобы она была в безопасности и её не избивали. Возможно, её комната получше и кормят её лучше.

Если этим людям нужны деньги, с Клейбернов наверняка можно вытянуть больше, чем с Таннеров. Ему было невыносимо думать, что родителей втянули в этот кошмар.

Хоть бы всё сводилось к деньгам.

Во второй половине субботнего дня Хадсон наконец связался с консультантом, приятельствовавшим с одним из партнёров его фирмы. Хадсон поговорил с ним — Беном Бакстером — и обрисовал суть дела. Бакстер слыл осмотрительным посредником: у него имелся небольшой список потенциальных покупателей и продавцов, все при деньгах, и он умел действовать быстро, избавляя клиентов от хлопот с объявлениями, подготовкой дома к продаже и просмотрами дорогой недвижимости. Он не давал рекламу, не пользовался услугами риелторов и располагал небольшой юридической фирмой. За тридцать лет работы он помогал заключать сделки бесчисленному множеству влиятельных людей, нередко представляя обе стороны. Он знал цену своим объектам, поэтому торг почти не требовался. Каждые четыре года, когда в город приезжала новая администрация, ему доставался богатый урожай сделок. Фиксированное вознаграждение составляло сто тысяч долларов: половину продавец платил авансом, половину покупатель — при закрытии сделки.

Выходные были для него самыми загруженными днями, и он с готовностью согласился взглянуть на дом. Хадсон прислал основные сведения и несколько фотографий. Они договорились встретиться в шесть в офисе Бакстера в Маклине.

Ни Фриц, ни Линзи не хотели идти на встречу. К тому времени они были вполне готовы передать дело Хадсону и не мешать ему. Мысли о переезде, о том, как после двадцати четырёх лет жизни здесь придётся разобрать вещи и упаковать всё, что не выбросят, ошеломляли. Впрочем, о переезде прежде уже говорили, хотя бы в общих чертах. Фрицу исполнилось шестьдесят, работа ему надоела. Линзи было пятьдесят восемь, и она ещё преподавала. В таком возрасте уже можно было думать о пенсии и её преимуществах, хотя конкретных планов у них не имелось. Счета за образование детей остались почти позади, и можно было вновь всерьёз откладывать деньги. Их козырем был дом, который только дорожал бы, пока они завершали карьеру.

Теперь эти планы, какими бы расплывчатыми они ни были, исчезли. Они думали только о Поле и Челси; если ради них пришлось бы продавать на блошином рынке полотенца и простыни, они сделали бы это без колебаний.

И всё же по дому они передвигались словно во сне. Задёрнули шторы, не отвечали на мобильные. Сэм снова позвонил на одноразовый и сказал, что его отец бродит по Парижу, переживает и ждёт. Линзи рассказала о последнем письме и видео. Уверила, что у них всё нормально и они держатся. То же самое было у Клейбернов. Ни одна сторона не говорила правду.

Бен Бакстер работал в скромном, сугубо деловом офисе, где у входной двери едва хватало места для секретаря. Его интересовали причины внезапной необходимости продать дом и получить наличные, но он знал, когда не следует любопытствовать. Он всякого навидался и, по существу, был равнодушен к чужим мотивам. Хадсон изложил лишь основные сведения и подчеркнул важность конфиденциальности. Бен рассказал пару умеренно занятных историй о домах, сделки с которыми он проводил через доверенных лиц анонимных владельцев. Там фигурировали корпоративные названия, офшорные фирмы, подставные лица, компании-пустышки и прочее. Его адвокаты и адвокаты клиентов знали все уловки. Хадсон всю жизнь работал среди инвесторов в недвижимость и девелоперов, имел дело со множеством бойких болтунов и сомнительных типов. После пятнадцати минут беседы с Беном у него сложилось впечатление, что этому человеку можно доверять.

Бен уже нашёл с десяток сделок по продаже сопоставимых домов в том же районе за последний год. У него имелись копии этих данных — профессиональных «аналогов» — и недавние налоговые оценки дома. По его мнению, Таннерам следовало выставить дом за 2,2 миллиона долларов, оставив достаточно места для торга.

Встреча продлилась полчаса, после чего Бен поспешил к другому клиенту. Пока Хадсон возвращался к Таннерам, Бен позвонил уточнить, можно ли показать дом. У него появился покупатель, желавший осмотреть его в воскресенье утром.