В понедельник ранним вечером Джастин позвонила поздороваться и узнать, как продвигаются дела. Линзи расплакалась в трубку и сказала, что им немного не хватает, но они ещё ищут деньги.

Джастин спросила прямо:

— Сколько не хватает?

Линзи глубоко вдохнула, посмотрела на Фрица, который внимательно следил за разговором, и ответила:

— Около двухсот пятидесяти тысяч.

Джастин, не раздумывая, сказала:

— Мы вам одолжим, Линзи. С радостью. Сделаем всё, что понадобится.

— Ты не можешь так поступить, — дрогнувшим голосом сказала Линзи.

— Конечно можем. Когда дети вернутся домой, во всём разберёмся, хорошо?

— Нет. — Линзи взглянула на Фрица, который вытирал глаза.

— Да! Мы с Сэмом поговорили с Лоуэллом, он сейчас с Челси. Мы все согласны и очень хотим помочь. Утром первым делом встретимся с банкиром и возьмём чек.

Когда Линзи не смогла ответить, Фриц взял телефон:

— Не знаю, что сказать, Джастин. Ты же понимаешь, мы вернём до последнего цента.

— Понимаю, Фриц. Но сейчас даже не думайте об этом. Челси в безопасности, а когда они оба вернутся домой, отпразднуем.

— Спасибо, Джастин. Утром позвоню Лоуэллу.

В понедельник в 19:03 пришло письмо:

Лоуэлл с дочерью сели на ранний поезд из Шантийи в Париж и прибыли на Северный вокзал в 8:35. Из-за пробок такси добиралось до отеля почти час. В отеле ясности не прибавилось. Управляющий вежливо сообщил, что за номер они задолжали почти тысячу восемьсот евро: его забронировали на семь ночей, но багаж и одежда занимали номер уже десять ночей. Управляющий любопытствовал насчёт необъяснимого исчезновения Челси и несколько раз спрашивал о её муже. Она ответила, что Пол заболел и вернулся в Соединённые Штаты, — жалкую выдумку, вызвавшую подозрения. К тому же она никак не объясняла присутствие отца.

Как бы то ни было, управляющий согласился принять доплату и предоставить им тот же номер ещё на три ночи по прежнему тарифу. Челси отчаянно хотела уехать из отеля, но боялась. А вдруг Пол чудом сбежит и придёт её искать? Она твёрдо решила оставаться в отеле и в городе до тех пор, пока они снова не будут вместе. Тогда они полетят домой рука об руку и ответят на все вопросы. Позже будет о чём беспокоиться. Сейчас она думала только о Поле.

В номере, на глазах у отца, её снова захлестнули чувства при виде рубашек и пиджаков Пола, висевших в шкафу. Его зубной щётки и туалетных принадлежностей в дорожном несессере. Его туфель у кровати.

Она попросила отца посидеть у окна, пока снова принимала душ и не спеша приводила в порядок волосы. Надела одно из своих платьев, а когда вновь почувствовала себя нормально, объявила, что больше не может оставаться в номере. Они вышли из отеля и отправились гулять.

Во вторник в половине шестого утра Хадсон стоял на кухне, глядя на кофеварку, когда из неё закапал кофе. Если он и спал, то не помнил этого и уж точно не чувствовал себя отдохнувшим. Что такое сон? Он еле держался. Фриц и Линзи выбились из сил, а конца мучениям не было видно. Облегчение придёт, лишь когда Пол крепко обнимет их на американской земле. Впрочем, новости из Парижа обнадёживали. Они дважды говорили с Челси, как следует поплакали и приободрились, услышав её уверенность: без мужа домой не вернётся.

Хадсону удалось выпросить у своей компании заём в сто тысяч долларов. Компанией владели трое друзей, с которыми он вёл дела уже десять лет. Пять лет назад он с радостью внёс бы в выкуп полмиллиона из собственных денег, но обстановка на разных рынках обернулась против него. Ради займа пришлось немного приврать, балансируя на тонкой грани, чтобы скрыть правду. Сейчас правда не имела значения.

Они приняли душ, рано вышли из дома и позавтракали в круглосуточной вафельной. Пытались улыбаться и делать вид, будто всё хорошо. Фриц даже пошутил и вызвал смех, но нервы были слишком натянуты для веселья. Они измотались, чувства были обнажены. Если загадочный покупатель Бена Бакстера не доведёт сделку до конца без промедления, запасного плана у них не было.

После завтрака и нескольких чашек кофе они отправились в незабываемый день выпрашивания крупных сумм. Сначала заехали в свой районный банк и сняли со своего надёжного текущего счёта четырнадцать тысяч долларов, оставив достаточно, чтобы продержаться два месяца. Само выживание их не тревожило. Фриц и Линзи по-прежнему работали и не беспокоились о собственном финансовом будущем. Их заботил только сын. Они закрыли старый депозитный сертификат и после штрафов получили восемь тысяч четыреста долларов. По кредитной линии, которую банк предоставил им за почти двадцатилетнюю верность, удалось получить ещё пять тысяч. Они уехали с тремя отдельными чеками и направились в здание неподалёку от офиса Фрица. Два часа вместе с финансовым консультантом разбирались с бумагами, необходимыми для опустошения их пенсионных накоплений по планам 401(k). Когда всё было подсчитано и жестокие штрафы удержаны, они еле вышли из кабинета с заверенным чеком на двести семьдесят одну тысячу долларов. Эти деньги они копили и берегли годами и в мечтах уже не раз потратили на прекрасную пенсию. Но в тот мрачный час предаваться таким мыслям они не могли.

Они поехали в офис Хадсона в Чеви-Чейз. Фриц и Линзи ждали в холле, пока он встречался с бухгалтером и подписывал бумаги. Вернувшись, он с гордостью протянул чек на сто тысяч долларов. В машине, на заднем сиденье, Линзи рыдала, а Фриц вёл и всё повторял слова благодарности.

На обед их пригласили Клейберны. После объятий и слёз все устроились на крытой террасе и обменялись новостями. Сэм сообщил, что только что разговаривал с Челси и Лоуэллом. Те старались занять себя в Париже, не переставая следить за часами. Челси вновь сказала, что не покинет город без Пола, и они ей верили. Конец кошмара казался совсем близким.

Они пили чай со льдом и понемногу ели бутерброды, хотя есть никому не хотелось. Когда Джастин настояла, Фриц признался: им не хватает около двухсот тысяч, если учесть комиссию Бакстера и предположить, что его покупатель не откажется. Хадсон и Сэм уже сверили цифры. Сэм протянул ему банковский чек на двести пятьдесят тысяч долларов. Фриц возразил: слишком много. Джастин велела взять на всякий случай, потом разберутся. Фриц настаивал, чтобы это считалось займом. Джастин возразила, что ни о каком займе речи нет. Однако Хадсон подготовил короткую долговую расписку, которую Фриц и Линзи подписали.

Уладив денежные дела, они забыли про обед и ещё долго сидели на террасе, обсуждая невероятный кошмар, в который попали, и то, что будет, когда он закончится. Дети вернутся домой! Семьи тихо отпразднуют, а потом сделают следующий шаг — каким бы он ни оказался.

Фриц позвонил Бену Бакстеру. Тот ехал в адвокатскую контору в Маклине просматривать документы. Нет, деньги от покупателя ещё не поступили.

В четыре часа дня Таннеры вошли в адвокатскую контору. Бакстер на полчаса отлучился по другой сделке. Они просмотрели пакет документов и подробно прошлись по всем пунктам с адвокатом. Сделка была проще некуда: расчёт сразу, без ипотеки и осмотра, дом продаётся как есть. Покупатель согласился сдать его обратно Линзи и Фрицу на девяносто дней за две тысячи долларов в месяц.

Платить за аренду собственного дома казалось чем-то возмутительным, но с прошлой пятницы всё и так потеряло смысл. Бакстер вернулся в 16:25, и несколько минут спустя перевод полутора миллионов долларов поступил на эскроу-счёт адвоката. Какая ирония: Таннеры были счастливы получить деньги за продажу любимого дома. Но на иронию времени не оставалось.

Сэм позвонил отцу в Париж и рассказал, что Таннеры совершили чудо и собрали деньги. Обратно в дом, который только что продали под давлением обстоятельств, они ехали притихшие. Продали какому-то стервятнику, хищнику, который, без сомнения, сколотил состояние, наживаясь на таких же отчаявшихся продавцах.