Пока пот стекал по спине, он методично перебирал первый год юридической школы: предметы, преподавателей, оценки, друзей и немалое число придурков, которые ему не нравились.

— Эй! — окликнул кто-то, оборвав его размышления. Пол посмотрел налево и увидел другого пленника, того самого, которого уже дважды замечал. Загон того находился у соседней хижины, футах в ста отсюда. Пол огляделся: охранников не видно. Им запрещали разговаривать с другими заключёнными, но насколько сильнее их могли наказать? Что ещё с ними могли сделать?

— Эй! — отозвался Пол достаточно громко, чтобы пленник его услышал, но не настолько, чтобы привлечь внимание охраны.

— Я Джейсон Снайдер, из Тампы.

— Пол Таннер, из Вашингтона.

Оба то и дело оглядывались, высматривая охранников.

— Нас трое, верно? — спросил Пол.

— Да. Алан Шенген вон там. — Джейсон кивнул налево. — Ты в порядке?

— Наверное. А ты?

— Лучше не бывает.

— Давно ты здесь? — спросил Пол.

— Больше года. Точно не уверен. Ты знаешь, какое сегодня число?

— Конец ноября. А Шенген?

— Несколько лет. Представляешь, где мы?

— Нет. В пустыне, и всё.

Джейсон резко повернул голову, посмотрев куда-то за спину Пола, будто что-то увидел. Ниндзя ворвался в загон с жёсткой резиновой трубкой и хлестнул Пола по спине.

— Не разговаривать! Не разговаривать! — кричал он, нанося удар за ударом. Пол ахнул и застонал от боли, рухнул на бок и свернулся, тщетно пытаясь защититься. Он услышал мучительный крик Джейсона, которого избивали так же. Франко размахивал трубкой, бил того по спине и ногам.

— Не разговаривать! Не разговаривать! Не разговаривать! — орали оба охранника, избивая и пиная американцев. Они старались не убить пленников ударами по голове; по остальному телу били без ограничений. Когда выбились из сил, а Джейсон и Пол затихли, отступили и исчезли.

Позже Алфи пришёл к загону Пола с бутылкой воды. Помог ему подняться и с трудом довёл до камеры. Снял наручники и заметил кровь на обоих запястьях.

Он оставил Пола на полу — тот стонал от боли, ругался, бессвязно бормотал и не мог пошевелиться.

С наступлением темноты Набид осторожно вошёл в здание и заглянул за угол в камеру пленника. Пол снял монашескую рясу, которую его заставляли носить за неимением другой одежды, и лежал голым на полу, на животе. Спина была сплошным месивом: длинные открытые раны, алые от свежей крови и бурые от засохшей. Широкие синие полосы кровоподтёков тянулись от шеи до ягодиц.

При виде этого Набид улыбнулся. Ему вспомнились столь многие мальчики и юноши, вместе с которыми он страдал в тесных грязных тюрьмах.

Стюарт с трудом нашёл здание, хотя оно стояло на оживлённой улице в центре Вашингтона. Очевидно, работавшие здесь люди дорожили уединением: никаких вывесок не было. У самого здания не было названия — в отличие от остальных домов на Кей-стрит, почти каждый из которых старательно изображал корпоративный успех стараниями пиарщиков. В холле дежурили суровые мужчины, при виде которых не возникало сомнений: они вооружены и не потерпят ничего хоть сколько-нибудь подозрительного. На металлических стенах не было даже нарядного указателя организаций. Камеры следили за каждым движением.

А чего ещё ждать от ЦРУ? Хотя само ведомство упоминать было нельзя. Если пункт назначения всё-таки требовалось назвать, говорили просто «SES», но Стюарт понимал, что расшифровку спрашивать не следует. Он быстро научился задавать как можно меньше вопросов: ответы, когда их вообще давали, обычно оказывались расплывчатыми и вводили в заблуждение.

Ожидая лифт, он забавлялся мыслью, что более зловещее и подозрительное место для тайного объекта ЦРУ в центре Вашингтона придумать трудно. Разве что повесить в атриуме светящуюся вывеску «ЛЭНГЛИ-ВОСТОК». Но какого чёрта? Ему было всё равно. Его куратор — по совместительству будущая невеста — предупредила, что встречаться в штаб-квартире в Лэнгли они не будут. Причину, как водится, объяснили туманно: что-то связанное с тем, что он, Стюарт Нэш, не служащий ведомства, не настоящий член команды, не полноценный разведчик, прошедший подготовку и принёсший присягу и всё такое.

Наконец в сопровождении двух охранников в одинаковых дешёвых чёрных костюмах он добрался до четвёртого этажа, где его передали Найаллу Леблану. Они прошли в маленькую комнату, в которой с улыбками ждали Фредди и Данбар — «стоматологи». Очередной осмотр зубов. Леблан ненадолго вышел.

— Как ваши импланты? — спросил Данбар. — Садитесь сюда.

Стюарт сел и напрягся, когда Данбар приблизился с крошечным фонариком в одной руке и стоматологическим инструментом в другой.

— Нормально, — ответил он. — Ещё немного болят, но уже лучше.

— Правой стороной жевать не мешает? — спросил Фредди, нависая над ним.

— Нет.

— Давайте активируем, — сказал Данбар и дважды клацнул зубами, словно Стюарт был шимпанзе в клетке, которому ещё надо показать, как это делается.

— Конечно. — Стюарт дважды щёлкнул зубами, не раскрывая рта. Оба техника вскинули головы и посмотрели на большой экран на стене. На нём была зелёная сетка городских улиц, испещрённая жёлтыми и оранжевыми линиями. Вдруг замигала красная точка, сопровождаемая ровным писком.

— Есть! — радостно воскликнул Фредди. — Работает. Угол Четырнадцатой и Кей-стрит.

Пятнадцать секунд они втроём глазели на экран: электромагнитные импульсы вылетали изо рта Стюарта и со скоростью света устремлялись вверх сквозь бетон, сталь, стекло и всё более разреженный воздух к терпеливо ожидавшему беспилотнику. С высоты семи миль над городом беспилотник передавал сигнал спутнику, который мгновенно определял местоположение и отправлял сигнал обратно на Землю. Каждому импульсу из зубов Стюарта требовалось менее трёх секунд, чтобы пройти весь путь и вернуться на настенный монитор.

Он слишком глубоко увяз в деле, чтобы теперь тревожиться о радиации, раке дёсен и десятке других опасностей. Через несколько коротких недель жучки в зубах исчезнут и жизнь вернётся в норму — по крайней мере, так планировала команда.

— Идеально, — с нескрываемым удовлетворением сказал Данбар.

— Великолепно, — гордо подхватил Фредди.

— Отключайте, — велел Данбар. Стюарт дважды сильно щёлкнул зубами. Они смотрели, как мигающий красный сигнал постепенно угасает.

— Отлично справляетесь, Стюарт, — произнёс Данбар, сдерживая восторг.

— Можно взглянуть? — спросил Данбар, придвигаясь в перчатках, с фонариком и крошечным крючком. Стюарт широко открыл рот, стерпел несколько безболезненных прикосновений и расслабился, когда Данбар отстранился. — Идеально. Просто идеально.

Стюарт не удивился бы, если бы эти двое принялись хлопать друг друга по ладоням.

Они провели Стюарта по коридору, мимо нескольких дверей, в другую комнату, где Рэй Клэр сидела за столом и беседовала с Найаллом Лебланом. На стене висел точно такой же экран: они следили за сигналами.

— Поздравляю, — сказал Леблан. Техники сияли, едва скрывая довольство собой.

Нэшу показалось немного странным, что они так радуются успеху жучков в его зубах. Ему ведь объясняли, что уже не раз применяли такие устройства и весьма успешно. Возможно, бывали и неудачи, о которых предпочитали не говорить.

Как бы там ни было, Данбар и Фредди вышли. Найалл Леблан не сообщил ни Рэй Клэр, ни Стюарту о требовании выкупа. Поэтому они не знали, что группировка угрожает в ближайшее время начать убивать заложников. Этот вопрос уже неоднократно и горячо обсуждали в кабинете Тревора Кифа.

Киф считал, что история с выкупом не должна затрагивать операцию Рэй Клэр. Её команда не будет ни передавать деньги, ни забирать заложников. Эту сделку должен был одобрить или отклонить Белый дом. Рэй Клэр сосредоточилась на том, чтобы внедрить нового заложника, который приведёт их к остальным троим. И желательно достаточно быстро, чтобы успеть провести спасательную операцию и задержать террористов.