Когда двигатель заглох, водитель негромко сказал:

— Делайте, что вам велено, и через несколько минут будете свободны.

Французский у него был родной, акцент, вероятно, северный. Она решила, что, скорее всего, из Бретани.

— Когда я скажу, откроете дверь, выйдете, снимете очки и пойдёте прямо. Не оглядывайтесь. На первой улице повернёте направо, потом идите, пока не увидите полицейский участок. Снаружи стоит скамейка. Посидите там пять минут, затем войдите внутрь. Понятно?

— Да.

— Вот ваша сумочка. Всё на месте: паспорт, бумажник, деньги, ключи. Даже его презервативы.

Она с трудом сглотнула и попыталась перевести дыхание.

— На счёт «три» откроете дверь. Не оглядывайтесь.

— Хорошо.

Она вцепилась в сумочку, досчитала вместе с ним до трёх, открыла дверь, сняла очки и пошла.

Выдавая себя за состоятельную парижскую пару, Эдуар и Кристин встретились с агентом по недвижимости у ворот виллы и затем неторопливо провели два часа, осматривая главный дом, гостевые домики, павильон у бассейна и гараж. Обошли большую часть усадьбы площадью десять акров. Их волновала безопасность, но вслух они об этом не говорили. Весь комплекс окружала каменная ограда, местами восьми футов высотой. Агент не раз повторил, что вилла — одна из трёх самых роскошных на острове. Она уединённо стояла на склоне холма за деревней Бозджаада. Лазурные воды Эгейского моря тянулись до горизонта. В ясную погоду был виден турецкий материк. Паром шёл туда всего полчаса. В этой части света почти каждый день стояла ясная, солнечная и тёплая погода.

Вообще-то они и в самом деле были богаты. Только что заработали целое состояние, а их предводитель оказался щедрым человеком. Через знакомого банкира в Бейруте он узнал об отдалённом острове Бозджаада. Хозяин виллы тоже был ливанцем, но уже умер. Наследники собирались продать недвижимость, однако пока дело о наследстве застряло в суде. До продажи её можно было арендовать на год. Эдуар подписал договор как Уорнер Кан — под этим именем был выдан его мальтийский паспорт. Агент по недвижимости подозревал неладное, но видывал всяких клиентов. Ему было всё равно, фальшивое ли удостоверение личности, лишь бы деньги поступили. Они поступили — всей суммой сразу.

Два дня спустя Набид прибыл с тремя своими людьми и немедленно принялся устанавливать дополнительные камеры. Контрабандист привёз ящик со стрелковым оружием, главным образом «Ругерами» и «Глоками», большим запасом патронов и разными беспилотниками.

Набид взял имя Омар — именно оно значилось в его новом турецком паспорте. Если американцы знали его имя, они могли отправиться на поиски. Если отправятся, он будет готов. Но ему казалось, что они предпочтут забыть о нём. Может быть, наконец, спустя тринадцать лет, и он сможет забыть о них.

Несколько дней у бассейна — и компания начала расслабляться. Иначе и быть не могло: погода, вид на море, роскошное жильё и постепенно крепнувшее чувство безопасности делали своё дело.

Самым тихим рестораном, который Стюарт и Рэй Клэр нашли за время своего короткого романа, оказалось лаосское заведение неподалёку от Фогги-Боттом. Стюарт приехал пораньше и попросил столик в углу. Когда она вошла, ему не терпелось обнять её. Они обнялись, поцеловались и повели себя как добропорядочные супруги, не видевшиеся с завтрака. Никому не пришло бы в голову, что за последние десять дней их похитили, накачали препаратами, избили и обменяли на выкуп, который, предположительно, установил мировой рекорд.

Они заказали коктейли. Когда официант ушёл, Стюарт наклонился к ней.

— Ну что, с чего начнём?

Она усмехнулась и покачала головой.

— Слишком о многом надо поговорить.

— О нашем приятеле Набиде?

— Ни следа. Похоже, он умнее нас.

— Знаешь, в каком-то смысле я им почти восхищаюсь. Есть ощущение, что справедливость восторжествовала. Он отомстил и при этом никого не убил.

— Не вся история такова, Нэш. Есть кровь.

— Рассказывай.

— Те двое солдат, которых отдали под военный трибунал за убийство его брата…

— Билли Росс и Кейд Гарретт.

— Они самые. Около двух месяцев назад Гарретт погиб при взрыве своего дома в Теннесси. Официально — утечка пропана. Но есть подозрения.

— Что-то я ему не слишком сочувствую.

— Да, человек он был скверный, издевался над многими заключёнными.

— А Билли Росс?

— Не знаю. Но на его месте я бы не хотела оказаться. У Набида теперь ещё больше денег, и если он захочет отомстить… кто знает?

Принесли напитки. Они чокнулись и пригубили.

— Как твои зубы? — спросила она.

— Завтра заменят. Три часа у стоматолога-хирурга, будут ставить новые импланты. Не дождусь.

— Я бы с удовольствием составила тебе компанию, но у меня на столе завал.

— На твоём столе. — Он отпил и по-прежнему улыбался ей. — Полагаю, скоро выдадут новый, где-нибудь повыше по служебной лестнице. Все хлопают по плечу и прочее.

— Всё довольно неплохо. Операция пошла не совсем по плану, но ребята дома. Кстати, об этом. Сегодня утром меня вызвал мистер Тревор Киф, директор. Завтра выпустят пресс-релиз, и начнётся шум. Всю заслугу припишут «силам безопасности США». Среди прочего он поинтересовался, на какую компенсацию ты рассчитываешь.

— Оставим это на потом. Для пляжа.

Она снова отпила и посмотрела на него.

— Для пляжа?

— Да. У меня идея. Родители требуют, чтобы я приехал на Рождество: хотят убедиться, что со мной всё в порядке. Кроме семьи никто ничего не знает, а в моей семье это значит, что знает весь город. Они хотят, чтобы мы как молодожёны приехали на неделю и обошли всех знакомых. Не стану я этого делать. И тебя не заставлю терпеть всю эту ерунду. Съезжу максимум на сутки. Один.

Она улыбнулась.

— Знакомо. Мама с ума сходит от беспокойства.

— Конечно. Не каждый день у неё дочь похищают. Ты на сутки едешь в Акрон, я на столько же — на юг. Двадцать второго декабря встречаемся здесь, летим на Карибы и встречаем Рождество на залитом солнцем пляже.

Они заказали рулетики с креветками и яйцом, хотя ни один не был голоден.

Она отпила и улыбнулась.

— Говоришь так, словно хочешь остаться женатым.

— Послушай, давление спало. К алтарю мы уже сходили. Теперь можно не спешить и решить, хотим ли мы остаться вместе.

— А ты хочешь?

— Может быть. А ты?

Она на секунду замешкалась.

— Может быть.

— Прекрасно. У нас будет целая неделя, а то и две: гулять по пляжу, плавать в море, пить у бассейна. Обсудим всё — операцию, будущее, деньги, нашу дурацкую свадьбу, семьи, всё подряд. Я бы хотел вместе восстановить в памяти ту последнюю ночь, когда мы потеряли сознание. Сравнить воспоминания, всё припомнить. И сделать это без камеры и микрофона. Что скажешь?

— Не знаю. Не хочу оставаться здесь на Рождество и не хочу домой.

— Выбирай остров.

— Сам какой-нибудь присмотрел?

— Нет. И может возникнуть небольшая проблема: похитители оставили себе мой паспорт.

Она рассмеялась.

— Уверяю тебя, это не проблема. Мой начальник может оформить паспорт через Госдепартамент меньше чем за час.

Стюарт покачал головой.

— Ах, какая власть!

— Как-то смотрела фильм, название не помню. Там женщина ушла от мужа и сбежала на острова. Последняя сцена — на Барбадосе. Ты там бывал?

— Пока нет.

— Всегда хотела побывать.

— Она была одна?

— Да, очень печально. Зато остров потрясающий.

— Вдвоём будет веселее, как думаешь? Настоящий медовый месяц — и никто за нами не следит.

— Чем больше думаю, тем заманчивее звучит.

— Я забронирую билеты.

Джон Гришэм (John Grisham) — американский писатель и бывший адвокат, один из самых известных авторов современного юридического триллера. Писать он начал, продолжая юридическую практику в Миссисипи: дебютный роман «Пора убивать» вышел в 1989 году, а международный успех принесла «Фирма» (1991). К середине 2020-х Гришэм стал автором более пятидесяти подряд бестселлеров № 1; его книги переведены почти на пятьдесят языков.