Теперь их опередили! Да ещё британцы!

Эми забыла о тако, фильме, матче и парне. На второй звонок Джока она не ответила и принялась дорабатывать свой репортаж объёмом тысяча восемьсот слов — гораздо содержательнее материала Бейкона.

Джок уже был готов его опубликовать, но обещал сперва связаться с Декстером Масеасом в ЦРУ. Две попытки дозвониться оказались безрезультатными, и Джок решил: что ж, тем хуже. В 7:40 материал появился на сайте «Вашингтон джорнэл». Через сорок минут печатные станки начали выпускать номер с историей на первой полосе и крупными фотографиями всех троих мужчин.

Через час Челси позвонили, и она вышла в интернет. С Энн Роу она не сталкивалась уже несколько месяцев. Семьи были убеждены — главным образом стараниями правительства, — что любая огласка опасна.

Огласка? Телефон Челси разрывался, посыпались сообщения в мессенджерах, а затем и в соцсетях. Некоторые друзья не могли поверить ей и даже бывали жестоки. Зачем она так долго лгала? Через час поток стал невыносимым, и Челси отключила всё.

За восемь лет на посту директора ЦРУ Тревор Киф усвоил: в обычную рабочую неделю пятница ничего не значит. Она неизменно перетекает в субботу и воскресенье и портит все выходные. Эта неделя не станет исключением. После ещё одной беспокойной ночи он добрался до рабочего стола вскоре после пяти утра. Ушёл отсюда всего шесть часов назад и часто спрашивал себя, зачем вообще ездит домой ночевать. В молодости он, бывало, работал всю ночь напролёт и вовсе не возвращался, но его (первая) жена была недовольна.

Помощник, переночевавший в кабинете дальше по коридору, принёс ему большую порцию кофе и распечатку расписания на пятницу, одиннадцатое ноября. Как обычно, день предстоял бешеный, с тремя приёмами пищи за рабочим столом. Киф отбросил расписание и прошёл в соседний конференц-зал. За столом сидели двое мужчин со своими чашками крепкого чёрного кофе и одинаковыми опухшими, красными от усталости глазами, которые говорили: «Да, на другом конце света снова что-то взрывается». За ними устроились сотрудники с раскрытыми ноутбуками и усталыми хмурыми лицами — с тем же успехом они могли быть частью мебели. Говорить им не полагалось.

По пути на работу, за тридцать минут на заднем сиденье чёрного лимузина с вооружённым водителем и охранником, у которого из ушей торчали провода наушников, а на поясе висел целый арсенал, Киф просмотрел утренние газеты — одни на бумаге, другие в интернете. История полыхала. В сети уже заговорили о возможном сокрытии правительством правды.

— Кто за этим стоит? — спросил Киф, опускаясь в кресло и переводя взгляд на Декстера Масеаса и Эдди Лофтона.

Лофтон хмыкнул и ответил:

— Уверен, это наш единственный и неповторимый Калли Пратт. Он мастерски манипулирует прессой. Пока мы нашли как минимум восемь материалов за последнее десятилетие, большинство в The Guardian, большинство за авторством Алистера Бейкона: в них Пратт предстаёт героем очередной громкой юридической победы. Похоже, работают в паре.

— А репортёр из «Джорнэл»?

— Эми Роу. Несколько месяцев назад она как следует поработала и раскопала историю, после чего мы надавили на «Джорнэл». Кстати, Джок Бьюкенен по этому поводу вне себя.

— И я должен беспокоиться о чувствах Джока? Декстер?

— История разлетается с бешеной скоростью, словно её накачали стероидами. И в ближайшее время никуда не денется. Нас ждёт длинный день и ещё более длинные выходные. Она вышла из-под контроля, остановить её невозможно. Вчера вечером мы связались с тремя семьями и посоветовали запереть двери и отключить телефоны. Они очень расстроены. Фриц Таннер особенно разгорячился и напомнил, что хотел обнародовать всё ещё несколько месяцев назад. Теперь пахнет сокрытием информации, и он сказал, что может сам выйти к прессе и разнести всех нас. Эти люди надломлены и напуганы.

— Понимаю, но сейчас они не на первом месте. На первом — безопасность трёх мужчин, а что теперь с ней будет, вообще невозможно предугадать. Я вчера вечером говорил по телефону с вице-президентом. Шеф в Токио. Вице-президент говорит, что они займут жёсткую позицию: США не ведут переговоров с террористами. Точка.

Последовало долгое молчание. Дай им соответствующие полномочия, Киф и его люди заплатили бы выкуп, добились освобождения троих, а затем клялись бы на каждом углу, что могущественные Соединённые Штаты не ведут переговоров с террористами. Вице-президент отказался обсуждать реальную возможность того, что случится казнь и её увидит весь мир. Но за первым разговором всегда следует второй, затем ещё множество. Очень скоро Кифу придётся сесть с президентом в Овальном кабинете и обсудить реальное положение дел.

Киф спросил:

— Как продвигается проект «Медовый месяц Руссо»?

Лофтон ответил:

— По плану. Свадьба в начале декабря, потом Париж. И невесту, и жениха готовят, осталось ещё несколько занятий. Шансов по-прежнему немного, но перспективы интересные.

— Одни только призрачные шансы, — пробормотал Киф. Идея с самого начала его не радовала, однако он всё же утвердил её: других вариантов было мало. — Мисс Руссо не знает о требовании выкупа, верно?

— Нет, и знать ей незачем. Она занята подготовкой к свадьбе и счастливой семейной жизни до гробовой доски — если муж переживёт её маленькую операцию. Хотите на свадьбу?

— В этот день я занят. Встретимся через час и оценим ущерб.

Рэй Клэр сидела за столом, пила чай, рассеянно покусывала сухой тост и смотрела заголовки на ноутбуке. Её удивляло, что история так долго оставалась тайной. До неё доходили слухи о журналистах, которые рыскали по Вашингтону и донимали друзей Челси и Пола Таннера.

Но независимо от огласки ей оставалось лишь наблюдать издалека. На её операцию это не влияло. Через месяц она выйдет замуж за человека, которого не любит и вскоре бросит. Особенным красавцем он не был, но и саму Рэй Клэр никто никогда не считал красавицей. Зато тело у него было отличное, хотя целиком она его пока не видела.

Случится ли это вообще? Сейчас она ни с кем не спала и продолжала убеждать себя, что её вполне устраивает воздержание. Но порой возникало лёгкое искушение. Ладно, не такое уж и лёгкое. Она никогда не увлекалась связями на одну ночь, но чем ближе была свадьба, тем чаще думала о его теле. Что плохого в том, чтобы попробовать прямо сейчас?

Она вернулась к утренним заголовкам. Волна публикаций, только начинавшая подниматься, усиливала давление на их операцию. Очевидный страх вызывала возможная месть похитителей. Они требовали информационной тишины, и теперь, когда она нарушена, как они отреагируют?

Никто не знал.

Письмо от Найалла Леблана, её куратора и ответственного за неё агента, заставило её вздрогнуть. Было всего десять минут восьмого утра.

Через час её уже торопливо вели и сопровождали по лабиринту коридоров и лифтов в Лэнгли. Ни у кабинетов, ни на этажах, ни на дверях не было обозначений — всё выглядело одинаково. Рэй Клэр окончательно запуталась и растерялась, но двое сопровождавших её деловитых джентльменов ориентировались без труда. Наконец они привели её в большой кабинет, и у двери её встретил сам Тревор Киф.

— Спасибо, что пришли так быстро, — сказал он настолько тепло, насколько умел. Кивком указал сопровождающим на выход, и те исчезли.

«Спасибо, что пришли». Словно у меня был выбор.

— Никаких проблем, — ответила она.

Они сели по разные стороны его стола. Киф начал:

— Просто хотел узнать, как дела. Вы, как и весь мир, следите за новостями. Со свадьбой и вашим первым мужем всё в порядке?

— Да. Свадьба и медовый месяц идут по плану. У меня есть для вас приглашение, если хотите заглянуть.

Он выдавил улыбку.

— Спасибо, но свадьбы не по моей части. Собственных хватило. Послушайте, мне важно ваше мнение. Как эта огласка повлияет на операцию?