— Хорошо. Думаю, я так и сделаю.

Лон Дайер сказал:

— Я пришлю тебе их контакты, Челси, и с радостью вас познакомлю.

— Спасибо.

Масеас спросил:

— Ещё вопросы, друзья?

Линзи сказала:

— О, вопросов много, мистер Масеас, только ответов мало. Мы верим, что вы и наше правительство делаете всё возможное, чтобы найти Пола и остальных.

— Уверяю вас, что так и есть. И мы всегда готовы встретиться с вами.

Выпускной Рика Таннера из юридической школы Виргинского университета должен был стать гордым событием для него, семьи и друзей. Как и остальные триста студентов курса, он считал за честь поступить в престижное учебное заведение, неизменно входившее в первую десятку различных рейтингов, и так усердно трудился, что получил место младшего юриста в растущей технологической компании в Сан-Франциско. Ему не терпелось покинуть Восточное побережье и отправиться на Запад за новыми приключениями. С прежней девушкой, которая никогда не нравилась Линзи, он уже сумел разорвать отношения и теперь наслаждался свободой. Пока что.

Но теперь он подумывал пропустить выпускной и поехать на пляж. Он боготворил старшего брата и не мог проспать больше двух часов подряд: просыпался от тревоги: где Пол и что с ним происходит? Подготовка к адвокатскому экзамену с помощью специальных курсов началась скверно. Однако Линзи настояла, чтобы он надел академическую шапочку и мантию и прошёл всю церемонию. Семья, несомненно, заплатила за его учёбу и нуждалась хотя бы в каком-то поводе улыбнуться. Такой момент в жизни не повторится. Ева, младшая из детей, вернулась домой с учёбы в Эмори. В последнюю минуту Челси пригласили присоединиться к ним в двухчасовой поездке на юг, в Шарлотсвилл. Из Александрии выехали на внедорожнике Фрица: он за рулём, у каждого бейгл и кофе, по радио — хиты восьмидесятых. Они были полны решимости хоть на несколько часов вырваться из-под тёмной тучи и повеселиться.

Все изо всех сил старались шутить и держаться беззаботно, так что первый час убили смехом над бывшими подружками Рика. Их было несколько, и каждая — личность колоритная. Кто знает, кого он встретит в Калифорнии? Поговорили о продолжающейся президентской кампании, хотя никому не хотелось политики. Наконец Челси сообщила, что разговаривала с Бет Снайдер, женой Джейсона, который уже год находился в плену. Фриц убавил радио, и в машине стихло.

Челси сказала:

— Она не очень разговорчивая. Она говорила с агентом Дайером и ждала моего звонка. Как можно догадаться, известие, что то же самое случилось с кем-то ещё, её удручило. Голос очень тихий, приглушённый, будто она под действием лекарств или что-то в этом роде. Слова подбирала осторожно, вытянуть из неё что-нибудь было трудно. Около года назад они поженились в Сарасоте и улетели в Париж, остановились в отеле неподалёку от нашего. Однажды поездом поехали в Живерни смотреть сады Моне. Катались по окрестностям на велосипедах, остановились пообедать. Там их и схватили. Она очнулась в тёмной комнате, возможно в той самой, куда посадили меня. Та же история. Записала пару видео для родителей, её накачивали наркотиками, она много спала. У семьи не было свободных двух миллионов, и им понадобилась неделя, чтобы выпросить и занять всё, что смогли. Отец прилетел в Париж, а потом отвёз её домой.

Линзи спросила:

— Она смогла опознать кого-то из похитителей?

— Не особо. Пыталась составить фоторобот, как и я, пересмотрела кучу фотографий подозреваемых, но ничего не вышло.

— Как ей удалось всё скрыть? — спросила Ева.

— Ну, вместо нашей маленькой истории с пищевым отравлением она выбрала другую. Сказала нескольким друзьям, будто Джейсон увлёкся француженкой и совершенно потерял из-за неё голову. Объявил, что не может без неё жить, и исчез. Бедняжка была в отчаянии: мало того что потеряла мужа, так ещё приходилось лгать, будто он её бросил. Она плакала в трубку.

— Кто придумал такую ложь? — спросила Линзи.

— ФБР.

— Дурная история, — сказал Фриц.

— Ещё какая. Но если по совести, что им оставалось? Что остаётся мне? Каждый день спрашивают: «Когда Пол вернётся? Неужели до сих пор не оправился от отравления?» Просто ужас. Ненавижу постоянно лгать. Хочется сбежать.

Челси неожиданно для самой себя сорвалась на дрожащий голос и попыталась взять себя в руки.

— Это просто ужасно.

Несколько миль трое Таннеров молча смотрели на дорогу и ждали.

— Простите, — сказала Челси, всхлипывая и вытирая глаза.

Линзи протянула ей салфетку и прошептала:

— Ничего страшного.

Проехав ещё несколько миль, Ева спросила:

— А что такого в этой секретности? Почему нельзя рассказать друзьям, что на самом деле происходит? Они ведь не побегут в прессу и не станут выкладывать ничего в интернет, особенно если попросить их не делать этого.

— Я задавала тот же вопрос, — сказала Линзи.

Фриц покачал головой:

— И ФБР, и ЦРУ твердят: молчать. Похоронить эту историю. Огласка только навредит. Если достаточно людей узнают, что Пола похитили, узнают и ещё больше. История слишком громкая, чтобы её проигнорировали. Рано или поздно появится журналист с вопросами. А если они свяжут все три похищения, это станет огромной сенсацией. И кошмаром для нас.

Ева посмотрела на Челси и увидела слёзы.

— Эй, давайте о другом. У нас ведь сегодня радостный день, правда?

Церемония проходила на территории юридической школы под шатром без вентиляторов, поздним утром, когда становилось только жарче. Тысяча гордых родителей и друзей теснились на складных стульях, слушая обычные речи. Рик Таннер сидел с друзьями, с которыми познакомился три года назад и собирался дружить всю жизнь, хотя они уже разъезжались в разные стороны. Не так уж давно он сам сидел с семьями в Аннаполисе и сиял от гордости, наблюдая, как Пол, в ослепительно белой форме, строевым шагом в полном единстве со своей бригадой пересекает поле, чтобы получить офицерское звание. Потом они скандировали, кричали и подбрасывали в воздух головные уборы — все две тысячи, под ликование толпы.

Его старший брат. Если он ещё жив, его где-то спрятали от всего мира плохие люди, чьи мотивы по-прежнему непонятны. Может быть, дело только в деньгах, а может, в чём-то ещё. Ещё тревожнее было то, что его удавалось скрывать от мощнейших технических и военных возможностей вооружённых сил и разведывательных служб США. Его обязательно найдут и спасут.

Рик не услышал ни слова из речей. Машинально вежливо аплодировал, а потом прошёл по сцене за дипломом. После этого сделал сотню снимков с Фрицем, Линзи и Евой. И даже в этот гордый миг никто не забыл, что семья здесь не в полном составе. Рик обнял Челси для новой серии фотографий и в который уже раз позавидовал счастливой судьбе старшего брата, который нашёл такую красивую и умную женщину.

Если бы только все были вместе.

Обедали под верандой любимой винодельни, вдали виднелись холмы округа Албемарл. Разговаривали, смеялись, разбирали выпускные речи и изо всех сил делали вид, что в их мире всё в порядке. Но за этим благополучием скрывалось совсем другое.

Рик понимал: пока Пол не вернётся домой, их жизнь едва ли войдёт в колею. Он тревожился за Челси, за то, хватит ли ей сил выдержать. Она всё чаще говорила, что хочет всё бросить, переехать, избавиться от бесконечных расспросов и сплетен. Он беспокоился и о родителях, об их финансовом аде, в который они уже погрузились. Фрицу было шестьдесят, Линзи — пятьдесят восемь. Вместо того чтобы пополнять сбережения и мечтать о пенсии, они вдруг с трудом удерживались на плаву. За последний месяц постарели на пять лет. Они по-прежнему были моложавыми и деятельными, но огромный стресс уже бросался в глаза. Рик беспокоился и о себе, хотя никому не признавался. Сосредоточиться на занятиях было невозможно. До калифорнийского адвокатского экзамена оставалось два месяца, и он готовился к многочасовому марафону зубрёжки. Но теперь мотивации почти не осталось — а может, не осталось вовсе. Мысли занимало куда более важное.