Коробку взвесили, просветили рентгеном и сфотографировали со всех сторон. Когда специалисты сошлись во мнении, что опасности нет, её вскрыли. Внутри лежал комок пластиковой упаковки, а в нём была спрятана обыкновенная флешка.

На записи был Пол Таннер. Он сидел за пустым столом в каком-то одеянии, отчего походил на монаха. Для пущего эффекта позади него стояли два воина, вооружённые до зубов, в масках и с одинаковыми патронташами. Их позы и одежда недвусмысленно сообщали: они держат пальцы на спусковых крючках.

Пол выглядел бледным, худым, измождённым, со впалыми щеками. Его остригли неделю назад, и теперь уже виднелась первая щетина. Он пытался улыбаться и держаться уверенно, однако было очевидно, что он едва справляется и физически, и душевно. Не заглядывая в заготовленный текст и не торопясь, он сказал:

— Привет, Челси, мама, папа, Рик, Ева. Привет Клейбернам. Надеюсь, у вас всё хорошо. У меня всё в порядке. Меня кормят достаточно, чтобы выжить. Пока что о моём исчезновении нигде не сообщали, и это хорошо. Постарайтесь и дальше держать всё в тайне. Огласка только усложнит дело. Выход есть. Мы его найдём. Всем передаю привет. Я люблю тебя, Челси. Пока. — Экран почернел.

ФБР отправило запись Челси и Таннерам, и все почувствовали огромное облегчение. Он жив. Самые страшные опасения можно было пока отогнать. Что означают слова о «выходе», никто не понимал, но об этом можно было побеспокоиться через день-другой. ФБР и ЦРУ уверяли их, что поиски продолжаются, а планы спасения обсуждаются на самом высоком уровне. О недавней зацепке с контрабандистом Бенуа им не рассказали, но они понимали, что многое остаётся секретным.

Челси настояла, чтобы Фриц и Линзи пришли на ужин отметить хорошую новость. Джастин заказала лазанью на вынос в соседнем гастрономе, а Сэм принёс из своего бара две бутылки кьянти. Обеим семьям было важно увидеться и поддержать друг друга. С течением месяцев они общались всё реже. Теперь наконец появилась хорошая новость и немного надежды.

Посреди ужина позвонил агент Лон Дайер, чтобы узнать, как у них дела, — с мая он делал это довольно часто. Спросил, можно ли заехать, узнать новости и обсудить видео. Час спустя приехал и вежливо отказался от предложенной лазаньи.

Почти всё, что он сообщил, было очевидным. Тревожило в записи то, что её доставили в Соединённых Штатах лично, опустив посылку в общедоступный ящик. Значит, «они» — кто бы, чёрт возьми, ни скрывался за этим словом — присутствовали и в этой стране. Они знали, что американская разведка отслеживает телефоны и компьютеры Таннеров и Клейбернов, и потому обходили их стороной. Видео сняли где-то далеко и переправили сюда с «курьером», по старинке.

Насколько ему известно, только «Вашингтон джорнэл» всё ещё занимался этой историей, но издатель согласился пока придержать материал. Однако, если кто-то другой возьмёт след, «Джорнэл» немедленно возьмётся за публикацию. Чем опасна огласка? Этот вопрос вызвал долгую дискуссию, которая ни к чему не привела. Огласка не помогла бы заложникам. Помочь могло только спасение или ещё одна сделка о выкупе. Возможно, побег, но его считали настолько невероятным, что никогда и не обсуждали. Главная причина молчать состояла в том, что этого требовали «они». Возможно, похитители замышляли новые похищения и не хотели, чтобы перепуганные американцы сидели дома. Но разве это не повод рассказать всё публично, чтобы не допустить новой беды? Дайер был убеждён: американцы станут ездить куда захотят, несмотря ни на какие предупреждения. Особенно в Париж и Европу.

Фриц настойчиво расспрашивал его о спасательной операции, но Дайер отвечал, что мало знает. Этим займутся ЦРУ и военные; он в таких обсуждениях не участвует. Могут ли они хотя бы рассчитывать, что что-то делается, что есть план разыскать Пола и остальных и вытащить их? Джастин задала вопрос от отчаяния, и Дайер дипломатично от него уклонился. Он действительно не знал, что планируется, если вообще планируется, и знать не хотел.

Через час он попрощался и пообещал оставаться на связи. Проблема была в том, что сообщить ему почти нечего. Много позже, когда ужин закончился, гости разошлись, а дом затих, Челси села за ноутбук и включила двадцатисекундное видео мужа в плену. Как же он изменился: похудел, побледнел, глаза запали. Голос звучал натянуто, и страх, как ни пытался он скрыть его, был заметен. Зачем морить его голодом? И брить наголо? Запись явно должна была напугать семьи, и это ей удалось, но чего похитители добивались теперь? Да, обе семьи были достаточно запуганы, но они выполнили требования о выкупе и доказали готовность на всё.

Их свадьба и медовый месяц сохранились в ярких воспоминаниях, но казались такими далёкими — тогда жизнь была хороша и шла по плану. Волшебные дни в Париже были полны смеха и удивления, долгих трапез, галерей, уличных кафе и близости. Ей хотелось увидеть его лицо и ощутить его тело.

Каждый раз, слыша «Я люблю тебя, Челси», она не могла сдержать слёз.

Рэй Клэр посмотрела запись в шесть вечера вместе с техническим заключением — в основном бесполезными подробностями о характеристиках флешки и типе видеокамеры. Пол не пытался передать зашифрованное послание. Судя по всему, он просто старался выжить. В день свадьбы он весил 190 фунтов. По оценке специалистов, теперь он весил около 160 фунтов. На лице не было порезов, шрамов или синяков. Голову и бороду ему побрили, а на правой стороне подбородка виднелись две маленькие царапины — вероятно, от бритвы или того, чем его брили.

Запись сравнили с двумя прежними: видео Алана Шенгена трёхлетней давности и Джейсона Снайдера — годичной. Те видео прислали гораздо раньше после похищений, и мужчины на них не выглядели такими худыми и измождёнными. Записи доставили их жёнам по электронной почте. Ни один из троих не упоминал других заложников. Возможно, это означало, что их держат в разных местах. Возможно, похитители контролировали, что им разрешено говорить. Возможны были и другие объяснения.

И всё же Рэй Клэр, её команда и начальство сходились во мнении, что банда продолжает действовать, окрылена успехами, удерживает ценных заложников и готова нанести новый удар.

Оставив посылку FedEx, исполнитель отправился на следующую работу в Нэшвилл. Машина была зарегистрирована на его имя и домашний адрес в Парамусе, штат Нью-Джерси. Пятнадцать лет он был гражданином США и мог подтвердить это паспортом. Вообще-то паспортов у него имелась целая коллекция. В его деле часто требовались другие имена, как и разные номерные знаки для машин.

Цель жила в небольшом городе Тилман, штат Теннесси, в получасе езды к северу от Нэшвилла. Мужчина снимал маленький дом и жил один, неподалёку от первой жены и их двоих детей. В документах о разводе она обвиняла его в побоях, чрезмерном употреблении алкоголя и таблеток, а также в том, что он бросил семью. Назначенный судом психиатр заключил, что у него посттравматическое стрессовое расстройство. Жена получила единоличную опеку, и дважды в месяц он проводил с детьми выходные. После расставания она ещё дважды тащила его в суд за просроченные алименты. Он управлял погрузчиком на складе за пятнадцать долларов в час.

Кейду Гарретту было тридцать шесть, и перспектив у него не было. Как рассказывал очерк в окружной газете, после терактов 11 сентября он пошёл в армию, чтобы воевать за свою страну. Два года прошли в обычной службе без боевых действий, затем его вместе с подразделением — 325-м подразделением военной полиции — отправили в Афганистан руководить временной тюрьмой неподалёку от Кабула. Почти никто в подразделении не умел работать в тюрьме, но это никого не волновало. Она была набита предполагаемыми боевиками «Аль-Каиды», схваченными в стране, причём большинство передали американцам опиумные полевые командиры за наличные. Простые армейские ребята на местах считали всех заключённых террористами и жаждали мести.