Стюарт кивал.

— Хочешь угадать? — спросила она.

— Гуантанамо.

— Гуантанамо.

Один политик из родного города Стюарта в Северной Каролине был знаком с руководителем аппарата одного из сенаторов США от штата. Сделали звонки, написали письма, пустили в ход связи, и через два месяца после сдачи экзамена на право адвокатской практики Стюарт переехал в Атланту и начал новую карьеру в Министерстве юстиции. Работал усердно, производил впечатление на начальство, но всё сильнее ненавидел офис. Он вырос на ферме и любил бывать на воздухе. После двух скучных лет ему повезло: один из прежних начальников стал помощником заместителя директора, ведавшего делами подозреваемых в терроризме в Гуантанамо.

Гитмо. К тому времени, в 2012 году, Гитмо стало предметом ожесточённых споров и местом с дурной славой. Каждый президент США обещал его закрыть. Международное осуждение было жёстким и неослабевающим, но политики крайнего правого крыла сумели сохранить тюрьму как часть войны с террором. Стюарт побывал там шесть раз и был твёрдо убеждён, что никогда прежде не тратил столько времени впустую.

Военно-морская база площадью сорок пять квадратных миль располагалась на кубинской земле и, по крайней мере по утверждению американского правительства, имела важное значение для операций в Карибском бассейне. Кастро и его окружение ненавидели сам факт её существования, но начинать из-за неё войну не собирались. Чеки на символическую арендную плату, которые выписывали Соединённые Штаты, никто никогда не обналичивал. По легенде, Кастро держал их в коробке у себя в кабинете.

Рэй Клэр заглянула в записи:

— Ты ездил туда расследовать дела некоторых заключённых и поддерживать обвинение против них.

— Я входил в группу, одну из многих, которые направляли туда исполнять приказы высокого начальства американского правительства.

— Кто руководил обвинением в вашей группе?

— Подполковник армии США Майкл Муди. Он помогал майору Уиллису Нейпиру, с которым я познакомился в Министерстве юстиции в Атланте. Капитан Нейпиер предложил мне войти в группу, так я и попал в Гитмо. Среди военных обвинителей там я был самым младшим по званию, с большим отрывом.

— Ты вёл дело Аль-Авари Хассана?

— Ты знаешь ответы на эти вопросы? Полагаю, да. Полагаю, вы знаете практически всё о моём прошлом, не говоря уже о настоящем. Вижу, у тебя внушительная стопка заметок. К чему это?

— Всего несколько вопросов.

— О Гитмо? Я ненавидел это место. Поэтому и уволился, ушёл из Министерства юстиции и стал искать что-то другое.

— Почему ты его ненавидел?

— Да брось, дорогая. Мы собираемся потратить целый час на мою жалкую карьеру военного обвинителя? Нет. Я с вами об этом говорить не буду. Начинаю злиться, понятно?

Уэбб стучал по клавиатуре ноутбука, не поднимая глаз. А Рэй Клэр следила за каждым движением Стюарта и взвешивала каждое его слово. Нехотя улыбнувшись, сказала:

— Просто собираем основные сведения, Нэш. Друзья ведь тебя так зовут? Нэш?

— Большинство. Можешь и ты. Как хочешь.

— Спасибо. Можно ещё раз спросить, почему ты ненавидел Гитмо?

— Ты сама там бывала?

— Не могу на это ответить.

— Ах да, разумеется.

Стюарт раздражённо выдохнул и закатил глаза. Пристально посмотрел на Уэбба, не отрывавшегося от экрана, затем глянул на часы и покачал головой, словно не верил, что пропускает семинар. Отпил кофе и натянуто улыбнулся Рэй Клэр:

— Ладно. Ещё десять минут подыграю, потом уйду. Усекла?

Она ничего не ответила.

— Впервые я попал в Гитмо в марте 2012-го. Был новичком в группе из пяти военных обвинителей, которым поручили расследовать дело предполагаемого террориста по имени Сайман аль-Дарби, гражданина Саудовской Аравии, которого наши ребята захватили в Пакистане. Он находился под стражей шесть лет, а у нас — у тебя, у меня, у ЦРУ, у американских военных — в деле не было ничего, что хотя бы отдалённо связывало его с «Аль-Каидой». Тем не менее, согласно нашим порядкам, американские солдаты в тюрьме Кандагара в Афганистане издевались над ним, пытали, избивали чуть не до смерти. Он ни в чём не признался, потому что ничего не знал. Ваши ребята из ЦРУ тоже взялись за него, чуть его не убили, а когда стало ясно, что он ничего не знает, его отправили в Гитмо на новые мучения. Мы, военные обвинители, должны были состряпать дело из ничего — как и в подавляющем большинстве дел тамошних заключённых. Это был 2012 год. В Гитмо содержалось больше шестисот заключённых, задержанных, вражеских комбатантов — как ни назови. Не меньше девяноста процентов не имели никакого отношения к терроризму. — Он снова отпил кофе. — Я мог бы ещё долго рассказывать о Гитмо, о том, что там происходило и происходит до сих пор, но не хочу тратить ваше время.

— Речь не о Гитмо, — сказала Рэй Клэр. — Речь о секретной операции по спасению трёх бывших американских военнослужащих, которых, по нашим предположениям, удерживает одна и та же группа.

— Это ты заговорила о Гитмо, не я.

— Да, но не для того, чтобы спорить о нём.

— Прекрасно. Тогда давайте дальше, пожалуйста. Время идёт, а мы ни на шаг не продвинулись. Во всяком случае, мне так кажется.

Уэбб оторвался от экрана:

— Очевидно, Стюарт, мы считаем, что эти бандиты как-то связаны с Гитмо. Как и ты. Мы хотим сделать тебя ещё более заманчивой целью во время маленького свадебного путешествия в Париж.

— И откуда они узнают о моём участии в делах Гитмо?

— Добавь его в резюме. Веди себя так, будто гордишься службой. Мы поможем приукрасить твою биографию. Думаем, они проверяют всё основательно, и, если повезёт, ты их заинтересуешь.

— То есть мне повезёт, если меня похитят? — вспылил он.

Он глубоко вздохнул, швырнул ручку на стол и дал волю гневу:

— Это полное безумие. Вы спятили, и я буду ещё большим психом, если соглашусь участвовать в этой авантюре. Почему я должен вам верить? Зачем мне связываться с ЦРУ? Чёрт, я знаю, насколько оно бывает беспомощным. Я видел Гитмо своими глазами. Видел ваши провалы. Как забыть, что ЦРУ вместе, конечно, с Белым домом подогревало поддержку войны в Ираке? Ложь, сокрытие правды, вмешательство по всему миру. Я читал книги о ваших злоключениях.

На миг в маленькой комнате словно кончился воздух, и всем стало трудно дышать. Уэбб разглядывал потолок, Рэй Клэр — стол. Не сказав больше ни слова, Стюарт встал и вышел. Он не хлопнул дверью, но прикрыл её так решительно, что было непонятно, собирается ли вернуться.

Прошло несколько минут, прежде чем Уэбб спросил:

— Он вернётся?

— Да, — спокойно ответила Рэй Клэр.

— Я бы не был так уверен.

— Он патриот. К тому же ему нужен адреналин. Прыгает с парашютом, лазает по скалам, гоняет на кроссовых мотоциклах. Любит острые ощущения. Бесстрашный.

— Всё, что ты ищешь в муже.

— Я такого не говорила.

Через десять минут дверь открылась, и Нэш вошёл. Сел на своё место и спросил:

— Так на чём мы остановились?

— Если ты откажешься, мы обратимся к следующему кандидату, — сказала Рэй Клэр.

— Который, уверен, немного не дотягивает.

— Он далеко на втором месте.

— Насколько это задержит операцию?

Рэй Клэр посмотрела на Уэбба; тот пожал плечами:

— Может, на год.

— Есть вопрос, — сказал Стюарт, снова отпив кофе. — У этих троих есть какая-нибудь связь с Гитмо?

Оба покачали головами. Рэй Клэр сказала:

— Просто военная служба.

— А с чего вы взяли, что банда нападёт снова?

— Шанс невелик, — ответил Уэбб. — Это мы уже выяснили. Но теперь мы действуем сами, а не сидим сложа руки. Если операция провалится, вы, голубки, вернётесь домой целыми и разберётесь со своим будущим.

Стюарт посмотрел на Рэй Клэр:

— Значит, ты согласна запятнать своё прошлое скоропалительной свадьбой и ещё более скорым разводом?

— Да. Предпочла бы обойтись без фиктивной свадьбы, но для операции нужен мой вымышленный персонаж. Это моя карьера, Нэш. Надеюсь, на всю жизнь.